Последний шанс.
— Так какой на этот раз повод твоего приезда? — лениво поинтересовался Чан, когда я замолкла.
— Есть серьезный разговор.
— Насколько он серьезный?
— Настолько, что ты должен выключить телевизор, нормально сесть и внимательно выслушать меня, — уже разозлилась я, на что он вздохнул, выключил телевизор и убрал неоткрытую бутылку на пол. Он поправил футболку на себе и указал мне на кресло, стоящее правее от его дивана. — Надеюсь, ты трезв.
Он усмехнулся:
— Ты подоспела вовремя, я еще не успел открыть бутылку.
Я села в кресло и уже чувствовала легкую тревогу от предстоящего разговора, пока на лице моего собеседника было четко написано его равнодушие к происходящему.
— Сегодня утром нам в контору позвонили из больницы. Сообщили о жестоком убийстве одного из пациентов. — Брови Бана вмиг сомкнулись, что предвещало отказ моему последующему предложению. — Когда я прибыла на место происшествия, я увидела это... — Я достала телефон и открыла отправленные мне криминалистами фотографии с места преступления, где труп, над которым была совершена ужасная операция, лежал на койке.
Телефон тут же оказался в руках Чана, который начал внимательно рассматривать фотографии, а также место планировки места преступления.
— Камеры были отключены, входить в палату мог только медперсонал, и убили его также скальпелем. — Чан долго всматривался в фотографию.
— Могу посоветовать тебе допросить всех сотрудников и постараться найти хоть какие-нибудь записи, — Бан построил выражение лица, словно ему было все равно, хотя я уже поняла, что все было как раз таки наоборот.
— Я не про это, — отрезала я. Его взгляд направился к моему лицу.
Я еще раз опустила взгляд на лицо убитого и убрала телефон в карман жакета.
— Ты узнал убитого. Не так ли?
Из уст Чана мигом вышел раздраженный вздох, что означало, что я права.
— Сонён, я тебе еще полгода назад всё сказал.
Чан мигом соскочил с дивана и пошел в сторону своей кухни. Я последовала за ним. Он налил в стакан воду и сделал пару больших глотков. Как бы мне не хотелось теребить его глубочайшую рану, мне нужно было это сделать. Как минимум ради его блага.
— Чан, эта жертва была связана с Пак Донхо. Это его ты допрашивал полгода назад. И теперь его жестоким способом убили. — Стук стакана по кухонному гарнитуру отрезал меня, и между нами появилось натянутое напряжением молчание.
— Ты думаешь, это я сделал? Со злости после того случая хотел как-то ему отомстить и зарезал больного соучастника Красного Фонаря? — Он горько усмехнулся.
— Чан, просто посмотри на это и подумай хорошенько. — Я из кармана достала помятую бумажку и протянула ему. Мои руки немного дрожали и вспотели от стресса.
Взор Чана с твоего лица перешел на мою протянутую руку с запиской. Глубоко вздохнув, он с явной неохотой забрал скомканный лист бумаги и раскрыл его. Его глаза прочитали быстро. Огонь моментально загорелся в нем. Но огонь чего, оставалось для меня в тайне.
«Настает время мстить за Красного Фонаря. Передайте "привет" Бану».
Его руки сжали бумажку. Пустой взгляд его темных глаз поднялся на меня. Он протянул мне бумажку обратно.
— С меня достаточно, Чон Сонён. Я тебе уже всё сказал. Один раз я уже потерял всё из-за этого дела. Больше я в это не ввяжусь. — Он оперся руками о столешницу. Похоже, рана всё ещё кровоточила.
— Чан, прошу, послушай меня и обдумай всё хорошо! Это твой шанс изменить всё! Всё то, что было сломано...
— Жизни убитых уже не вернуть. — Он развернулся и, повернувшись ко мне спиной, направился опять в сторону своего дивана. — Уходи.
Я молча покинула квартиру. Ему следовало хорошо обдумать мое предложение, которое я даже толком выговорить не успела. Но вместо этого он вновь утонет в алкоголе. Я ударила руль машины, когда сполна почувствовала разочарование от того, что вновь не смогла помочь другу.
Шанс упущен, Чон Сонён...
<...>
Сняв с себя куртку, я повесила ее на спинку стула своего рабочего стола. Разочарование до сих пор душило меня. А от этого чувства я могла избавиться лишь напившись или погрузившись в работу. Поэтому, отправив подопечного за документами, я уселась в кресло, предвещая головокружительную работу (буквально).
— Почему Ли так долго нет с этими документами? — недовольно вздохнула я, выпрямившись и направившись к кофемашине.
— Там довольно много бумажек, босс. — отозвался Иджин, выглядывая из-за компьютера.
— Полагаю, сегодня я домой не пойду, — еще раз убедившись в том, что я буду допоздна сидеть на работе, я потянулась к кофемашине. Но даже кофе мне попить сегодня не удастся. На дисплее загорелось то, что кофейных зёрен нет. Вздохнув, я начала рыскать по полкам нужный мне пакет.
Вдруг, когда я потянулась к верхним полкам, перед моим лицом появился бумажный стаканчик. Я нахмурилась и посмотрела на того, кто предложил мне кофе. Это был Ким Хисон. Он был начальником отдела тяжких преступлений и занимался их расследованиями. Я уже работала с ним, когда еще он был в команде Чана.
— Господин Ким? Что вы делаете в нашем отделе? — улыбнулась я.
— Можно ко мне обращаться по имени, — ухмыльнулся он, продолжая протягивать мне кофе. — Изначально я приносил тебе документы по нынешнему делу и архивные данные, но потом решил принести тебе кофе, увидев, сколько здесь бумаг для тебя.
Я оглянулась за его спину и увидела на краю своего стола массивную стопку листов.
— Спасибо... Но я просила Сону мне принести их, — с легкой улыбкой взглянула я на него.
— Сону отправили в отдел кадров. Поэтому мне пришлось заняться этим, — я подошла к столу и стала бегло просматривать документы по делу Красного Фонаря. Рядом со мной оказался снова Хисон. Он оперся бедром о край моего стола и наблюдал за моим занятием. — Слышал, ты отправлялась к нашему лучшему другу, — я подняла на него глаза. Мне следовало догадаться, что Мин Джи расскажет об этом кому-то.
— Ага. Но, как видишь, всё тщетно, — пожала плечами я, убирая бумагу обратно в стопку.
— На самом деле, я другого и не ждал. Он сам сказал, что его карьера подошла к концу.
— Много чего он там говорил. Его жизнь только началась, а если он и дальше будет жить в запое, то она долго не продлится, — раздраженно пробурчала я, вспоминая ситуацию у него дома. — Серьезно, он ведет себя как ребенок! Он может изменить свою жизнь и продолжит то, чем так горел, но его страх с этого чертового расследования..! — Я вздохнула. — Я лишь пытаюсь ему помочь...
— Ты же помнишь, как смерть его матери сильно повлияла на него. Он буквально остался один.
— Но мы его друзья, и мы пытаемся вытащить из этого... — резко осеклась я, вспомнив, что мне не следует открыто выражаться на рабочем месте, но эмоции взяли вверх. — Прости, я просто немного зла на него.
— Я понимаю, — Хисон положил руку мне на плечо, — но мы ничего не сможем сделать, если он сам того не хочет.
В коридоре послышалось, как Хисона кто-то звал. Мы обернулись, а затем он извинился и мы попрощались. Он ушел, и я могла отдаться своей работе.
Я еще раз прочитывала строки судебных документов, но никак не могла вникнуть в них. В мыслях был сегодняшний разговор с Чаном. Вспоминая это, я злилась сильнее. В первую очередь на него, что он такой чертов упрямец, а потом уже на себя, что не осталась и не поговорила с ним еще подольше. Вздохнув, я наконец убрала листы бумаг от себя и откинулась на спинку кресла. Я просто не могла так легко сдаться!
Резко встав, я взяла пару папок и направилась вниз, быстро схватив ключи со стола и свою куртку со спинки стула. Офис был уже почти пустым, остались лишь некоторые, которые решили задержаться. Такие же, как и я.
<...>
— Кто там?.. — послышался сонный голос за дверью. Чан высунул голову голову из-за двери и удивленно вскинул брови вверх, увидев меня. — Ты чего здесь делаешь? Время видела?
Не обращая на его недовольства внимания, полная энтузиазма, я вошла в квартиру и всунула ему папки с документами.
— Это что?
— Дело о Красном Фонаре и недавнее дело, — его лицо вновь нахмурилось и поднялось на меня.
— Сонён, я же уже сказал...
— Мне просто нужен твой совет! — нагло обманула в лицо его я. — Просто рассмотри оба дела и скажи свое профессиональное мнение. Может, тебе за это время ударит хоть какая-то трезвая идея в голову. — Он лишь нахмурился сильнее, смотря на папки с документами.
— Чон, ты сейчас серьезно?
— Да. Раз ты не принимаешь мою помощь, то хоть помоги мне. — Он хотел что-то возразить, но, посмотрев на меня еще раз и вновь на папки, лишь издал отчаянный вздох.
— Хорошо, договорились.