Глава I Блажь
Сознание треснуло, будто стекло.
Помощник сделал всего шаг — и мир вокруг поплыл.
Сначала это была лишь лёгкая пелена перед глазами. Воздух стал густым, тягучим, будто им можно было захлебнуться. Звуки исказились: стрекот насекомых растянулся в протяжный гул, сердце забилось где-то далеко, не в груди, а за пределами тела.
Он моргнул.
И реальность исчезла.
Аллея тянулась вперёд, уходя в туман.
Голые стволы деревьев торчали из земли, словно обугленные кости. Между ними медленно проходили животные — слишком спокойные, слишком нереальные.
Бизон с пустыми глазами.
Олень, чьи рога переливались неестественным светом.
Маленький заяц с изогнутыми, как у демона, рогами.
Помощник инстинктивно схватился за оружие.
— Что за... чёрт...
Животные смотрели на него без страха. Без жизни.
И вдруг впереди появилась она.
Вера.
Она танцевала босиком на влажной земле, её платье развевалось, словно сотканное из самого тумана. Она смеялась — легко, нежно, почти по-детски.
— Ты опять сопротивляешься... — её голос звучал повсюду. — Зачем? Здесь ведь так спокойно.
Он сделал шаг.
Потом ещё один.
— Вера! — выкрикнул он. — Что ты со мной сделала?!
Она лишь улыбнулась.
— Я ничего не делаю. Ты сам пришёл.
Когда он приблизился, мир резко дрогнул.
Аллея исчезла.
Он стоял под огромным деревом, чья крона заслоняла небо. Под ним, прямо на траве, сидели десятки сектантов. Они слушали, не моргая, не шевелясь.
Перед ними стоял Отец.
Иосиф Сид.
Его голос был тихим, почти ласковым.
— Мы жили во лжи... — говорил он. — Мир, который вы знали, прогнил. Он отравлен гордыней и грехом.
Помощник напрягся.
Среди сидящих он увидел знакомое лицо.
— Маршал Бёрк...
Тот сидел, сложив руки на коленях. Его взгляд был пустым. Он смотрел на Отца, словно ребёнок, слушающий сказку.
— Бёрк! — помощник шагнул к нему. — Эй! Ты меня слышишь?!
Маршал медленно повернул голову.
Он узнал его.
Но в глазах не было понимания.
— Всё будет хорошо... — пробормотал Бёрк. — Отец сказал...
Иосиф повернулся.
Его взгляд встретился с помощником.
Он улыбнулся.
— Ты пришёл, — мягко произнёс он. — Я знал, что ты придёшь.
Он приблизился и осторожно положил руку ему на плечо.
Не угрожающе.
Почти по-отечески.
— Ты борешься... — сказал Иосиф. — Но ты ведь чувствуешь? Этот мир умирает. Он не заслуживает спасения.
В этот момент земля задрожала.
Где-то далеко раздался глухой удар.
Небо вспыхнуло.
Вдалеке поднялся огненный гриб — огромный, медленно распускающийся, как цветок апокалипсиса.
Помощник замер.
— Что... что это?!
Иосиф смотрел на взрыв спокойно.
— Конец, — ответил он. — И начало. Иногда, чтобы построить Эдем... нужно позволить миру сгореть.
Он наклонился ближе.
И их лбы соприкоснулись.
Мир разорвался.
Огонь.
Пепел.
Крики, которых не существовало.
Помощник стоял среди выжженной земли. Вокруг — обугленные обломки, почерневшие деревья, пылающее небо. Местность напоминала остров Иосифа — вход в его церковь, но искажённый, мёртвый.
— Посмотри, — произнёс Отец, появляясь рядом. — Вот к чему приводит старый мир.
Он сорвал цветок Блажи.
Лепестки светились ядовито-розовым.
— Но мы можем спасти тех, кто достоин, — сказал он и поднёс цветок к лицу помощника. — Пойдём со мной в Эдем. Не мешай мне... и ты будешь спасён.
Запах ударил в лёгкие.
Сладкий.
Опасный.
Усыпляющий.
Он резко вдохнул.
И закричал.
— Держи его! Держи!
Голоса были резкими, настоящими.
Помощник дёрнулся и понял — он лежит на кровати. Белые стены. Потолок. Свет лампы.
Тюрьма округа Хоуп.
— Чёрт, он снова уходит! — раздался голос женщины.
Трейси склонилась над ним и воткнула иглу в руку.
— Адреналин! Быстро!
— Не... трогайте... — пробормотал помощник, пытаясь вырваться.
Мир всё ещё плыл. Лица искажались. Он видел в них тени сектантов, слышал шёпот Веры.
— Спокойно, — сказал другой голос.
Эрл Уайтхорс появился рядом, удерживая его.
— Ты под Блажью. Мы пытаемся тебя вытащить, понял?
Но он не понимал.
Наркотик цеплялся за разум, не желая отпускать.
— Он бредит... — выдохнула Трейси. — Давай, держись... держись!
Ещё один укол.
И тьма накрыла его полностью.
Когда он открыл глаза в следующий раз, было тихо.
Голова гудела, тело болело, будто он пролежал без сознания вечность. Он медленно сел на кровати, глубоко дыша.
Блажь отступила.
Но ощущение чужого прикосновения — всё ещё жило в памяти.
Где-то очень далеко ему казалось, что кто-то всё ещё шепчет:
«Ты ещё вернёшься...»
