1. Гвоздики
Глава 1.
Гвоздики
Холод в подвальном помещении оптового склада "Yang Garden" был не тем благородным холодом, который поддерживает жизнь в экзотических орхидеях. Это был сырой, пронизывающий до костей сквозняк, пахнущий плесенью, мокрым картоном и дешевым антисептиком. Ким Инджи не чувствовала своих пальцев уже около двух часов. Ножницы в её руках казались продолжением окоченевшей кисти, тяжёлым и чужеродным. Перед ней на верстаке лежала гора гвоздик - самых дешевых, тех, что обычно покупают для массовых возложений или в корзины от коллег. Инджи методично обрезала стебли, убирала подгнившие листья и связывала их в пучки по десять штук.
- Инджи, - крикнул управляющий сверху, из теплого офиса. - Пошевеливайся! Заказ для бюджетного сектора мэрии должен быть готов к четырем утра. Если опоздаем с доставкой, вычту из твоей смены!
- Будет готово, господин Пак, - Инджи даже не подняла головы. Её голос, охрипший от холодного воздуха, прозвучал тихо, но твердо. Она знала, что он не слышит, да ему и не нужен был её ответ. Ему нужно было лишь осознание власти над той, кто когда-то могла купить всё это здание вместе с его потрохами.
Три года назад Ким Инджи не знала, что такое бюджетный сектор. Она знала, как пахнет свежесрезанная Джульетта от Дэвида Остина, знала разницу между шелком из Лиона и атласом из Милана. Её жизнь была наполнена светом софитов, звоном бокалов на благотворительных вечерах и тихим шелестом страниц учебников в частной школе.
А потом пришел Ян Гынсок
Инджи закрыла глаза всего на секунду, и перед внутренним взором тут же всплыла та сцена. Она видела её тысячи раз в своих кошмарах. Тот день был удивительно солнечным. Она вернулась из университета пораньше, планируя сюрприз для отца - они хотели отпраздновать подписание нового контракта на логистику для "Yang Garden". Вместо праздника её встретили люди в серых костюмах. Они не снимали обувь. Они ходили по светлым коврам в своих грязных туфлях и лепили красные наклейки на всё: на рояль, на коллекцию картин, на вазу эпохи Чосон, которую отец так любил.
- Что вы делаете? - спросила она тогда, еще не понимая масштаба катастрофы.
- Имущество арестовано, барышня, - ответил один из них, даже не взглянув на неё. - Ваш отец банкрот.
А по телевизору в гостиной, который еще не успели выключить, шел вечерний выпуск новостей. На экране сиял Ян Гынсок. Он давал интервью на фоне их семейных теплиц, которые теперь юридически принадлежали ему.
- Бизнес - это естественный отбор, - говорил он с той самой вежливой, хищной улыбкой. - Мы просто поглотили слабое звено, чтобы укрепить рынок
В ту же ночь у отца случился первый инсульт. Пока он лежал в реанимации, а принцессу выставили за дверь с одним чемоданом.
Хруст стебля вернул её в реальность. Инджи посмотрела на свои руки. Кожа на костяшках потрескалась от постоянного контакта с ледяной водой и химикатами. Красивый маникюр остался в прошлой жизни. Теперь её ногти были коротко обрезаны, а под ними вечно темнела цветочная пыльца, которую невозможно было вымыть до конца. Она потянулась к термосу, надеясь на глоток теплого чая, но он был пуст. В животе предательски заурчало, чтобы заглушить голод, она вытащила из кармана фартука помятую упаковку самых дешевых острых чипсов. Острота это было единственное, что заставляло её чувствовать себя живой. Боль от специй на языке отвлекала от боли в спине и безнадеги в душе.
Внезапно тяжелая металлическая дверь на входе в склад скрипнула. По лестнице застучали шаги - уверенные, размеренные. Это не был господин Пак, тот всегда семенил, шаркая подошвами. Инджи не оборачивалась. Она продолжала собирать букет.
- Ты всё еще здесь, Ким Инджи...
Голос был глубоким, холодным и до боли знакомым. Он разрезал тишину подвала, а Инджи замерла. Её сердце пропустило удар, а затем забилось в каком-то лихорадочном, болезненном ритме. Она медленно повернулась, не выпуская из рук секатор. В дверном проеме, в ореоле тусклого света от коридорной лампы, стоял Ян Чонвон.
Он выглядел так, словно сошел с обложки Forbes. Пальто из кашемира цвета ночной океан идеально сидело на его широких плечах. Белоснежная рубашка, безупречно завязанный галстук. Он казался инопланетным существом в этом грязном подвале среди увядающих листьев. Чонвон поднял руку и привычным, почти автоматическим жестом поправил дорогие часы на левом запястье.
- А ты что здесь делаешь? - спросила Инджи. Её голос не дрогнул, хотя внутри всё кричало от унижения. Она осознавала, как выглядит: в засаленном фартуке, с растрепанными волосами, в окружении дешевых гвоздик. Чонвон обвел взглядом помещение.
- Ищу тебя, - просто ответил он.
- Нашел? Теперь уходи...
- Ты всегда была такой колючей, Ким Инджи? Даже когда у тебя были слуги, которые чистили твои туфли?
- Теперь я сама чищу свои туфли, и чужие тоже, если за это платят. Так что, если ты пришел заказать венок на похороны совести твоей семьи - ты конечно обратился по адресу, но я занята, у меня сроки.
Чонвон сделал шаг вперед. Запах его парфюма - сандал, кожа и что-то неуловимо дорогое, мгновенно вытеснил запах гнили. Это было невыносимо.
- Твоему отцу стало намного хуже, - сказал он, не сводя с неё глаз.
- Откуда ты... - Инджи почувствовала, как холод подвала пробрался под кожу.
- Я оплачиваю его счета в частной клинике последние три месяца, Инджи. Твоих подработок в трех местах едва хватает на сиделку, не ври себе.
- Кто тебя просил ?! Ты и твоя семья... вы разрушили его жизнь! Вы отняли у него всё! И теперь ты приходишь и швыряешь мне в лицо свою жалость?
- Это не жалость, - Чонвон подошел вплотную к верстаку - Это инвестиция.
- Убирайся, Ян Чонвон. Я не возьму у тебя ни воны.
- Даже если это спасет его? Ему нужна операция. В Корее врачи дают ему полгода, если он останется в той муниципальной палате, куда ты собираешься его перевезти завтра, потому что не можешь внести залог.
Инджи сжала секатор так сильно, что костяшки побелели. Он знал всё. Он следил за каждым её шагом, за каждым счетом, который она не смогла оплатить. Это было высшее проявление жестокости... позволить ей надеяться на свои силы, а потом показать, насколько они ничтожны.
- Чего ты хочешь? У тебя есть деньги, власть, империя. Зачем тебе я? Чтобы поиздеваться? Посмотреть, как низко пала принцесса Ким?
Чонвон снова поправил часы. Этот жест выдавал его нервозность, хотя лицо оставалось каменной маской.
- Мне нужна жена.
Инджи нервно рассмеялась. Звук получился сухим и ломаным - Оглянись вокруг, Чонвон. Очередь из невест твоего круга выстроилась от твоего офиса до Каннама. Любая дочь чеболя отдаст правую руку, чтобы стать госпожой Ян.
- Мне не нужна дочь чеболя, - сказал он. - Мне не нужна девушка, чья семья будет вмешиваться в дела "Yang Garden". Мне не нужна та, кто будет требовать моей любви или устраивать сцены из-за моих задержек на работе. Дед поставил условие в завещании. Я не получу пост генерального директора и право голоса в совете, пока не женюсь. Срок - через месяц. Ему нужны традиционные семейные ценности.
- И ты решил выбрать ту, которая тебя ненавидит? - Инджи сделала шаг к нему, их разделял только стол с гвоздиками. - Чонвон, ты сошел с ума?
- Напротив, ты - идеальный кандидат. Ты знаешь цветочный бизнес не хуже меня. Ты гордая, ты не будешь клянчить ласку и , что самое важное, ты достаточно отчаялась.
- Ты купишь меня, Чонвон? - прошептала она, и в её голосе наконец прорезались слезы, которые она так тщательно скрывала. - Ты просто хочешь завершить сделку, которую начал твой отец. Тогда он купил наши склады, теперь ты покупаешь меня, но не жди, что я буду улыбаться на ваших семейных ужинах. Не жди, что я стану твоей ручной куклой.
Чонвон наклонился к ней, так близко, что она видела отражение ламп в его зрачках - Мне не нужна твоя улыбка, Инджи, - его голос понизился до опасного шепота. - Мне всего-то нужна твоя подпись на брачном контракте. Один год. После этого ты получишь развод, полное погашение всех долгов твоей семьи, дом в Пхёнчхадоне и лучший медицинский уход для своего отца до конца его жизни.
- А что получу я лично? - спросила она, вызывающе глядя на него. - Кроме титула "жены убийцы моего семейного счастья"?
- Свободу, - Чонвон выпрямился. - Ты снова сможешь смотреть людям в глаза, не думая о том, сколько стоит их сочувствие. Ты сможешь вернуться в университет. Ты сможешь... дышать, Ким Инджи.
Он достал из внутреннего кармана пиджака конверт и положил его на грязный, покрытый чешуйками стеблей верстак.
- Здесь контракт, прочти его. Завтра утром у входа на склад будет стоять машина, если ты сядешь в неё, значит, мы едем к юристу. Если нет... - он сделал паузу, и его взгляд стал тяжелым. - Если нет, я перестану оплачивать счета твоего отца, и я позабочусь о том, чтобы ни один цветочный магазин в этой стране больше не нанял тебя даже полы мыть.
- Ты монстр, - сказала она почти восхищенно.
- Я - Ян Чонвон, - поправил он. - В нашем мире это, увы, это синонимы.
Он развернулся и пошел к выходу. Его шаги гулко отдавались в пустом помещении. Инджи стояла неподвижно, глядя на белый конверт, который казался самым ярким пятном в этом сером подвале. Когда дверь за ним захлопнулась, Инджи медленно опустилась на старый деревянный ящик. Её ноги больше не держали. Она взяла одну из гвоздик и сжала её в кулаке. Лепестки смялись, выделяя горький, травянистый сок.
Инджи посмотрела на свою пачку острых чипсов. Она взяла одну, отправила в рот и поморщилась от жжения. Боль была привычной. А вот страх был новым.