Глава LVII Разбежавшееся стадо
Рация ожила внезапно.
— Сын мой... ты меня слышишь?
Голос пастора Джерома был усталым, но твёрдым. В нём не было паники — только решимость человека, который слишком долго видел страдания.
— Иоанн теряет контроль, — продолжил он. — Его люди хватают всех подряд. Мужчин. Женщин. Стариков. Он называет это "очищением".
Пауза.
— Но каждую душу можно вернуть. Если успеть.
Помощник сжал рацию крепче.
— Освобождай их, — сказал пастор. — Не ради боя. Ради надежды. Пусть Иоанн видит: его стадо разбегается.
Фургоны секты появлялись на дорогах долины всё чаще.
Закрытые двери. Решётки. Крики изнутри.
Иногда — тишина.
Когда помощник вскрывал замки, люди выпадали наружу, щурясь от света, словно возвращаясь из другого мира.
— Спасибо...
— Я думал, мы уже мертвы...
— Они говорили, что Бог нас ненавидит...
Каждый освобождённый человек оставлял за собой нечто большее, чем благодарность.
Они оставляли страх.
Сектанты начали охоту.
Грузовики резко тормозили посреди дорог. Людей вытаскивали наружу, ставили на колени, читали псалмы — и ждали, когда кто-то сломается.
Но теперь всё чаще появлялся он.
Выстрелы. Паника. Разорванные цепи.
Кто-то убегал в поля.
Кто-то падал на землю, рыдая.
А кто-то впервые за долгое время поднимался на ноги сам.
К вечеру долина изменилась.
Люди стали выходить из домов.
Оставлять метки.
Передавать слухи.
— Он приходит, — говорили они.
— Помощник идёт.
— Если продержаться — нас спасут.
Иоанн бесился.
Его проповеди становились громче. Жёстче. Безумнее.
Но стадо больше не слушалось пастуха.
Когда был освобождён последний пленник, рация снова зашипела.
— Ты сделал больше, чем думаешь, — сказал пастор Джером. — Сегодня ты вернул людям не просто свободу.
Он на секунду замолчал.
— Ты вернул им выбор.
Ветер прошёлся по полям Холландской долины.
И впервые за долгое время он не нёс запаха страха.
