Шкатулка Опаловых Камней

   Город Мариус — небольшое поселение с портом, куда прибывают корабли из разных городов и стран. Около полугода назад началась неактивная эпидемия болезни, которая совсем недавно прекратила своё распространение в пределах города Розы, однако, болеющие люди и сама инфекция по кораблям прибыла и в этот город, что, несомненно, сильно сказалось на экономике и торговле страны.

   Поначалу это было похоже на обычную простуду, если бы не внезапные смерти. Несколько десятков человек были похоронены в горах после тяжких мучений. Именно после этого министерство приняло меры и выбрало одного из неофициальных лекарей, которому предоставили целый рецепт приготовления лекарства.

    4 сентября XXXX года один из кораблей, которые не закону не имеют права возвращаться обратно в свой город до окончания эпидемии, прибыл в порт Мариуса с важным пассажиром — одним из лекарей, не имеющего статус и магию.

    Почему министерство отправило именно эту девушку? Возможно ли, что она чем-то отличается от обычных врачей?

***

— ...Господин Леон, мне нужна трава Архена, я выйду в город до обеда, вы не против?

   Люси де Моунсфор-л'Амори — врач, девушка с необыкновенно волшебной внешностью и грацией. Даже удивительно, что она — обычная девушка из какого-нибудь города, что училась по образованию прошлого века, то бишь медицина без магии.

— Нет, конечно нет.

     Леон Форсвард - первый испытуемый на рецепте из соседнего города. Мужчина так же является травником, но специалист в области создания приворотных зелий и ядов, а не лекарств.

— Благодарю.

    Люси поклонилась мужчине и вышла из комнаты. Опаловая брошь, что закрепляла широкий бант на ее шее, блеснула при свете яркого солнца.

     Дверь захлопнулась, оставляя после себя звуки женских каблуков.

     Леон устало вздохнул и потер переносицу. Два дня назад эта особа приехала в город с заданием вылечить весь город. Но мужчина не знает, как стоит вести себя в присутствии этой женщины — она красива и очаровательна, нежна, словно далёкий одинокий цветок, растущий на высокой горе под жарким солнцем и холодным светом луны, и кажется, что любой порыв ветра может превратить его в лёд, любое прикосновение уничтожит гармонию лепестков.

     Однако, тот факт, что цветок рос один и на высокой горе, говорит о силе и страсти к жизни. Такой он видел Люси де Моунсфор-л'Амори

    Каждый раз при виде девушки сердце Леона билось как сумасшедшее, наровясь или остановиться, или выпрыгнуть наружу. Когда подходит слишком близко, его лицо горит, а желание дотронуться до ее мягкой и приятно пахнущей кожи возрастает, появляется соблазн нежно прикоснуться к мягким, длинным волосам, блеск которых похож на светлые переливы бледного заката.

     Неизвестное чувство сжигало мужчину изнутри. Иногда оно приносит невероятные ощущения, а иногда — головную боль.

— Мастер, вы выглядите растерянным, — внезапно появившийся Густав — ученик Леона Форсварда — вывел травника из надоедливых мыслей, — вас что-то беспокоит? Может, мне сделать для вас что-нибудь?

    Леон покосился на Густава, стоявшего у входа в комнату травника. Мальчик выглядел взволнованно, и мужчина усмехнулся, чем удивил своего ученика.

     Совсем недавно он понял, что Густав — это все, что у него осталось. Однако ощущение отдаленного одиночества не проходило. Между ними будто была стена, и, казалось, Леон никогда не был заинтересован в том, чтобы разрушить ее...

— Да. Можешь собрать письма с почты? Совсем недавно мне прислали заявление на несколько десятков конвертов.

    Серо-зеленые наивные глаза Густава засияли.

— В... вы имеете в виду заказы?!

— Именно. Все равно делать нечего, и, пока препараты Люси действуют не в полную силу, но все же показывают свои результаты, я могу поработать. Не лежать же все время.

     Густав широко улыбнулся и активно выскочил из комнаты.

— Так точно! Я принесу все письма, Мастер! — крикнул он напоследок.

***

     Равномерный ритм сердца, казалось, перекрывал все звуки улицы. Поглощённая в свои собственные мысли, Люси шла по дорогам города к рыночной части, то бишь к морю.

     Капюшон плаща прикрывал голову, которую сильно пекло из-за солнца, однако, казалось, что девушке и в холод все ни по чем - не меняющееся равнодушное лицо и ровная походка говорили об этом.

    Люди, проходящие мимо, обязательно посмотрят на нее хоть раз. Не заметить такого лекаря просто невозможно. Шепоты за спиной игнорировались, а взгляды не привлекали ее внимания — глаза были устремлены лишь вперёд.

     В планах у Люси было много дел — зайти в несколько травяных магазинов, купить себе перекусы и составить визит городскому лекарю. Все это должно быть реализовано за пять часов. Несомненно, она успеет, но...

— Мама, что это за девушка? Она маг? — какой-то мальчик, стоящий у прилавка с овощами вместе с женщиной, указал на Люси пальцем.

— Тсс... — видимо, мать мальчика, женщина лет пятидесяти, зло шикнула на сына, — тебе не стоит так смотреть на богатых людей. Это может быть опасно.

     Люси равнодушно прошла мимо, даже не взглянув на женщину.

     Однако, в душе у нее было много непонимания — почему? Она богато одета лишь из-за того, что смогла заработать достаточное количество денег для прилежного вида лекаря. Подобный яркий наряд выражает ее профессию и статус, несмотря на то, что она целитель прошлого века.

     Люди... боятся? Это то, что называют страхом? Хотелось бы убедиться в этом, но, увы, времени нет, а спрашивать напрямую, как Люси знает, неприемлемо в людском мире.

     Отведенный травам и лекарствам магазин был построен почти у самых стен города, где располагались холмы, омываемые морской водой у их подножий. Несомненно, воздух здесь был чище и безопасней, нежели у центральной площади, так что и больных тут не много.

    Солнце стояло высоко, из-за чего горы не отбрасывали теней на Мариус. В такое время мало кто выходит на улицу под предлогом сильной жары и страха заражения. По личным наблюдениям специалистов этого города болезнь распространяется лучше при высокой температуре — воздух разряжен и стоит, а кровь в жилах циркулирует быстрее.

     Люси надела маску и слегка ослабила бант на шее. Несмотря на свою стойкость и сдержанность, она в первую очередь человек.

"Мне холодно. Нужна еда."

     Ближайший трактир был в основном для ночных гулянок, однако люди внутри могли отдохнуть и в такое время, скрываясь от жары. Прохладное место было наполнено людьми самых разных возрастов и лиц. Столиков было не много, однако девушке он бы не понадобился — ей нужен лишь небольшой минутный перекус.

— Вот это, пожалуйста, — Люси указала на аппетитно выглядящее пирожное за стеклянной витриной. Живот предательски издал вой.

     Как только ей выдали еду, лекарь села на стул за стойкой и, сняв капюшон, чтобы не мешал, принялась уплетать сладкое лакомство.

— Я Вас раньше здесь не встречал. По крайней мере,не в этой стороне города. В из центра? Или вовсе иностранка? — мужчина лет двадцати пяти, стоящий за стойкой, заинтересованно присел с обратной стороны на высокий стул перед Люси, осмотрев девушку.

     Основное население Флоринса составляют люди с темным цветом волос. Остальные — русые и рыжие. Голубоглазые тоже не особо распространены, поэтому внешность Люси считалась...

— Аристократка? — к стойке подошел мужчина, крупный по телосложению, и по взгляду было видно, что он не из робкого десятка, — слушайте, уважаемая, вы не туда зашли. Это место для мирных жителей, а не для бесчувственных показушников...

— Пол, она простая клиентка, — еще один парень, что стоял за стойкой и протирал тарелки, улыбнулся.

— Мне как-то плевать, — Пол шагнул к Люси, что заинтересованно следила за ситуацией, — из-за таких людей у нас весь город поглощен в облако эпидемии. Нельзя выехать порыбачить на лодке, нельзя навещать родственников за пределами города, наши родные и близкие страдают от таких легкомысленных и эгоистичных людей, которые приезжают сюда лишь чтобы набить сумки золотом.

     Люси внимательно взглянула ему в глаза. В них читалась умершая надежда и слепая ненависть к неизвестным ему же людям. Девушка сжала губы с тонкую линию.

— По какой причине... Вы говорите это? — спокойно спросила Люси, не открывая глаз.

    Пол сжал зубы и начал метать взгляд из стороны в сторону. 

— М... моя дочь больна, и я не могу просто молчать! — громко сказал он. 

— Ваша дочь? Но почему Вы обвиняете меня в ее болезни?

— Да потому, что весь этот переполох, запреты и смерти из-за въезжих больных!

— Ваши обвинения не актуальны, — Люси проглотила последний кусочек пирожного.

    На какое-то время в трактире наступила тишина. Люди, что до этого спокойно занимались своими делами, ожидающе следили за развитием событий у стойки. Никто даже по необходимости не подходил ближе в страхе помешать или стать серьезным свидетелем.

    Пол зло заскрипел зубами. Взрослый и умный человек, несомненно, поступит по-правильному, а он вовсе не хотел бы создать опасную ситуацию.

— Обоснуй, девчонка, — сказал он и сел на стул перед Люси.

   Девушка слизала с большого пальца сахарную пудру, после чего сложила руки на коленях, ощутив сытость после перекуса.

— Ваше поведение также нелогично. Обвинения не вылечат Вашу дочь, а крики и слезы не помогут городу избавиться от эпидемии. Мой уход не освободит вас от ограничений и не позволит уезжать за пределы, а ваши действия не заставят умерших вернуться к жизни. Что говоря обо мне — я не из зараженного некогда города. Я лекарь, который приехал на свой страх и риск быть подверженным действию болезни дабы спасти весь Мариус от печального будущего...

— Лекарь?..

— Она приехала помочь жителям?..

— Наконец-то нас спасут!..

— Вау, дорогие клиенты, прошу не шуметь так сильно! — тот работник, что первый подошел к Люси, поднял ладони вверх, запрашивая всех замолчать. Когда наступила тишина, парень снова повернулся к Люси, — итак, уважаемая лекарь, мы рады видеть Вас в нашем городе. Меня зовут Хоука, я один из магов Мариуса. Правда, изначально родился вовсе не здесь.

    Хоука нервно улыбнулся и почесал затылок.

— Мне очень жаль, — Пол поклонился, виновато склонив голову, — Вы прибыли сюда, поставив ценой свое здоровье, дабы вылечить весь город и мою дочь в том числе. Мое поведение было неприемлемым для обычного жителя.

— Моя ошибка заключается в том, что я пришла в заведение для отдыхающих горожан Мариуса. Как человек, что прибыл по работе, я не должна здесь находиться. Прошу прощения, я сейчас же уйду.

    Люси присела в реверансе и спокойной пошла к выходу, сопровождаемая множеством взглядов. 

— Подмени меня, — сказал Хоука товарищу и побежал за девушкой, что уже вышла за дверь.

***

— Господин, Вы не обязаны идти за мной в такую жару. У меня много дел, так что...

— Кто я такой, если оставлю невинную девушку ходить по неизвестному ей городу одну? — Хоука пригладил темные волосы ладонью, — Госпожа Люси, извиняюсь за прямые требования, но не расскажете ли немного о себе?

    Лекарь задумчиво приложила палец к губам. Ее учили молчать, однако это касалось только врагов. Хоука же не казался таковым, да и парень — житель города, ради которого она рискует здоровьем.

— Я лекарь прошлого века, не имеющая склонность к распределению внутренней энергии за пределами души...

— Вы тоже маг?!

— Нет. Не знаю, в курсе Вы или нет, но любое существо наделено внутренним бюджетом энергии, однако использовать магию способны лишь около 10% от всего населения мира, не беря в счет демонов. Это сложно и передается по наследству. Никто не знает, с чего все началось, ибо первым упоминанием человека с магией в древних записях является далекая эпоха до раскола народов. Проще говоря, мы не можем узнать, как обычные люди, именно люди, перешли на эту степень эволюции, на которой основывается все наше настоящее и, скорее всего, будущее.

— Вы очень много знаете, Госпожа Люси.

— Я провела свое детство вовсе не в роскошных дворцах, и даже не в элементарном простом домике в какой-нибудь деревушке, — Люси сжала брошь на груди, — поэтому у меня было достаточно времени, чтобы узнать о мире больше, чем те, что живут в нем.

    "Однако, мне кажется, что я все еще пуста. Может, знания идут не туда, куда нужно?.."

— Мы на месте, — сказала девушка, остановившись перед магазином трав.

— Мой дом? Ох, Госпожа Люси, Вы такая быстрая...

— Ваш дом? Разве это не магазин трав? — Люси непонимающе склонила голову на бок.

— Верно, однако, если вы присмотритесь, то этот магазин принадлежит земле с вот этим домом, — Хоука указал на двухэтажное здание рядом, — это госпиталь и дом лекаря, который заводит вот этим магазином.

    Девушка прикусила нижнюю губу. Говорить очевидное ей не хотелось, поэтому она просто пошла вперёд. Хоука же, что ожидал хоть какого-нибудь комментария со стороны девушки, просто пошел позади, слегка нахмурившись — для парня Люси казалась немного непонятной.

— Мне нужно купить траву Архена и составить отчёт с наблюдений лекаря города. Думаю, Вы, Господин Хоука, поможете мне.

— Мне больше ничего не остаётся, — парень хмыкнул, — в наше время ценят хороших целителей, даже без магии, особенно после войны. Полагаю, что вся собранная мною информация рано или поздно поможет людям и за пределами Мариуса.

— Воистину, — девушка подняла склянку с травой перед глазами и внимательно рассмотрела, — мне нужно несколько таких порций. Сколько это будет стоить?

— К Вашему счастью, травы для лекарей с подобной работой из личного дома такого травника, как я, бесплатны. Можете взять около пяти склянок. Если вдруг не хватит, я смогу лично доставить их в положенную часть города.

    Люси кивнула и сложила травы в сумку. Ещё раз оглядев помещение, наполненное склянками, сушеными листьями и прочими лечебными вещицами, в голове у девушки возникло несколько вопросов.

— Господин Хоука, если вы маг, то почему заведуете этим магазином?

— Хороший вопрос, Госпожа Люси, однако эта причина связана с моим далеким прошлым. Не думаю, что вам будет интересно.

— У меня ещё есть время, пока мои пациенты отдыхают.

    Хоука одобряюще улыбнулся и пригласил Люси в комнату для отдыха позади стойки.

— Может, хотите чаю? — вежливо предложил парень, поставив перед девушкой корзинку со сладостями, — знаете, мой чай придает сил.

— Откажусь. У меня нет страсти к теплым напиткам.

    Хоука обречённо выдохнул и сел перед Люси на кресло. Комната отдыха персонала была достаточно просторной и рассчитанной так же для людей, которые могли почувствовать себя плохо с дороги. Подобные места стараются делать в каждом здании, так как во Флоринсе много проблем, и факт того, что в планах строительства уже есть официально такие комнаты, вовсе не радует.

— Итак, Госпожа Люси, любите сказки, да?

— Да, скорее всего, — девушка заправила левой рукой прядь за ухо.

— Ясно. Тогда и я могу рассказать свою. Не думаю, что она отличается от тех же историй людей, переживших войну, но рассказать свою мне бы хотелось именно такому человек как Вы.

    Я вырос на Севере, в городе Ронфарде — очень снежное место, где метель бушует круглосуточно, а зима господствует весь год, не говоря уже о тех холодах, что не сравнятся ни с каким морским дном.

    Тогда наша семья была очень большой — родители, четыре мальчика, включая меня, и три наших сестры. Я был третьим.

    К несчастью, именно в наш город война пришла первым делом. Повезло лишь, что войска демонов обошли нас стороной, однако миграция в иное поселение, где нам не будет грозить опасность, не помешала.

    На службу меня взяли как только стукнуло шестнадцать. Все, что осталось в нашем доме, это мать и мой младший брат. Да и так было лучше, нежели маленького ребенка посылать на риск быть убитым полчищами монстров.

    Всех моих братьев и сестер... убили. Так было доложено. После этого и в тот город, где мы поселились, пришла война. Я никогда не забуду тот момент, когда наш фронт, состоящий из элитных магов, прошел в самый центр. Разрушенные здания пылали ярким поглощающим пламенем, горы обугленных тел лежали то тут, то там, сухие, словно предзимние листья. Небо заволок дым и пепел, поднимающийся ввысь, и те самые обломки, где когда-то жили мы все, радуясь счастливой и спокойной на время жизни.

    Однако, все, что нашел я, это тело своей матери. Это дало мне надежду. Надежду на то, что мой младший брат выжил, что он где-то, где может почувствовать себя нужным и защищённым.

    Конечно, простого самовнушения мне бы не хватило.

    После окончания войны первой моей целью стал этот город, ибо он был ближайшим и единственным, куда можно было приплыть без лишних затрат и проблем. Тогда мне уже исполнилось двадцать.

    И вот, я занялся тем, чем всегда хотел — помогать людям. Стать врачом, а не солдатом. Идти туда, куда мне хочется. Делать то, что мне нравится делать. Никогда не думал о том, чтобы как-то сломаться после смерти стольких близких мне людей. Наоборот — у меня даже... мотивация появилась, что ли, хах, — Хоука почесал затылок, — знаете, возможно, мой братец в этом городе, но, по правде говоря, я не шибко старался его искать, боясь не найти его. Глупо конечно, но сейчас, спустя время, для меня хватит и простого самовнушения.

    Люси внимательно слушала его, лишь изредка моргая. Ее спокойное лицо заставило парня напрячься. Такое равнодушие, будто... будто ей плевать...

    Когда Хоука замолк, он уставился девушке в глаза, блик которых постоянно менял свое расположение и цвет. Люси немного расслабила веки и сжала тонкими пальцами ткань платья на груди.

— Вы... такие разные, — неожиданно сказала она почти шепотом.

— Мы?..

— Это то, что люди называют... жалостью? — лекарь шумно выдохнула и опустила голову.

    Жалость... такое интересное чувство, от которого болит и разрывается сердце. Когда люди совершенно разные, но при этом абсолютно одинаковые по своей истории. Господин Леон, потерявший все и сдавшийся, показался девушке бедным человеком. Человеком, который нуждается в помощи и поддержке. Господин Хоука — пример человека, который не теряет надежду и смысл продолжать жить. Не теряет блеск в глазах и страсть к любимому делу. Но... Что она должна сделать? Вероятнее, ошибка заключается в Господине Леоне, однако...

— Что же мне... делать? — тихо спросила девушка сама себя, не обращая внимание на обеспокоенный взгляд парня.

***

    Он всегда носил маску, что люди покупают на обычных фестивалях, закрывая половину своего лица и приковывая взгляд на свои аккуратные, красивые губы, что постоянно сияли яркой улыбкой и азартом. Однако маска отличалась тем, что не имела отверстий для глаз — подобное немного смущало. Как же он видел? Такой простой вопрос и наверняка какой-нибудь подобно легко понятный ответ, однако страсть спросить это почему-то постоянно улетучивалась при виде той улыбки, в которую можно влюбиться и без созерцания всего лица.

— Почему ты прячишь его? — спросила однажды девочка тринадцати лет, сидя на краю утеса и смотря на своего собеседника, чей взгляд, по ее мнению, был устремлен вниз, на далёкое озеро.

— Чтобы ты не влюбилась в меня.

    Очаровывающий голос засел в голове. Подобный ответ не удовлетворил девушку, а наоборот — заставил ее вздрогнуть, ощутить свое собственное сердцебиение и необъяснимый страх. Чувства, которые она никогда не испытывала и испытывать не хочет.

— Не... влюбилась?..

    Парень кивнул и улыбнулся. Такой спокойный и непредсказуемый, такой очаровательный, яркий и загадочный, что хотелось смотреть на него вечно — как белые волосы искрятся на лунном свете, словно серебряные звёзды, как белоснежная кожа кажется притягательно мертвой, холодной, жаждущей, чтобы до нее дотронулись, как днём пылающие, маленькие рожки на голове из чистого опала сверкают под лучами солнца всеми цветами радуги и испускают искры, подобно его душе. Такой же пылающей.

— Мне не нравятся твои слова.

    Однажды они пообещали друг другу говорить о своих ощущениях и чувствах, чтобы познать новые. Однако... иногда это может приносить дискомфорт, ведь никто не застрахован от тех чувств, что испытывают к тебе посторонние.

— Ха-ха, я почему-то не сомневался, — парень откинул голову назад и расправил затекшие плечи, — это чувство я называю "жалость" — когда ты хочешь добиться чего-то, желаешь всем сердцем, но понимаешь, что не сможешь получить то, что хочешь, и тебе кажется, что ты разбит. Такое можно ощущать и к другим людям, однако можно перепутать с, допустим, страхом за дорого тебе человека или взаимовыручкой. Подобное ощущать вполне себе нормально, особенно когда ты человек.

    Девочка облизала губы и заправила прядь за ухо, задумчиво переведя взгляд на розовый закат вдали, уходящий в дремучий, опасный лес. Жалость — можно ли так назвать ее чувства? Жалость к самой себе? Разве это не отвратительно?

— Тогда... Ты испытал ее?

    Тогда — она говорила это слово, указывая на время, в которое не привезли к нему. Это уже давно вошло в привычку у обоих.

— Да. Душераздирающую жалость. Те чувства было не описать.

    Когда он увидел ее, к глазам подступили слезы, а в горле застрял ком. Сердце забилось так часто, что он боялся, какую боль испытает, если оно резко остановится.

    Чувство, когда хочется защитить то, что тебе дорого. Защитить ни в чем неповинную девочку, совсем ещё ребенка, с такими пустыми, лишенными всего, что есть у него, глазами. Защитить от бесцелья, дать надежду, дать все, что есть у него, пожертвовать всем пространством его внутреннего мира, так, чтобы и у нее он был.

    Парень поднял голову к темно-фиолетовым облакам. Порыв ветра со стороны озера подкинул волосы обоих. Такие прекрасные фигуры снаружи, идеальные, но такие разные и по-своему богатые внутри.

— Люси, запомни это чувство навсегда. Не думай, что какая-то монета окажется лишней, ведь от нее может зависеть чья-то жизнь.

— Как от одной монеты может зависеть жизнь? — девочка склонила голову на бок, — Юки, ты такой странный.

— Э?! Э-это фраза такая! — возмутился парень, по-ребячески надув щёки, — просто запомни ее. Может, когда-нибудь она тебе ещё пригодиться.

***

— Прошу меня простить, мне нужно идти, — Люси резко поднялась с кресла, — уже час дня, и мне нужно возвращаться как можно скорее...

— Уже уходите? — Хоука обречённо вздохнул, так и не услышав комментария его истории со стороны девушки.

    Та немного помолчала и подняла на лекаря взгляд. Тот шелохнулся — сейчас они казались не застывшими и мертвыми, а наоборот — полные необычной решительностью. Частое дыхание показывала об ускоренном сердцебиении.

— Вы... что-то вспомнили? — Хоука не отрывая взгляда от глаз девушки, которые вмиг превратились из стекла в зеркало. Парень сжал зубы, — что ж, если так... то не буду вас держать.

    Люси кивнула и направилась к выходу, ведя за собой лекаря, что должен был сопроводить гостью.

— Знаете, Господин Хоука, — стоя в дверном проёме, девушка обернулась и внимательно взглянула на мужчину из-под чёлки, — это касается Вашего брата...

— Мм? — лекарь заинтересованно слегка нагнулся к девушке.

— "Не думайте, что какая-то из монет окажется лишней".

    Девушка развернулась и пошагала к дороге.

    Смотрящий ей в спину лекарь с широко распахнутыми от удивления глазами приоткрыл рот, чтобы переспросить, однако порыв ветра пронес мимо его лица жёлтые листья, обдав приятным холодом. Волосы девушки поднялись ввысь, переливаясь тёплыми с виду, но холодными на ощупь цветами. У парня перехватило дыхание.

    Эта девушка... выглядит так, будто не просто знает, что говорит и делает... она ощущает все то, что говорят другие, смешивая эти чувства со словами и действиями. Показывая свою идеологическую личность, показывая свою способность к общественному пониманию, но все же... такая одинокая и неприступная, холодная и прекрасная, словно... снег.

— Я тоже... всего лишь одинокий травник, — шепотом  сказал сам себе мужчина. Дверь дома заскрипела и медленно закрылась, оставив после себя лишь чувства, оставшиеся в доме.

***

    Люди... такие глупые — думала про себя девушка, приближаясь с дому Форсвардов. Тот же случай в трактире, где было полно отдыхающих как с верхних этажей, так и горожан.

    Все, что зацепило их... это ее слова о профессии.

    Действительно ли Юки хочет, чтобы она поняла такой ход мыслей? Действительно ли она делает всё неправильно?

— Госпожа Люси! - навстречу девушке выбежал Густав. Растрепанные волосы, испуганные глаза, сжатые зубы — явно что-то случилось.

— Что такое, Господин? — сказала девушка, закрывая за собой калитку.

— Мастеру... Мастеру стало хуже!..