Пролог. Больница.
Обычная теплая ночь была над Сеулом. Яркая луна всей своей красой светилась на небе в окружении звезд. Медленно на дороги столицы опускалась тишина. Лишь изредка шум городской суеты проскальзывал в открытые окна жильцов. Легкий ветер не оставлял в покое недавно распустившиеся листья, теребя их и издавая приятный шелест.
Но не везде царит покой.
Больница была наполнена звуком шагов. Люди в белых халатах или больничной одежде метались из стороны в сторону. Одни желали наконец обойти свою территорию и отдохнуть от изнурительного сна, а одни играли в догонялки со смертью, где главным призом была жизнь человека. Больницы всегда отличались своей суетливой стабильностью...
Медленными шагами, шурша бахилами, ступала медсестра. Она была облачена в белый халат, который ничем не примечался на фоне других, таких же халатов. Она медленно приподняла двумя пальцами медицинскую маску, скрывая свое лицо. На ее голове была стерильная шапочка, скрывая ее окрашенные в блонд волосы. Когда мимо нее прошла одна из других медсестер, выходившая из операционной, она незаметно украла что-то из мединструментов, а сонная работница благополучно упустила это из внимания.
Под покровом ночи многие пациенты уже давно спали. И пациент в палате 256 был не исключением. Сорокалетний мужчина уже дремал, отдыхая после тяжелой операции. Его лицо было расслабленным и невозмутимым. Атмосфера в палате была тихой и успокаивающей.
Ровно до того момента, пока дверь не открылась.
Аккуратно открыв дверь просторной одиночной палаты, медсестра плотно закрыла дверь и закрыла ее шторками. Ее тело и горящие глаза возвышались прямо над спящим мужчиной. Ее рука сжала тонкую металлическую ручку предмета. В голове пронеслись множество воспоминаний детства, которые терзали ее душу и желали только одного. Крови.
Тонкая рука поднялась над телом мужчины, и острый скальпель безжалостно вонзился в грудную клетку. Прямо в сердце. В моменте у мужчины открылись глаза, и он в ужасе раскрыл рот, будто готов был закричать. Девушка никак не изменилась в лице и наблюдала за страдающей физиономией второго. Приложив вторую ладонь, она крепче сжала в них рукоять оружия. Напрягая каждую мышцу своего тела, она вонзила скальпель еще глубже, не замечая того, что его острая часть уже давно была внутри. Она не знала, через что пробивается, может, кость или хрящ, или вообще легкое; но она знала, что свой голод она утолит сполна. На время уж точно. Застывшее в гримасе боли и ужаса лицо мужчины выглядело безумно страшно. Мертвые глаза уже закатились далеко, оставляя жуткое зрелище. Изо рта мужчины начала появляться алая кровь, которая стала стекать по его пересохшим губам.
Когда желание девушки было удовлетворено и скальпель глубоко впился в грудь мужчины, она медленно отняла руки. На ее лице, скрытом под медицинской маской, появилась нахальная улыбка. Ее руки были слегка испачканы кровью.
Холодная вода стирала кровь быстро, не оставляя следа. Девушка смотрела на свое лицо в зеркале. И каждый раз на ее лице была улыбка, когда она смотрела себе за спину и видела труп в крови.
— Тебя можно вычеркивать из списка, — послышался женский голос, пока она вытирала ледяные руки полотенцем.