Глава 17
Э М М Е Л И Н
Полтора месяца. Сорок пять дней мелких шагов вперед и срывов в тихие, внутренние пропасти. Сессии с Жасмин стали ритуалом. Мучительным, но необходимым. Как чистка глубокой, гноящейся раны. Сегодня было особенно тяжело. Мы впервые вплотную подошли к теме Энтони.
Машина Виттории плавно остановилась у знакомых ворот. С сестрой Оливера у меня за это время установилось что-то вроде хрупкой, молчаливой дружбы. Она выключила двигатель и обернулась ко мне.
- Ну как? - спросила просто. Виттория никогда не лезла в подробности, но всегда спрашивала «как» в конце поездки.
- Живая, - выдавила улыбку, которая, наверное, выглядела жалко. В кармане куртки лежала записка от Жасмин. Домашнее задание: «Найти три момента завтра, когда ты чувствуешь себя в безопасности, и записать, почему».
- Ладно. Слушай, дома... гости, – предупредила Виттория, собирая свою сумку.
Ее тон был чуть более натянутым, чем обычно. Мое сердце екнуло. «Гости» в этом доме были редкостью. Данте и Алекса предпочитали узкий семейный круг. Мысли понеслись со скоростью света. Тобиас? Данте нашел его? Уговорил приехать? Сердце колотилось уже по-другому. Не от страха, а от дикой, ослепляющей надежды. Я так давно его не видела. Так давно не слышала его смех.
- Тоби... - прошептала я, не слушая больше Витторию, и рванула ручку двери.
- Эммелин, подожди, это не... - донесся до меня её голос, но я уже выбежала из машины.
Я побежала по дорожке к дому, не видя ничего вокруг. В ушах шумел гул. Он здесь. Оливер и Данте устроили это. Они знали, как мне больно, и нашли его. Спасибо, спасибо, спасибо...
Передняя дверь распахнулась, из неё вышел мужчина. Высокий, очень высокий, почти как Оливер. Спортивного телосложения, в черной футболке, с влажными от воды темными волосами, будто он только что вышел из душа. Он что-то кричал через плечо внутрь дома, смеясь своим, чужим голосом. Я, не сбавляя шага, уже почти летела к нему, к этому силуэту, в котором в тумане надежды увидела брата... Мы столкнулись почти лоб в лоб. Я врезалась в него грудью, отскочила и подняла голову. Увидела незнакомое, но чем-то знакомое лицо. Острые скулы, темные, чуть раскосые глаза, в которых застыло удивление, а затем быстро промелькнуло что-то оценивающее, любопытное. Его руки инстинктивно схватили меня за плечи, чтобы удержать от падения. Руки большие, сильные, чужие.
- Ой, кто это у нас тут? - прозвучал его голос. Глубокий, с ленивой, насмешливой ноткой.
Весь мир сузился до точки. До этих рук на моих плечах. До этого высокого роста, нависающего надо мной. До осознания ужасной, дурацкой ошибки. Надежда, взлетевшая до небес, рухнула и разбилась о реальность, превратившись в ледяной ужас. Я отпрянула, споткнулась о бордюр и упала на колени на гравий. Воздух перестал поступать. Горло сжалось стальным обручем. Я пыталась вдохнуть, но получались только короткие, свистящие, беспомощные хрипы. Перед глазами поплыли темные пятна. Не его лицо. Другое. Энтони. Его ухмылка. Его руки. «Моя девочка». Гул в ушах нарастал, заглушая все звуки - и смех из дома, и крик Виттории, и быстро приближающиеся шаги.
- Эй? Эй, ты в порядке? - голос незнакомца прозвучал где-то очень далеко.
Я обхватила голову руками, пытаясь спрятаться, свернуться. Земля уходила из-под ног. Я тонула. И тогда в поле зрения ворвался Оливер. Его лицо, голос, тело... он двигался с такой неестественной скоростью, что, казалось, не бежал, а перемещался в пространстве. Его лицо было маской ледяной ярости. Он пронесся мимо мужчины, даже не взглянув на него, и рухнул передо мной на колени.
- Эмме? Посмотри на меня! Эммелин? Девочка? - Его руки крепко, но без той давящей силы, взяли моё лицо, заставили поднять голову. Его глаза, синие и бездонные, держали мой взгляд, не давая уплыть в панику. - Дыши. Вместе со мной. Вдох... и выдох. Я с тобой. Никто не тронет тебя. Повтори за мной, слышишь меня, я здесь, давай вместе. Вдох и...
Его голос был низким, командным, но в нём не было ничего от того страшного, холодного тона с парковки. Это был якорь. Я пыталась синхронизировать своё дрожащее дыхание с его ровным, намеренно замедленным ритмом.
- Виттория, - бросил он через плечо, не отрывая от меня глаз. - Отведи Артура в дом. Сейчас же!
Позади раздался возмущенный голос:
- Оливер, я же ничего не делал! Мы просто столкнулись!
- В дом! - рык Оливера был тихим, но таким насыщенным неконтролируемой угрозой, что даже я вздрогнула. Наступила мертвая тишина, потом шаги, удаляющиеся и стихающие за хлопнувшей дверью. Нас осталось двое на тихой дорожке. Он продолжал дышать со мной, гладя большими пальцами мои виски.
- Он... я подумала... Тобиас... - выдавила я между хрипами.
- Знаю. Понимаю. Это Артур. Мой кузен. Дурак, но не опасный. Никто не причинит тебе вреда здесь. Никто. Ты в безопасности. Я здесь.
Приступ начал медленно отступать, оставляя после себя дрожь и чувство полного опустошения, стыда. Я, вся в пыли и с гравием на коленях, тихо, беззвучно разрыдалась, содрогаясь всем телом. Оливер не говорил больше ничего. Просто притянул меня к себе, позволив уткнуться лицом в его шею, и крепко держал. Его руки были твердыми, а запах знакомым, родным.
- Я... испортила все. Твои гости... - всхлипнула я.
- Ничего ты не испортила, - он отстранился, чтобы посмотреть на меня. Его глаза были серьезными. - Они сами должны были быть аккуратнее. Пойдём.
Он помог мне встать и, не отпуская, повёл не в дом, а в сторону сада, к беседке. Видимо, дом сейчас был последним местом, куда мне стоило идти.
- Ты же был «занят», - вспомнила я вдруг, цепляясь за эту бытовую деталь, чтобы отвлечься.
- Занят был, - сухо подтвердил он, усаживая меня на скамью и садясь рядом, всё ещё держа мою руку в своей. - Вернулся раньше. Хорошо, что успел.
В его тоне снова промелькнуло что-то невысказанное, какая-то тень. «Занят». Всё тот же мир, параллельный, тёмный, в который у меня не было доступа. Но сейчас это не пугало. Потому что из этого мира он явился сюда, в мой ад, и вытащил меня. Как всегда.
Из дома донёсся голос Данте. В это же время Алекса вышла на крыльцо. Увидев нас, она направилась к нам уверенным, спокойным шагом.
- Оливер, - позвала она мягко, но настойчиво. - Данте зовет всех в дом. Познакомиться нормально, без эксцессов. Майкл приехал, с Лилианой.
Оливер напрягся, но кивнул. Он повернулся ко мне, заглядывая в глаза:
- Справишься? Если нет - я скажу, что ты устала. Мы пойдем в спальню и ты отдохнешь?
Я покачала головой. Прятаться в комнате, как нашкодивший ребенок, было бы еще хуже. Они его семья.
- Пойдем. Рано или поздно это произойдет, Оливер. Я должна познакомиться с ними.
- Хорошо, но если...
- Все будет хорошо, - надеюсь, - в уме добавляю, не решившись произнести это вслух.
Он помог мне подняться, и мы пошли к дому. Алекса шла рядом, успокаивающе поглаживая меня по плечу.
- Майкл - младший брат Данте. Хороший мужчина, жил больше половины жизни в Чикаго, манеры там и подрастерял. Лилиана, тихая, скромная, мы с ней быстро поладили, когда она только попала к нам домой. А близнецов ты уже видела! Вернее, одного из них, - она усмехнулась, но улыбка быстро пропала, когда ее взгляд пресекся со взглядом сына. - Артур, тот, в кого ты врезалась. Джоан чуть спокойнее. Хотя слово «спокойнее» к ним применимо с натяжкой.
Гостиная встретила нас теплом камина, запахом кофе и негромким разговором. Когда мы вошли, все головы повернулись в нашу сторону. Данте сидел в кресле, напротив него - мужчина, очень на него похожий, но чуть моложе, с более живыми, озорными голубыми глазами. Рядом с ним на диване разместилась хрупкая женщина с усталым, но добрым лицом. Лилиана. А на противоположном диване развалились близнецы. Артур смотрел на меня с любопытством и легким смущением. Рядом с ним сидел Джоан - его абсолютная копия, но с более спокойным, чуть отстраненным выражением лица.
- А вот и наши пропащие, - улыбнулся Данте. - Знакомьтесь. Сын Оливер и... - он сделал паузу, переводя взгляд на меня. Оливер шагнул вперед, не отпуская моей руки.
- Моя девушка, Эммелин. - Сказал он твердо, обводя взглядом всех присутствующих. Я почувствовала, как его пальцы чуть сильнее сжали мои. Словно говоря: «я рядом, не бойся». Но потом он продолжил, и следующие слова заставили мое сердце пропустить удар: - А в ближайшем будущем - невеста.
В гостиной повисла тишина. Я резко повернула голову и уставилась на него.
Невеста? О чем он? Мы никогда...
Но Оливер смотрел не на меня. Он смотрел на свою семью, и в его взгляде читался вызов. Или защита. Или и то, и другое сразу.
- Ого, - протянул Артур, присвистнув. - Быстро ты, кузен. Мы ее еще не знаем, а ты уже вон какие заявления делаешь.
- Твое мнение учтем, - холодно парировал Оливер, но его рука чуть погладила мои пальцы. Джоан, молча, чуть склонил голову, разглядывая меня с непроницаемым выражением. Первой пришла в себя Лилиана. Она поднялась с дивана и подошла ко мне, мягко взяв за свободную руку.
- Эммелин, - повторила она мое имя с легким акцентом. - Красивое имя. Не бойся их, - она кивнула в сторону своих мужчин. - Они только кажутся страшными. Проходи, садись. Ты, наверное, устала.
Ее доброта оказалась неожиданной. Я почувствовала, как комок подкатывает к горлу, но сдержалась.
- Спасибо, - выдавила я, позволяя усадить себя на диван. - Приятно познакомиться с Вами.
- А выпить? - оживился Майкл, подмигивая Оливеру. - Или для будущей невесты сок? Данте, у тебя бар еще работает или ты завязал?
- Работает, - хмыкнул Данте, поднимаясь. - Но для начала знакомство. Эммелин, это мой брат, Майкл, его жена Лилиана. И два моих племянника, которых я, видит Бог, люблю, но иногда хочу придушить. Особенно этого, - он ткнул пальцем в сторону Артура. Артур театрально прижал руку к сердцу:
- Дядя, ты разбиваешь мне сердце!
- У тебя его нет, - парировал Оливер, усаживаясь около меня, но не настолько близко, чтобы не переходить границы моего личного пространства.
Я невольно улыбнулась. Разговор потек дальше, но я чувствовала себя не в своей тарелке. Вопрос «кем представиться» больше не стоял. Оливер ответил за меня. Но... невеста? Мы никогда не говорили об этом. Ни разу. Разговор перекинулся на какие-то семейные истории, воспоминания из детства. Артур травил байки про их с Джоан похождения, Майкл громко смеялся, Данте снисходительно качал головой. Алекса хлопотала с напитками. Лилиана тихо расспрашивала меня о чем-то нейтральном. о погоде, о том, нравится ли мне здесь. И я уже догадывалась, что перед их приходом, была проведена беседа насчет моего «состояния».
Я была здесь чужой.
Гостьей, которую терпят из любви к Оливеру.
А теперь еще и это его заявление... Невеста. Слово висело в воздухе, тяжелое и непонятное.
- Эммелин, ты что-то побледнела, - заметила Алекса, входя с подносом в гостинную. - Может, приляжешь?
- Нет, - встрепенулась я, прижав ладони к щекам. - Я... можно мне чем-то помочь на кухне? Я хочу приготовить что-нибудь. К чаю.
Алекса посмотрела на меня внимательно, но кивнула:
- Конечно. Я как раз собиралась ставить в духовку печенье. Поможешь?
Я поднялась, чувствуя облегчение. Кухня - безопасно. Там можно спрятаться от этих взглядов, от этого чужого смеха, от слова «невеста», которое все еще звенело в ушах.
- Я скоро, - бросила я Оливеру. Он хотел что-то сказать, но я уже ускользала вслед за Алексой. На кухне пахло ванилью.
- Хочешь произвести впечатление? - спросила она, закатывая рукава.
- Хочу быть полезной, - честно ответила я. - Они все... такие громкие. Такие свои. А я...
- А ты - своя, - перебила Алекса, останавливаясь и глядя мне в глаза. - Эммелин, Оливер не разбрасывается словами. Если он назвал тебя будущей невестой при всех, значит, он это серьезно. И я, и Данте, мы это принимаем. А остальным придется.
Я молчала, мешала готовое тесто. Руки работали, голова успокаивалась.
- Давай испечем их любимое, - предложила Алекса, подмигивая. - Шоколадное печенье с солью. Оливер обожает. И близнецы, кстати, тоже. Это будет твой маленький дипломатический ход.
- Давайте. - Я улыбнулась, впервые за вечер по-настоящему.
Мы работали молча, но это молчание было теплым, уютным. Я добавляла шоколадную крошку, взбивала масло с сахаром, и в этом простом, домашнем ритуале напряжение медленно отпускало. Пусть я не знала, кто я для них на самом деле. Пусть слово «невеста» пугало. Но здесь, на кухне, рядом с мамой Оливера, я была просто девушкой, которая печет печенье. И это было достаточно. Когда противень отправился в духовку, Алекса обняла меня за плечи.
- Ты справишься, - сказала она тихо. - Просто будь собой. Они это оценят.
- Надеюсь.
- Я пойду проверю их, ты пойдешь со мной или...
- Или. - Выдыхаю.
- Хорошо. Но не задерживайся.
Противень с печеньем отправился в духовку. Я выставила таймер на пятнадцать минут и, воспользовавшись моментом тишины, достала из кармана кофты маленький блокнот. Жасмин дала его на прошлой сессии. Обычный, в клеточку, с пружинкой сверху. «Носи с собой всегда. Когда почувствуешь что-то важное - записывай. Даже если это кажется ерундой».
Я открыла его на чистой странице. Сверху моей рукой было выведено задание от Жасмин: «Три момента за сегодня, когда я чувствую себя в безопасности. Почему?»
Я задумалась, покусывая колпачок ручки. Первый пришел сразу. В машине с Витторией. Она не говорила лишнего, просто везла домой, и в этом молчании не было напряжения. Я написала: «Первое в машине с Витторией. Она не задает вопросов. Рядом с ней можно молчать и это нормально.»
Второй дался сложнее. Весь день был тяжелым, сеанс вымотал, потом этот ужас с Артуром... Но потом был момент. В беседке. Когда Оливер держал меня, и паническая атака отступала. Я закрыла глаза на секунду, вспоминая его руки, его голос, запах. «В беседке с Оливером. Когда он дышал со мной. Он не спрашивал «почему», он просто был рядом. Я чувствовала себя защищенной, даже когда мир рушился.»
Я перечитала написанное и почувствовала, как щиплет в носу. Глупо. Сентиментально. Но это было правдой. Третий момент... я задумалась, глядя на печенье в духовке. Пальцы сами вывели последнее. «Третий раз на кухне с Алексой. Мы пекли печенье. Я не думала об Энтони, не думала о том, что скажут люди в гостиной. Я просто месила тесто и это было... спокойно. Как будто я на своем месте.»
Я поставила точку и задумалась. Можно ли считать «безопасность» тем, что я чувствовала в гостиной? Нет, там было напряжение, чужие взгляды, слово «невеста», которое до сих пор эхом отдавалось в голове. Но... когда Оливер сжал мою руку, когда Лилиана подошла первой, когда Данте улыбнулся... В этом тоже было что-то. Небезопасность, но и не угроза. Скорее, обещание, что когда-нибудь я смогу чувствовать себя там так же спокойно, как здесь, на кухне.
Я уже хотела закрыть блокнот, когда дверь на кухню тихо скрипнула. Оливер вошел бесшумно. В руке он держал пустой стакан, но его взгляд сразу упал на блокнот, который я судорожно попыталась захлопнуть.
- Не прячь, - сказал он тихо, останавливаясь напротив. - Что это?
- Ничего. Задание от Жасмин, - я покраснела, чувствуя, как щеки заливает жаром. - Просто заметки.
- Можно? - он протянул руку, и в этом жесте не было требования, только просьба.
Я колебалась секунду, потом протянула блокнот. Если он прочтет... ну и что? Это правда. Это моя правда, даже если она кому-то не понравится...
Оливер взял блокнот, пробежал глазами по строчкам. Его лицо оставалось невозмутимым, но что-то дрогнуло в уголках губ. Он дочитал до конца и поднял на меня глаза. В них плескалось что-то такое глубокое и теплое, что у меня перехватило дыхание.
- Здесь написано, - он ткнул пальцем во второй пункт, - что ты чувствовала себя в безопасности рядом со мной. Во время панической атаки. - Я кивнула, не в силах говорить. - А здесь, - Оливер перевел палец на третий пункт, - на кухне с мамой.
- Да.
- А почему нет что-то про... гостиную? - спросил он вдруг. - Ты была там. Со мной. С моей семьей.
Я отвела взгляд.
- Там было... сложно. Я не знаю, кто я для них. И для тебя, - последние слова вырвались против воли. Оливер молчал долгую минуту, потом закрыл блокнот, аккуратно положил его на столешницу и взял мое лицо в ладони. Так же, как тогда в саду. Только сейчас не было паники, только тишина и тепло его рук.
- Я скажу тебе, кто ты для меня, - произнес он медленно, вбивая каждое слово. - Ты - человек, ради которого я готов на все. Ты - та, кого я хочу видеть рядом каждое утро. Та, чей смех я хочу слышать, когда буду стареть. И я не просто так сказал им про невесту.
- Но мы не говорили...
- Мы не говорили, - согласился. - Потому что ты еще не готова. Потому что тебе нужно исцелиться. Потому что я не хочу давить. Но для себя я уже решил. Давно. И когда я увидел твои фотографии, понял, что этот ублюдок может тебя отнять... я решил окончательно. Ты мое будущее, Эмме. Если ты, конечно, захочешь и разрешишь быть возле тебя.
Слезы потекли по щекам. Я не плакала, они просто текли сами, беззвучно.
- Оливер...
- Не отвечай сейчас. - Он улыбнулся, стирая слезы большими пальцами. - Просто знай, а пока пойдем знакомиться с моей семьей.
- Но мы познакомились...
- Заново. Они, может, и громкие, и бесячие, но они примут тебя. Потому что я так сказал. И потому что ты этого заслуживаешь.
Таймер на духовке противно зазвенел. Я вздрогнула, но Оливер только усмехнулся, отпуская мое лицо.
- Иди спасай печенье. Дипломатический ход мамы не должен провалиться.
- Ты слышал!
- Только это.
- Врешь!
- Кто знает, - он пожимает плечами, кивая на духовку.
Я рассмеялась сквозь слезы и бросилась к духовке. Печенье получилось золотистым, с растекающимися шоколадными пятнами. Пахло так, что голова кружилась. Оливер подошел сзади, но не касался. И впервые, за долгое время, мне захотелось, чтобы Оливер обнял меня.
- Знаешь, - прошептал он, - ты записала три момента. А у меня их сегодня было два.
- А?
- Первый, когда я увидел тебя в беседке и понял, что ты дышишь. Второй... сейчас.
- А третий? - спросила тихо.
- Будет через минуту, - он развернул меня к себе лицом, аккуратно обхватив за локоть. - Когда ты выйдешь в гостиную с этим печеньем. И я увижу, как ты улыбаешься моей семье. И они улыбаются тебе в ответ.
- Ты слишком в это веришь, - прошептала больше себе, чем ему.
- Я верю в тебя. Идем? - я глубоко вздохнула, взяла тарелку с печеньем и кивнула.
- Идем.
Мы вышли из кухни вместе. В гостиной смеялись, спорили и жили. Шумно, громко, по-семейному. И когда я вошла с горячим печеньем, все взгляды обратились на меня.
- О, чую своего! - воскликнул Артур, подаваясь вперед.
- Руки помой, - одернул его Джоан, но в его глазах тоже мелькнуло любопытство.
Лилиана улыбнулась мне тепло и ободряюще. Майкл крякнул одобрительно. Данте подмигнул. А Алекса уже разливала чай. Я поставила печенье на стол. И в этот момент, поймав взгляд Оливера, полный такой нежности, что сердце защемило, я поняла: вот он. Третий момент безопасности. Прямо сейчас. Здесь. С ними. Я улыбнулась. По-настоящему. Впервые за долгое время.
- Угощайтесь, - сказала я тихо, но четко. - Это шоколадное с солью. Мне подсказали, что вы любите.
- Мы много чего любим, - фыркнул Артур, но рука уже тянулась к печенью. - Но в этом кое-кто прав... Мать, это божественно!
Все рассмеялись. И я вместе с ними.
***
Вечер плавно перетекал в ночь. Гостиная опустела, кружки опустели, и даже неугомонный Артур начал позевывать. Алекса первая поднялась, собирая посуду.
- Давайте-ка сворачиваться, - объявила она. - Завтра будет длинный день. Майкл, Лилиана, я постелила вам в голубой спальне. Близнецы, как обычно.
- Как обычно, мы помещаемся в одну комнату, но продолжаем орать друг на друга, - прокомментировал Артур, пихая брата локтем. Джоан закатил глаза, но промолчал.
Я помогла Алексе собрать остатки посуды. Печенья почти не осталось, только пара надломленных кусочков. Хороший знак, значит понравилось. На кухне было тихо и уютно. Алекса возилась с заваркой, а я собирала кружки в раковину. Оливер зашел следом, закатывая рукава.
- Я помогу, - сказал он, отодвигая меня от раковины. - Иди отдохни.
- Я не устала, - возразила я, но он уже включил воду.
Алекса переглянулась с нами, улыбнулась и, пожелав спокойной ночи, ушла.
Мы остались вдвоем. Я стояла, прислонившись к столешнице, и смотрела, как Оливер моет посуду. Его движения были спокойными, размеренными. Мы молчали. Это было хорошее молчание. То самое, про которое я писала в блокноте. Я смотрела на его профиль, на то, как падает свет на его скулы, на то, как он сосредоточенно трет кружку губкой. И вдруг, неожиданно для самой себя, я услышала свой голос:
- Я хочу тебя поцеловать.