Глава 4.4
Утро пришло без предупреждения.
Майя проснулась не от будильника, а от ощущения, что уже опаздывает. Сердце дернулось, будто кто-то резко потянул за невидимую нить. Она резко села на кровати, прислушалась — тишина. Телефон лежал экраном вниз, без пропущенных вызовов.
Несколько секунд она просто сидела, приходя в себя. Голова была тяжёлой, мысли — вязкими, словно не до конца проснулась. Сон оставил после себя странное послевкусие: вроде ничего конкретного не снилось, но внутри осталось беспокойство, как после плохого разговора, который так и не состоялся.
Она встала, машинально собралась, почти не глядя в зеркало. Кофе был слишком крепким, вода в душе — слишком холодной, но это помогло собраться. К моменту, когда она вышла из квартиры, Майя уже снова была «в работе» — с прямой спиной, ровным дыханием и привычной внутренней дистанцией от всего личного.
Участок встретил знакомым шумом: шаги, голоса, звонки телефонов, скрип дверей.
Она прошла к своему столу, бросила сумку, включила компьютер. Экран загорелся, и вместе с ним — папки, даты, фотографии, отчёты. Всё было на месте.
— Доброе утро, — раздался голос сбоку.
Майя подняла взгляд.
Чонгук стоял рядом, уже в рабочем виде — собранный, спокойный, будто вчерашнего вечера и не было. Ни следа усталости, ни намёка на то, что ему ещё недавно было плохо. Только взгляд — внимательный, чуть дольше обычного задержавшийся на её лице.
— Доброе, — ответила она, чуть медленнее, чем хотела.
И в этот момент она поймала себя на странной детали: присутствие Чонгука сбило её внутренний ритм. Она быстро вернулась к экрану, будто там было что-то срочное.
— Джисок уже здесь? — спросила она, делая вид, что ищет нужный файл.
— В допросной. Пересматривает протоколы по четвёртой жертве, — ответил Чонгук. — Сказал, что «утро без бумажной боли — не утро».
Майя едва заметно выдохнула.
— Судмедэксперт прислал обновлённый отчёт, — продолжил Чонгук, положив папку на её стол. — Ничего радикально нового, но есть детали по ранениям. Хочет, чтобы мы обратили внимание на угол и последовательность.
Она кивнула, открывая папку.
Работа начала втягивать её — сначала медленно, потом увереннее. Она задавала вопросы, делала пометки, сопоставляла данные. Но при этом всё время ощущала его рядом: шаги, тень, короткие реплики.
И это мешало.
Не критично. Не настолько, чтобы ошибиться. Но достаточно, чтобы она это заметила — а Майя ненавидела, когда замечала в себе такие вещи.
— Ты сегодня какая-то задумчивая, — сказал Чонгук . Тон был нейтральный, почти будничный, без нажима.
Она подняла глаза.
— Просто не выспалась, — ответила сразу, слишком быстро.
Он не стал уточнять , только кивнул.
Майя снова посмотрела на экран, но буквы на секунду расплылись.
Джисок появился в общем зале громче, чем это было нужно.
— Я официально заявляю протест, — сказал он, бросая папку на стол так, что несколько листов вывалились наружу. — Если ещё раз увижу слово «крылья» в отчёте, начну подозревать, что нас перевели из отдела в какой-то культ.
Майя не подняла голову, только чуть улыбнулась и продолжила читать.
— Ты сам говорил, что любишь сложные дела, — спокойно заметил Чонгук.
— Сложные — да. Но не такие, где каждая жертва выглядит так, будто кто-то вдохновлялся средневековыми гравюрами, — Джисок сел, потер лицо руками. — И ещё эти камеры. Двадцать часов записи, и снова ничего. Ни лица, ни нормального угла.
Он откинулся на спинку стула, вздохнул так громко, что это уже было преувеличением.
— Клянусь, если этот убийца ещё раз исчезнет из кадра за две секунды до самого важного момента, я…
— Ты что? — спокойно спросил ровный голос позади.
Джисок вздрогнул.
Стул резко скрипнул, он почти подпрыгнул и обернулся. За его спиной стоял начальник — с той самой невозмутимой мимикой, которая появляется у людей, которые отлично знают, какой эффект производят.
— …я ничего, — быстро исправился Джисок. — Просто… активно анализировал ситуацию.
Майя наконец подняла взгляд. Чонгук отвёл глаза в сторону, но по напряжённой линии челюсти было видно — он сдерживает улыбку.
Начальник медленно обвел их взглядом.
— Хорошо. Анализ — это полезно, — сказал он и положил на стол толстый конверт. Потом второй. И третий. — Зарплата. С надбавкой за ночные выезды.
В зале на секунду стало тихо.
Джисок моргнул.
— Подождите… — он осторожно взял конверт, будто тот мог исчезнуть. — Это настоящие деньги? Не какой-то психологический тест?
— Пока что настоящие, — сухо ответил начальник. — Радуйтесь, но не расслабляйтесь. Дело не закрыто.
Майя взяла свой конверт, почувствовала знакомый вес в руке. От этого простого жеста что-то внутри неё немного расслабилось — простое, земное подтверждение того, что она здесь не зря, что дни не растворяются бесследно.
— И ещё, — добавил начальник, уже поворачиваясь к выходу. — Через час хочу краткий сводный отчёт.
Он ушёл так же тихо, как и появился.
Несколько секунд никто не говорил.
— Я чуть не умер, — наконец прошептал Джисок. — Я реально почувствовал, как моя жизнь пронеслась перед глазами.
Майя тихо выдохнула сквозь улыбку.
— Сам виноват, — сказала она. — Меньше ворчи.
— Невозможно, — ответил он серьёзно. — Это моя единственная форма терапии.
Чонгук взял папку.
— Хорошо, терапия закончена. Возвращаемся к работе.