Ангельские крылья

Носилки медленно направились к машине. Молния на чёрном мешке была уже застёгнута, но образ всё равно стоял перед глазами Майи слишком отчётливо будто запечатлелся под веками. Она моргнула несколько раз, пытаясь отогнать его, и сделала глубокий вдох.
— Всё, — сухо сказал один из криминалистов. — Можем забирать.
Джисок подошёл ближе, бросил быстрый взгляд на место, где ещё недавно лежало тело, и шумно выдохнул.
— Прекрасно, — пробормотал он. — Новый уровень безумия. Как будто прежнего нам было мало.
Он потер лицо ладонями и посмотрел на Майю:
— Ты это видела? Ножи..
— Ему всё равно, чем именно убивать, — ответила она. — Главное — эффект.
Джисок хмыкнул, но на этот раз без улыбки.
Пока остальные заканчивали работу, Майя снова осмотрела место преступления.
— Камеры? — спросила она у одного из офицеров.
— Проверяем, — ответил тот. — Есть магазин за углом и парковка через дорогу.
Майя кивнула. Хоть что-то.
Она снова почувствовала на себе взгляд и обернулась. Чонгук подошел к ней.
— Ты в порядке? — спросила она, подходя ближе.
— Да, — ответил он слишком быстро. Потом чуть тише добавил: — Просто… это выбивает из колеи.
— Всех выбивает, — спокойно сказала Майя.

Он посмотрел на неё внимательнее, словно хотел что-то сказать, но в этот момент подошёл Джисок.
— Ладно, философию потом, — вмешался он. — Поехали в участок. Мне уже не терпится посмотреть, что нам скажут камеры и экспертиза. А ещё мне нужен кофе. Очень нужен кофе.
Майя невольно усмехнулась на секунду, совсем чуть-чуть. Этот его талант разряжать обстановку иногда спасал.
Дорога обратно прошла в тишине. В машине было слышно только равномерное гудение двигателя. Майя смотрела в окно, наблюдая, как город медленно возвращается к своей обычной жизни: светящиеся витрины, люди с пакетами, случайные прохожие.
В участке их встретил привычный холодный свет ламп. Новая папка легла на стол рядом с остальными ,аккуратная, подписанная.
— Ещё одна, — пробормотала Майя, проводя пальцами по обложке.
Они начали раскладывать материалы: фото, протоколы, первые отчёты. Майя внимательно изучала снимки ножей, увеличивая детали на экране. На одном из лезвий виднелась едва заметная царапина, на другом  потёртость у основания.
— Обрати внимание, — сказала она Чонгуку, пододвигая монитор. — Он будто ножы прокручивал внутри жертвы.
Чонгук наклонился ближе, и Майя ощутила знакомый запах его одеколона, ненавязчивый, холодный. Она на мгновение отвлеклась, затем снова сосредоточилась.
— Это… — он замолчал, подбирая слова. —
— Да, — тихо ответила она. — Именно это меня и пугает.
Джисок вернулся с тремя стаканами кофе и расставил их на столе.
— Ну что, — сказал он, делая глоток. — Наш художник решил выйти на новый уровень. Значит, и нам придётся.
Майя взяла свой стакан, чувствуя, как горячий картон обжигает ладони.
Она посмотрела на доску с фотографиями жертв, затем добавила в самый центр новый снимок , спину, изрезанную крыльями и пронзённую ножами.
Картина стала ещё более цельной.
И ещё более пугающей.
— Он ускоряется, — сказала она наконец.
В кабинете снова повисла тишина.

Они остались в участке дольше обычного.
За окнами давно ночь, город за стеклом жил своей жизнью. В кабинете горел только верхний свет и настольная лампа у Майи. Остальные ушли, шум стих, и здание будто выдохнуло.
Джисок ушёл первым, сослался на головную боль и пообещал вернуться утром пораньше. Его уход был громким, как всегда: шутка напоследок, хлопок двери, шаги в коридоре.
А потом стало тихо.
Майя сидела за столом, медленно перелистывая протоколы. Она читала строки, но смысл ускользал. Мысли возвращались к месту преступления, к ножам.
Чонгук сидел напротив, чуть в стороне, с ноутбуком. Он не печатал. Просто смотрел в экран.
— Ты не поехал домой, — сказала Майя, не поднимая головы.
— Передумал, — ответил он. — Всё равно бы не уснул.
Она кивнула. Это было понятно. Сегодня вообще вряд ли кто-то из них уснёт нормально.
Майя закрыла папку и откинулась на спинку стула. Плечи ныло, в висках слегка пульсировало. Она поймала себя на том, что просто смотрит на Чонгука— не оценивая, не анализируя, а будто привыкая к его присутствию.
— Ты такой спокойный... — спросила она внезапно.
Он поднял взгляд.
— Привычка, — сказал он наконец. — Если всё выпускать наружу, долго не протянешь.

Майя чуть наклонила голову, разглядывая его профиль. Линия челюсти была напряжённой, губы сжаты, но в этом не было жёсткости — скорее усталость.
— Ты не обязан всё держать в себе, — сказала она тихо. — По крайней мере здесь.
Он посмотрел на неё внимательнее. В его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти благодарное, но он тут же отвёл глаза.
— Ты тоже не из тех, кто много говорит о себе, — заметил он.
— Работа мешает, — ответила она. — Или я ей мешаю. Иногда сложно понять.
Он кивнул, будто это было ему знакомо.
Между ними снова повисла тишина.
Чонгук встал, подошёл к кофемашине и налил себе чай. Потом, помедлив, наполнил второй стакан и поставил его на стол Майи.
— Выпей, а то целый день кофе только и пила, — сказал он просто.
Она удивлённо посмотрела на стакан, потом на него.
— Ты следишь?
— Замечаю, — поправил он.
Майя улыбнулась — слабо, устало, но искренне.
— Спасибо.
Он вернулся на своё место, и между ними снова возникло это странное ощущение близости, которое нельзя было назвать романтикой.
За стеной щёлкнул выключатель — где-то в другом крыле здания дежурный гасил свет. Участок постепенно засыпал.
Майя посмотрела на часы.
— Нам стоит ехать домой, — сказала она. — Завтра будет длинный день.
— Да, — согласился Чонгук. — Но… — он запнулся, затем добавил: — Я рад, что сегодня остался.
Она встретилась с ним взглядом.
— Я тоже.
Они ещё несколько минут собирали вещи молча, не торопясь, словно каждый понимал: этот вечер важнее, чем кажется.