Ангельские крылья

Войдя в квартиру Майя закрыла за собой дверь и несколько секунд просто стояла, не включая свет. Квартира встретила её тишиной — привычной, почти родной. Только слабый свет с улицы пробивался сквозь шторы, ложась полосами на пол.
Она медленно сняла пальто, повесила его на крючок и прошла вглубь комнаты. В голове всё ещё звучали обрывки вечера: смех Джисока, спокойный голос Чонгука, их шаги по ночной улице. Она поймала себя на том, что снова и снова прокручивает момент у подъезда.
— Глупости… — пробормотала она себе под нос, проходя в ванную.
Тёплая вода смывала с неё усталость дня, запах улицы, и алкоголя. Но мысли упрямо не уходили. Перед глазами снова возникло лицо жертвы, белая плитка туалета, вырезанные крылья. Работа не отпускала даже здесь.
Вернувшись в комнату, Майя упала на кровать, не включая верхний свет. Телефон лежал рядом, экран погас. Она перевернулась на бок, уткнулась лицом в подушку и глубоко выдохнула.
Мысли постепенно стали тише.
Тело наконец позволило себе расслабиться.
Сон пришёл внезапно.

Как только первые лучи солнца, проскакиваи в комнату, резкий звук телефона вырвал её из сна.
Майя дёрнулась, не сразу понимая, где она. Комната была залита тусклым утренним светом. Голова тяжёлая, во рту сухо, в висках неприятно пульсировало ,последствия вчерашнего вечера напоминали о себе.
Телефон продолжал настойчиво вибрировать.
Она нащупала его рукой и, не глядя на экран, ответила:
— Алло…
— Доброе утро, красавица, — голос Джисока был слишком бодрым для этого часа. — Хотя нет. Оно ни черта не доброе.
Майя мгновенно села в кровати.
— Что случилось?
На секунду в трубке повисла пауза. Совсем короткая, но Майя почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Ещё одно убийство, — сказал Джисок уже без привычной шутливости. — Тот же рисунок.
— Где? — спросила она, уже вставая с кровати.
— Район Каннам. Нашли час назад. Женщина. — Он выдохнул. — Крылья. Всё так же.

Майя закрыла глаза.

— Я выезжаю, — сказала она коротко.
— Я знал, — усмехнулся Джисок, но в этой усмешке не было веселья. — Чонгук уже на месте, встретимся там.

Звонок оборвался.

Майя медленно опустила телефон, на секунду задержав его в руках. В голове была пустота, которая появляется перед чем-то тяжёлым и неизбежным. Она подошла к окну и отдёрнула штору. Город жил своей обычной жизнью.

Она быстро оделась, собрала волосы, надела куртку. Перед выходом задержалась у зеркала. В отражении — спокойное лицо, собранный взгляд. Только глаза выдавали напряжение.

Ограждение из жёлтой ленты было видно ещё издалека.
Майя вышла из машины и на секунду задержалась, прежде чем подойти ближе. Воздух здесь был другим — холодным, плотным, будто пропитанным чем-то металлическим. Утро только начиналось, но во дворе уже работали полицейские: кто-то фотографировал, кто-то делал пометки, кто-то молча стоял, глядя в одну точку.
Она показала жетон и прошла под лентой.
Место преступления находилось между двумя жилыми домами — узкий проход, куда редко заглядывает солнце. Мокрый асфальт, мусорные контейнеры, облупленная стена.
— Майя.
Она обернулась.
Чонгук стоял чуть в стороне, рядом с судмедэкспертом. Лицо серьёзное, сосредоточенное, без следа вчерашней мягкости. Но когда их взгляды встретились, он едва заметно кивнул.
— Время смерти примерно 5 часов утра — сказал он негромко, подходя ближе. — Нашёл её случайный прохожий.
Майя кивнула и сделала шаг вперёд.
Тело лежало у стены, это была женщина, молодая, лет двадцати с небольшим. Куртка распахнута, под ней тонкая кофта, разрезанная аккуратно, почти симметрично. Майя сразу увидела это  даже не подходя вплотную.

Рисунок был вырезаным медленно, тщательно. Линии чёткие, почти ровные. Кровь уже потемнела, впиталась в ткань, стекла по коже. Лицо жертвы было повернуто в сторону, глаза приоткрыты, будто она так и не успела понять, что происходит.
Майя присела на корточки, стараясь не смотреть слишком долго в одно место. Она знала это чувство, если задержаться, потом будет сложнее оторваться.
— Рисунок тот же, — сказала она тихо. — Как обычно.
— Да, — подтвердил Чонгук. — И место выбрано не случайно. Камер здесь почти нет. Только одна — на углу дома, и то под странным углом.

Она поднялась и медленно прошлась вдоль стены. Провела взглядом по асфальту, по мусорным бакам, по следам обуви, которые уже начали смазываться влагой и чужими шагами.

Судмедэксперт что-то сказал другому сотруднику, щёлкнул фотоаппарат. Звук показался слишком громким в этой тишине.
В этот момент к ним подошёл Джисок. Волосы ещё не до конца уложены, под глазами тень, но голос  привычно живой.
— Ну что, — сказал он, оглядываясь, — если это его способ сказать нам «доброе утро», то у него очень плохое чувство юмора.
Майя бросила на него короткий взгляд.
— Не время.
— Я знаю, — ответил он чуть тише, сразу серьёзнее. — Просто… если я не буду говорить, меня начнёт трясти.
Он посмотрел на тело, и его лицо изменилось — шутка исчезла без следа.

Майя ещё раз посмотрела на вырезанные крылья. Они больше не казались просто символом. В них было что-то личное.
— И он не собирается останавливаться, — сказала она тихо.
Где-то рядом заработала рация. Город продолжал жить своей жизнью ,машины проезжали мимо, люди спешили по делам, не подозревая, что в этом узком проходе только что снова появился след одного и того же человека.