VII
VII
— Я люблю тебя несмотря ни на что!
Перед моими глазами мелькали картины прошлого поцелую. Чувства повторились. Вновь спутанные мысли, учащённое сердцебиение, тяжёлое дыхание. И вновь я тупо смотрела в его глаза. Я положила руку на щеку Андрея.
— И я тебя…
Я сказала это и потеряла сознание. Очнулась я уже в больнице. Андрей сидел рядом.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Я попыталась подняться, — Тебе нельзя вставать. — сказал Андрей, положив руку мне на плечо, — Почему ты не сказала, что у тебя анемия?
— Я сама не знала… — сказала я обессилившим голосом.
— У тебя бывали головокружения? Упадок сил?
— Да…
— И давно это началось?
— Где-то две недели назад…
—Почему ты сразу не обратилась к врачу? — строго спросил Андрей.
Мне было нечего ответить, я просто повернула голову и посмотрела в окно. Для меня это казалось странным: я дважды пыталась сбежать, а он всё ещё заботлив, всё ещё любит. Я думала, он уже готов прощать мне всё, носить на руках; я думала, что это и есть та самая настоящая любовь.
Я бессмысленно смотрела в окно. Андрей нежно взял меня за руку и тихо сказал:
— Я буду с тобой, я позабочусь о тебе.
Через два дня меня выписали. Мы с Андреем снова стали встречаться. У нас не было свиданий привычных основной массе людей. Андрей приходил ко мне, мы смотрели любимые фильмы, он часто готовил ужин. Мы почти всё время проводили вместе. Так прошёл весь мой отпуск.
Я снова вышла на работу в Мос. оперетте. Моя работа началась с новостей. Художественный руководитель собрал всю труппу «Анны Карениной» в театральном зале.
— Друзья, у меня для вас две новости: одна хорошая, а вторая еще лучше. К нам вернулись Дарья Александровна и Мария Александровна, что вы и сами уже заметили. — Все стали аплодировать, — Тишины, пожалуйста! А хочу представить вам нового исполнителя роли Вронского.
В зал вошёл высокий парень здорового телосложения с чуть длинными волосами, чётко выраженными скулами, большими глазами цвета чистой океанской воды, небольшими чуть пухлыми губами. Он был в чёрном классическом костюме, очевидно какого-то известного бренда, что подчёркивало серьёзность всей его фигуры. Его походка была уверенной и довольно быстрой. Не успела я опомниться, как этот молодой человек уже стоял напротив меня.
— Меня зовут Константин. — сказал он, протягивая мне свою красивую руку.
Да, у него были красивые натруженные, но ухоженные руки. На белой коже его кистей слегка были видны вены и связки. На ладони его были видны твёрдые, как камень, мозоли. Пальцы его были довольно тонкими и длинными с аккуратным бесцветным маникюром.
Я робко пожала его руку. Казалось, что после этого я рухну в обморок. Я почувствовала ужасное волнение, но в тоже время необыкновенное спокойствие и доверие к совершенно незнакомому человеку. Моё сердце билось всё чаще, дышать стало тяжело.
— Как Вас зовут? — мягким тоном спросил Константин.
— Дарья… — тихо ответила я.
— Я думал, Вы говорите так же громко, как и поёте.
— А Вы знаете, как я пою? — набравшись сил и дерзости, спросила я.
— Конечно, я должен был посетить несколько спектаклей. — всё тем же мягким тоном отвечал он.
— И что Вы можете сказать о моём вокале? — не естественно дерзким тоном спросила я.
— У Вас совершенно обыкновенный меццо-сопрано. Вокал чистый. Кажется, что ничего особенного в этом исполнении нет. Но Вы играете с эмоциональной окраской голоса. Это даёт
очень живое звучание.
— Приятно слышать, но я работаю не только с эмоциональной окраской, а ещё и с чувствами, эмоциями героя.
Мне стало совсем легко и спокойно. Показалось, что я знаю Константина всю свою жизнь.
— Вы играете по какой-то особенной системе?
— Я использую элементы разных систем, но основываюсь на Станиславском.
— Либо Ваша система крайне действенна, либо Вы прекрасно понимаете своего героя. — с одобрительной улыбкой отметил Константин.
— Для хорошей игры необходимо понять своего героя. Поэтому я надеюсь, что Вы осознаёте причины для действий Вронского.
— Было тяжело понять героя, бегло читая книгу. — с сожалением сказал он.
— Вы были заняты работой или учёбой? — также мягко, как Константин в начале, спросила я.
— И тем и другим. Днём работал, вечером учился.
Молодой человек предложил пройти в гримёрную.
— У Вас очень натруженные руки. — осторожно начала я, — Кем Вы работали?
— Я работал везде, где придётся. Я с детства привык много работать.
— И где же прошло Ваше детство?
— В Крыму есть чудесная деревенька, там я родился и жил, пока не поехал в Москву для поступления.
— В каком ВУЗе Вы учились?
— Я экстерном закончил МГПУ, а затем поступил на актёра музыкального театра. Я часто видел Вас, когда шёл на пары, а Вы уже спешили домой.
— Странно, что я Вас не помню.
Мне хотелось сказать Константину, что я им очарована, я восхищена им. Но я замолчала. Это было бы неправильно: несвободная девушка почти что признаётся в любви человеку, которого видит впервые. И всё же мне хотелось всё ему сказать.
Мы совсем ещё немного поговорили об искусстве в маленькой неуютной, но невероятно светлой комнатушке, которая и являлась моей гримёрной. А затем начали репетицию. Казалось, всё шло обыденно, но вот мы стали репетировать отрывок «Метель». Вероятнее всего Вы не знаете, что в этом особенного. Поэтому мне стоит объяснить: в конце этого отрывка есть сцена поцелуя (не единственная в мюзикле).
Мы с Константином пропели строки: «Она одна всему виной…» Наши голоса слились воедино. Константин быстрым движением развернул меня и прижал к себе. Конечно, он меня не целовал, но так пристально смотрел мне в глаза, что моё сердце невольно стало биться чаще. У меня потемнело в глазах. Я вновь потеряла сознание.
Я очнулась на диванчике в своей гримёрной, когда приехал Андрей. Он стоял и разговаривал с Константином.
— Андрей… — тихо позвала я.
Он быстро подбежал к дивану.
— Что случилось? — в беспамятстве спросила я.
—Ты потеряла сознание во время репетиции. — мягко сказал он, — Как ты себя сейчас чувствуешь. — сказав это, Андрей осторожно провёл рукой по моей щеке.
— Я в порядке, но очень хочется пить. — обессиленным голосом ответила я.
— Сейчас я принесу тебе воды.
Андрей вышел из гримёрной. Я попыталась встать с дивана. Моя голова закружилась. Костя быстро подошёл ко мне. Он аккуратно посадил меня на диван.
— Вам лучше не вставать, может закружиться голова.
— Со мной всё в порядке. — нежно возразила я.
— У Вас анемия и Вы много работаете. Я понимаю, Вас наверняка раздражают эти речи, но всё же Вам стоит подумать о себе.
— Знаете, я ненавижу напускную заботу.
— Мои слова искренны. Будет обидно потерять такой талант. — Константин улыбнулся и взял меня за руку.
Андрей вошёл в комнату. Я быстро откинула руку Константина, а он, в свою очередь, быстро встал с дивана.
— Берегите себя. — сказал Константин мне, — До свидания… — добавил он, проходя рядом с Андреем.
— О чём ты с ним говорила? — на удивление спокойно спросил Андрей.
— О том, что мне стоит больше внимания уделить здоровью. — грубым тоном ответила я.
— Когда я зашёл вы повели себя как любовники, которых случайно раскрыли. — с шутливым тоном отметил Андрей.
— Во-первых, я знаю его всего несколько часов, и во-вторых, ты дашь мне выпить воды?
— Да, конечно. — ответил он, протягивая мне стакан на половину заполненный водой.
Я выпила воды, быстро собралась, чтобы ехать домой. Всю дорогу от оперетты до дома я спала. В квартире Андрей начал меня отчитывать.
— Ты сегодня пила таблетки? — строго спросил он.
— Забыла. — без эмоций ответила я.
— Как можно о таком забывать? — возмущённо спросил Андрей, — Это ведь твоё здоровье. Почему ты не хочешь о себе позаботиться?
Моим ответом были только громкие обозлённые вздохи.
— И почему ты молчишь? Только вздыхает! — со злобой уже возмутился Андрей, — Себя не жалко, меня пожалей!
— Я не девочка, чтобы меня так отчитывать! — закричала я.
— Если бы делала то, что необходимо; тебя никто бы не отчитывал. — крича, стал отвечать он, —Ты должна быть благодарна за моё разрешение тебе работать. Но если ты этого не ценишь, ты больше никогда работать в оперетте не будешь. Ты будешь делать только то, что я тебе скажу.
— Кто ты такой, чтобы мной командовать? Богатенький сынок решил, что ему всё дозволено? Да ты никто без денег своей матери. Это ты должен быть благодарен мне за то…
Андрей не дал мне договорить. Он резко подбежал ко мне и дал столь сильную пощёчину, что я не сумела устоять на ногах…