Глава 3. Кандалах
14 дней до Эрупции
Впервые поднявшись куда-то наверх, Танис ощутил тревогу. Кроме большого человека в сливовой мантии, он до сих пор не видел никого из обитателей убежища. Остаток вчерашнего дня он провалялся в кровати. После встречи с Клавдием в подземельях, бородатый мастер убежища навестил его еще раз, и даже принес какой-то мерзкий бульон в чаше и бритву с травяной кашицей, которую он сперва перепутал с едой.
По широкому коридору Танис шел в кожаной куртке с войлочным нарамником. Ее сегодня утром подарил Клавдий, объяснив, что капюшон за спиной и матерчатая маска, которую он всегда мог поднять до глаз, в горах могли спасти его голову или лицо от обморожения.
– Разумеется, если ты дотянешь до зимы, – сухо добавил лидер, ведя его к лестнице. – Сейчас конец весны. Морозы придут к середине осени.
– Я сильный. Протяну десятки зим!
– Вижу. Тебе на вид не больше тридцати. – Бородатый провел пальцем по округлому подбородку в том месте, где у Таниса была гладкая кожа. – Как побрился, так сразу помолодел.
Танис улыбнулся, еще раз осмотрев полумесяц, забранный в лунный диск, висевший на шее.
– Амулет носи, – молвил Клавдий. – Это твоя единственная связь с прошлым. Лина говорит, что личные вещи укрепляют память. Надеюсь, она права.
– Лина – это ваша целительница?
– Мы называем таких женщин «чашницами». Они варят травяные сборы, готовят лекарства и говорят добрые слова. Лина помогает нам выжить внутри убежища.
– Я думал, это делает мастер.
– Каждый занимается своим делом. Мы все живем по галийскому праву и там есть система рангов. Каждого члена общины ценят по заслугам. Все проблемы решаем сообща, за исключением осадных положений. Тут уже вся отвественность на мне, но в остальных случаях действует слово мастера, которое можно оспорить.
– Не понимаю. Как это работает?
– За мастером последнее слово, но если, скажем, Лина его оспорит, мне придется провести голосование, потому что Лина авторитетный член общины. Если его оспорит человек с низким рангом, вроде тебя, мы примем это во внимание. Если вдруг большинство решит что ты прав, мне придется уступить.
– У тебя есть власть, пока остальных все устраивает, – смекнул Танис, решив не вникать в запутанные законы пещерных людей.
Вскоре они вышли в каменный холл, скупо освещенный дневным светом со стороны массивных арочных проходов у дальней стены. В центре стоял длинный стол из красного гранита. За ним сидел десяток человек. Мужчины, несколько женщин, группа подростков и один ребенок. Все одновременно повернули головы.
– Встречайте нового члена общины. Танис! – прогремел мастер убежища, разведя руки в стороны, отчего его сливовая мантия стала похожа на парус.
Танис скупо поприветствовал собравшихся и, получив место за столом, уселся на железый стул с высокой спинкой, укрытый войлочным покрывалом. Еще раз осмотрев зал, он только сейчас осознал, что нигде не видит деревянной мебели. Все вокруг было либо из серого камня, либо из железа. От этого на душе стало еще тяжелее. Он помнил слова Клавдия о том, что природа острова погибла из-за какого-то тумана. Глядя на окружающих, на их чумазые лица, одежду со множеством заплат и каменную столешницу с глиняной посудой, он только теперь стал понимать, в каком плачевном положении находятся выжившие.
Клавдий проследовал вдоль стола, заняв железное кресло во главе.
– Сколько нам еще ждать? – спросил мастер без недовольства.
– Тара сказала, котел закипел, – подал голос подросток с другого конца стола.
– Хорошо. Пока нет кухарки, я представлю тебе некоторых членов общины. – Клавдий указал направо, где, возле пустуюшего кресла, сидела угрюмая особа. – Игги. Наша чаровница и главная защитница.
Хмурая женщина его возраста лениво подняла руку, без интереса глянув в сторону. Кроме коричневой приталенной робы, висящей на костлявом теле, в глаза ему бросились только ее волосы. Они были короткими и всклокоченными, как у работящего мужчины. При всей худобе и неряшливости, она все равно показалась ему красивой. Поймав его пристальный взгляд, Игги ответила тем же, слегка приподняв острые брови.
– Тронтер, – нарушил молчание мастер. – Самый умный человек на Кандалахе. Он работает с книгами в библиотеке.
Сутулый мужчина с бледной кожей сидел по левую руку от мастера. Подняв голову, он почесал залысину и коротко кивнул. Танис не стал его разглядывать, заметив только что тот постоянно подтягивает черную мантию с утепленым воротником из грязного меха, которой тому явно не хватало в борьбе с прохладой.
В этот момент из левого коридора появились две женщины, несущие на железном вертеле котел с варевом. Одна из них явно была в положении. Вторая выглядела почти старухой.
– Лина. Наша дорогая чашница, – поспешно сообщил Клавдий, указав на сидевшую рядом с Игги женщину в зеленой мантии.
Эта дама была старше соседки лет на десять, если не больше, вот только выделялась чем-то особенным. Танис не сразу понял, что это были глаза. Лина казалась живой, в отличие от насупившейся подруги, с по-детски горящими глазами. Руки чашницы тоже выглядели свежо, белые и чистые, точно мрамор. На тонкие пальцы были нанизаны проволочные кольца и каменные перстни. Поймав его взгляд женщина убрала за спину каштановые пряди и тепло ему улыбнулась.
– Тара – кухарка, – как бы невзначай добавил Клавдий, небрежно махнув в сторону старухи, поднимавшей крышку на котелке. – С остальными познакомишься потом. У тебя будет время на каждого.
– Сколько всего здесь человек? – собравшись с мыслями произнес он.
– А тебе-то что? – проскрежетал угрюмый мужчина со шрамом через все лицо.
– Тутмес, мы посадили его за стол. Теперь он один из нас, – спокойно молвил Тронтер, дожидаясь пока кухарка и другая женщина поднесут ему половник с кашей.
– Я хочу знать, откуда он свалился. Клавдий зря его впустил. Он может быть лазутчиком из южных банд или ублюдком из Нового Санктара.
– Если тут и есть ублюдок, то это не я.
Может он и зря открыл рот. Танис заметил, что всякий раз когда его обесценивают, ему хочется отстоять свое имя, словно оно что-то значило в здешних краях.
– Танис!
Громкий голос принадлежал Лине, а не Клавдию, которому, судя по задумчивому взгляду, было плевать даже на возможную потасовку. Женщина с каштановыми волосами перегнулась через стол. После этого она зачем-то подняла руку, посмотрев на Клавдия. Тот кивнул. В ответ Лина пристально посмотрела уже на него и произнесла мягким голосом:
– Тутмесу пришлось нелегко в жизни. Он не доверяет, потому что видит в тебе чужака, а чужак в наши дни опасен. Будь снисходителен и поставь себя на его место.
Прозвучало вполне разумно. Танис и сам никому тут не доверял. Лина ждала, глядя прямо на него. Танис принес извинения человеку со шрамом, заметив, что уголки ее рта приподнялись.
– Кандалах не место для обид и споров. Жизнь на скалах и так нелегкая.
От чашницы Танис узнал, что убежище было выстроено на малой горной гряде, примыкающей к Лиаданским горам. Стоящий в центре острова, на краю Равнины Иннис, кряж с трех сторон окружен болотами. Когда-то давно люди поднялись на гряду из местного полиса, расположенного в 110 милях от подножия, и стали строить здесь скальный город, один из самых больших на Мистосе. В былые времена Кандалах населяли пятнадцать тысяч жителей. Сейчас же в убежище доживали свой век двадцать четыре человека, включая его.
– Первые обитатели пришли из Аргалона 275 лет назад. Все они умерли от опалы. В то время болезнь еще не умели лечить, – деловито приподняв дрожащий палец, пояснил Тронтер. – Кандалах обустроили только спустя тридцать лет после начала эпидемии. С тех пор эта повозка и катится в пропасть.
Лина поблагодарила библиотекаря за информацию, а затем и Тару за вкусную кашицу из чечевицы и кореньев. К тому времени они все уже имели в тарелках это бурое месиво, больше похожее на чьи-то плохо перевраенные отходы.
– Значит, это правда? Внешнего мира больше нет? – произнес он, пережевывая кашу. –Вообще ничего не осталось?
– Здорово же тебя треснуло, – захихикал мальчишка с кривыми зубами.
– Я же говорил, Танис, почти все мы живем здесь с рождения, – пояснил Клавдий, жестом велев подростку замолчать. – Остров Мистос опустел полностью. О других островах нам ничего не известно, но...
Белобородый громила бросил взгляд на Тронтера, недвусмысленно передав слово ему.
– Мы знаем, что в годы распространения фиама люди отовсюду потянулись на Мистос, потому что здесь находилось сердце островной империи, – произнес с набитым ртом библиотекарь. – Многие получили помощь и кров, но когда беженцев стало больше, чем жителей, начался голод. Это дает мне право предположить, что на других островах было еще хуже. Значит, там сейчас никого нет. Увы.
– А этот мир большой? Есть континенты?
– Мы точно знаем, что он круглый и заполнен водой, – ответил один из сотрапезников. – Континентов нет. Мистос был им когда-то, пока не стали таять ледники. Есть еще Кардианские острова на другом конце света. Они очень большие, но туман добрался и туда. Об этом рассказывали темнокожие беженцы.
– Никто из нас не знает, каким был мир, – с грустью молвила помощница Тары. – Там в тумане только руины городов и ржавчина. Ничего кроме мха и травы больше не растет среди фиама.
– Так что, приятель, оставайся-ка ты с нами. Здесь безопаснее всего, – довершил мужчина рядом с ней.
Разговор о старом мире и проблемах нового завел Таниса в глубокие раздумья. Чужое присутствие заставило его поднять голову и отпрянуть, задев столешницу ребрами. В лицо ударил синий свет. Раздались скрипы с гулкими щелчками. Навстречу ковылял серебристый человекоподобный каркас, держа в длинных руках корзину. Вместо лица у него была овальная пластина с двумя дырками, исторгавшими голубое свечение. Окружающие рассмеялись, но Танису было не до смеха, даже когда автоматон прошел мимо, мигая голубыми огоньками.
– Наконец-то, питы! Он их что, с другого конца равнины нес?! – воскликнул один из мальчишек, ткнув локтем рыжую девчушку, жавшуюся рядом. – Катрин, сбегай-ка за лепешечкой.
– Тун, у тебя есть ноги, – строго молвил Клавдий, следя за движениями железного каракаса, скорость которого и впрямь оставляла желать лучшего.
Автоматон протянул корзину Игги. Чаровница сообщила, что все уладит и достала из нее несколько круглых лепешек, после чего разделила каждую на четыре части. Потирая ушибленный бок, Танис получил крохотную порцию кукурузного хлеба.
– Простите. Я велела ему нести корзину за нами, – пробубнила Тара, с раздражением разглядывая железного слугу, ковылявшего туда, откуда пришел. – Наверное, ноги не слушаются.
– Откуда у вас это? – выдохнул Танис, держась за ребра. – Эти... автоматоны. Они как живые люди. Они опасны?
– Да! – внезапно резким голосом произнесла Игги, отломив кусок питы. – Они могут тебя убить, если будешь шастать внизу, когда я задаю мантры.
Танис не стал спорить с властной женщиной, тем более что она была не в настроении. Окинув взором стол и лица собравшихся, он понял что его вчерашний побег в подземелья давно всем известен. В то же время количество людей за завтраком впервые его смутило.
– Вы едите группами? Лина сказала, что нас больше двадцати.
– Все так. Пятнадцать наверху. Девять внизу, – ответил Клавдий.
– Они оттуда не поднимаются? Что они там делают?
– Приносят пользу. Следят за паровыми двигателями, чинят трубы и меняют фильтры.
– Они пленники?
Лина кашлянула, приподняв руку, и выжидающе посмотрела на Клавдия. Мастер кивнул.
– Тебе объяснили систему рангов?
– В двух словах. Поперек коридора...
– Танис, я понимаю, что ты здесь не по своей воле и многого не знаешь. Однако предупреждаю, никаких слов о рабском труде на Кандалахе мы не потерпим. Здесь нет пленников, только полезные и бесполезные люди.
Человек со шрамом как будто намеренно в этот миг сломал свой кусок лепешки и глянул на него с неприязнью. Танис склонил голову, снова принеся извинения. Помолчав для приличия, он спросил:
– А та громадная оса в подземельях? Тут есть другие насекомые?
– Да. Это был инсектоид, – молвил Тронтер, отодвигая пустую тарелку. – Первые появились через 22 года после опалы и с тех пор растут. Есть предположение, что так на них повлиял фиам.
– Я уверен, что все вспомню, но сейчас говорите так, чтобы я был вам полезен. Что еще за фиам? Это болезнь?
– Опала – наш самый главный враг, – мягким голосом пояснила чашница. – Когда мы говорим о болезни, то говорим о ней и о тумане. В нем содержится опасный газ – фиам. Он вызывает грибок, который копится в легких. Если вовремя не выпить сыворотку, грибок прорастет в легкие и дыхание остановится.
Танис кашлянул, невольно взявшись за горло.
– Ах, да, и еще у людей нет иммунитета. Любой новорожденный ребенок обречен ею переболеть. Сейчас многие выживают, но выздороветь полностью невозможно. Болезнь возвращается в любом возрасте с той же силой. Таким образом природа проводит отрицательную селекцию.
– Почему отрицательную?
– Спроси у Греты. Она придумала эту теорию, – произнес Клавдий, поднявшись из-за стола.
Тронтер, Тутмес и еще несколько мужчин как по команде сделали то же самое, доедая кукурузные лепешки находу.
– К слову о Грете. Почему главный фитолог убежища не за столом? Она снова ловит мух?
– Птиц. Она не хочет есть с нами после твоего упрека.
Клавдий закатил глаза.
– Отнеси ей хотя бы хлеб. Заодно покажешь Танису его новый дом. – Белобородый мастер выпрямился, став еще крупнее, и положил руку ему на плечо. – Приходи в себя быстрее и включайся в работу, Танис. Сейчас ты бесполезен и не нужен мне. В твоих интересах все исправить.
Потом он ушел, оставив рядом Тронтера. Сутулый библиотекарь подождал, пока Лина уберет лепешку в матерчатую сумку на плече, и последовал за ним, словно надзиратель за узником.
Втроем они миновали холл и пересекли место, где от пола к своду тянулись три массивные арки. Одна из них была укреплена железными трубами, вбитыми в каменный пол. За ними тянулся вырубленный в скале балкон, такой узкий, что на нем едва могли встать в ряд три человека.
Танис понял, что зал расположен рядом со склоном горы, чтобы внутрь проникало больше дневного света, с которым этим утром были нелады.
Очутившись снаружи, он был вынужден накинуть войлочный капюшон. Дул сильный ветер. По небу ползли грязные облака, стягивая солнечный диск тусклой пеленой. Чашница шла свободно, в теплой мантии, свисавшей до колен и, кажется, не замечала неудобств. Ее каштановые волосы развивались на ветру, но стоило им завернуть за угол, как наступила тишина. Узкий балкон превратился в обширную площадку, с обвалившемся полом на дальнем конце.
Тут Лина стала взбираться наверх по железной лестнице. Танис попытался увидеть конечную цель, но наверху не было ничего кроме серого камня и балки грузового блока с веревкой.
– Можно было подняться изнутри, да путь долог, – пояснил тощий библиотекарь, жестом предложив ему подойти к лестнице. – За пределами жилой зоны настоящий лабиринт.
– Тронтер, кажется, – произнес Танис, получив утвердительный кивок. – Ты тут самый умный. Так скажи, когда люди пришли сюда двести лет назад из-за...
– 275 лет назад.
– Не важно. Они бежали от этой... опалы. А как она появилась?
– Опала пришла с туманом, после того как стали вырубать имперский заповедник.
Танис захлопал глазами,
– Долгая история. Лучше приберечь ее для ночного времени. У нас много работы.
Подниматься по шаткой лестнице над пропастью было слегка тревожно. Танис несколько раз поворачивался, чтобы посмотреть на полотно тумана, клубившееся далеко внизу. Болот, о которых говорила Лина, он так и не увидел, зато почувствовал знакомый запах кислятины, принесенный порывами ветра.
Преодолев лестницу, он почувствовал, что чашница хватает его за руку и тянет в высокую траву. Танис опомниться не успел, как очутился в лесу. Так ему показалось, потому что повсюду росли кривые деревца с пышными кронами.
Лина дождалась Тронтера и повела его вглубь скального садика, который оказался не таким большим, но достаточно густым, чтобы сперва потеряться в нем. Продравшись сквозь кусты к склону, Танис увидел лохматую девушку в дублете нараспашку. Крепкая особа сидела возле самых молодых деревьев и сосредоточенно рубила землю тяпкой. Вопреки ожиданиям, главный фитолог убежища оказалась почти подростком.
– Здравствуй, Грета. Клавдий велел принести тебе еду, – молвила Лина, достав из мешковатой сумки кусок кукурузной питы. – Он сожалеет о том, что сказал тогда и зовет тебя сегодня на обед.
Девушка схватила хлеб грязной рукой и целиком запихнула его в рот.
– Грета наш единственный фитолог. Очень важная работа в любом убежище, – пояснила Лина, с умилением наблюдая, как та яростно уничтожает питу.
– Если важная, то почему меня постоянно затыкают? – огрызнулась девушка, выпятив округлый подбородок.
У нее было полное личико, которое портили темные круги под глазами, а еще взгляд. Если у Лины он был мягким, почти ребяческим, то у юной Греты своей остротой мог порезать. Таниса удивило равнодушие с которым садовница на них посмотрела. Грета была первым человеком на Кандалахе, которого не интересовал он – странный незнакомец с погибшего дирижабля. Впрочем, вскоре он убедился, что одиночку вообще никто не интересует.
Лина поговорила с труженицей какое-то время и наконец повернулась к ним, лишь пожав плечами.
– Выпей мой сбор, – попросила она, протянув ему бутылочку из зеленого стекла. – Мы сегодня будем много ходить, а тебе нужно быстрее набраться сил.
Осушив мензурку, Танис почувствовал пряный аромат, похожий на мяту и обрадовался, что вспомнил название растения.
– Значит, ты готовишь лекарства?
– Да. Это работа чашницы.
– Как Игги? Она не слишком-то дружелюбна.
– Она чаровница.
– А чем отличается чаровница от чашницы? Кроме характера.
Грета сдавлено крякнула. На полном личике садовницы впервые промелкнула улыбочка. Танису так показалось, потому что как раз в этот момент над головой раздалось хлопанье крыльев. Грета мигом преобразилась, выхватив из-за пояса пращу. Танис только теперь заметил, что на ней плотные кожаные штаны, наверное, чтобы быстро двигаться и не бояться грязи.
Вскочив на ноги, Грета раскрутила оружие и нанесла удар. Метко пущенный камень настиг пернатого гостя, уронив его в траву. Охотница сбегала за соседний куст и верунулась с маленькой птичкой с серыми перьями.
– Свиристель. Прилетают к нам с другой стороны равнины, – пояснила она, впервые удостоив его пристальным взглядом.
– Вы их едите?
– Разумеется.
Тронтер деловито кашлянул, объяснив, что в любом убежище есть роща, куда прилетают птицы из Висячих садов по ту сторону болот. За счет таких рощиц создается замкнутая экосистема, соединенная с единственным лесом на острове, благодаря которой у жителей убежищ есть мясо на столах.
– Выращивать можжевельник на голых камнях та еще задачка, – почти не размыкая губ, произнесла трудолюбивая девушка. – Я делаю все, что могу. Без деревьев почва не защищена от глин и щелочей.
– И много ягод вам нужно? На зиму хватает?
– Зря смеешься, умник. Лишь малая часть идет на отвары. Мы используем ягоды, чтобы приманивать птиц.
– Единственное мясо, которое не сгнило в тумане. Предполагаю, что птицы переживут даже людской род, – печально дополнил библиотекарь. – Грета действительно оказывает услугу всему Мистосу, поддерживая сад в цветущем виде.
– Я уже два года здесь, – буркнула девушка, вернувшись к раскопкам у молодого деревца. – Спасла полсотни деревьев и даже вырастила несколько новых, а вы меня затыкаете.
– Грета, тебе 19 лет, – мягко произнесла Лина. – Дорогая, прости, если мы иногда мешаем, но так работает галийское право. Как только ты подрастешь, твой ранг будет равен моему.
Грета лишь фыркнула. Из мешочка она вытащила россыпи каких-то минералов и ссыпала их в ямки вокруг деревца. Танис с благоговеньем осмотрел владения Греты. Сад был невероятно густым, с травой и пышными кустами. Уйдя в самый его центр можно было почувствовать себя на природе.
– Тут всем нравится. Люди приходят сюда отдохнуть, как раньше уходили за город, – послышался в стороне сварливый голосок. – Теперь и ходить далеко не надо. Мы прогневали природу и она покарала нас. Вполне заслуженно.
– Чем прогневали?
– Прогрессом. Строили механизмы, загрязняли почву и небеса. Копали, рубили, сеяли и плавили. Ты хоть представляешь, сколько там железных дорог и ржавеющих паровозов? Весь остров изрезан ими. Люди построили здесь первый город тысячу лет назад и за это время вырубили почти все деревья.
– Отрицательная селекция?
– Слышал о ней? Я вывела эту теорию, – с гордостью произнесла садовница. – Отрицательная, потому что выжившие могут заболеть снова и почти всегда умирают, не дожив до пятидесяти.
– Значит, иммунитет не важен?
– Ага. Болезнь можно вылечить, но от нового заражения не спастись. Опала была синтезирована самой природой, чтобы искоренить главную угрозу – человека. Когда предки императора решили вырубить Гринвальдский лес, пошел кислый дождь, и в его чаще зародился фиам, который лесорубы разнесли по домам. Так началась эпидемия опалы.
– Это и был имперский заповедник?
– Да. Последний лес в мире.
Тронтер кивнул, дополнив, что это одна из теорий, которой придерживаются фитологи.
– Сейчас больших деревьев уже нет. Есть карликовые, хвойные и всякая горная растительность, как эти кусты.
– А тот лес стоит и сейчас?
– Не думаю. Конечно, его не до конца вырубили, но в тумане деревья гниют. Мы проверяли.
– Но что породило туман?
Грета пожала плечами, глянув на Тронтера, однако тот впервые не нашел, что ответить, лишь добавил, что триста лет назад природа была почти мертва, а люди искали способ ее возродить.
– Что же вы едите, кроме ягод, каши и птиц?
Грета слепо махнула в сторону каких-то длинных растений с мясистыми листьями стеной возвышавшихся вдоль склона горы.
– Там хлебный куст. Еще я выращиваю чечевицу и душистые травы.
Танис горько усмехнулся. Если это и был весь рацион островитян, то не удивительно, что людей на скалах почти не осталось.
– Иногда мы вымениваем кукурузные лепешки у южан и ловим рыбу. Земля острова скупа на дары.
– Мда. В такую землю даже лечь обидно, – не подумав, брякнул он.
– Почва везде мертвая, умник! На ней приживается разве что хвоя. За два года я вырастила всего три дерева и саженцы из Зароса мне уж точно не светят!
Лина легонько шлепнула его ладонью по бедру, кивком велев идти за ней.
– Танис потерял память, а вместе с ней чувство такта, – оправдалась чашница, помахав Грете на прощание. – Клавдий дал ему время прийти в себя.
– Угу. Удачи. Лучше включай лампочку побыстрее. Бездельников здесь кормят по заслугам.
Последние слова Грета произнесла на ходу, спиной к ним, а еще через мгновение угрюмая девушка в коричневом дублете скрылась в зарослях.
– Не зли ее. Если Грета обидится, то вы нескоро помиритесь, – шепнула Лина. – Сад для нее – вся жизнь.
Глядя на игольчатые ветви с россыпями зеленых ягод, Танис слегка приуныл. Проследовав сквозь жизнь Греты, они достигли противоположного конца террасы. За можжевеловой рощей находились грядки с травами и склон горы, вглубь которого уводил арочный проход со ступенями. Тут же промеж грядок чернели пятна с выжженной землей.
Присмотревшись к аномалии, Танис заметил, что лишь несколько травинок пробивались сквозь черную почву.
– Это был эксперимент, – произнесла Лина, заметив его интерес. – Так действуют минеральные химикаты. Игги и Грета пытаются исцелить почву.
Тронтер поднялся по ступеням к арке и уверенно вошел во мрак. Вскоре внутри засиял голубой свет. Попав внутрь, Танис опомниться не успел как оказался в просторной комнате с высоким потолком. Напротив стояла закрытая решетка, за которой в черноте гудел ветер.
– Это шахта лифта, – объяснил Тронтер, указав дрожащим пальцем на решетчатую дверь. – Кабина застряла где-то наверху. Он давно сломан.
– Куда он ведет?
– Никто не знает. Говорят, куда-то на вершину горы. Там какая-то гробница местных лордов.
– Вы живете в этой могиле с рождения и не знаете точно?
За спиной раздался утомленный стон Лины.
– Танис, ты до сих пор не понял? Двести лет тут жили десятки тысяч людей. Убежище – это город, вырубленный в скале во всех направлениях. Сейчас он заселен на ноль ноль один процент, выражаясь языком математиков. Сколько здесь залов, замурованных комнат и секретных ходов, не ведают даже духи.
Тронтер передал ей светильник, указав на прямой коридор. Всего их было два. Тот, что рядом с шахтой выглядел как узкий лаз и вел куда-то вниз.
– Дальше не пойдем. Там обрыв. Гора иногда осыпается, блокируя тоннели.
Лина повела его в просторный коридор и дальше вверх по лестнице, объяснив, что жилые зоны вырублены в залежах гранита. Между землей и этим уровнем стоял природный фундамент, но дальше на западе начинался карст, а потом и песчаники. Галереи в тех местах опасно было посещать и во многих до сих пор лежали черепа.
– Кандалах – самое большое захоронение на острове, – пояснил библиотекарь, когда они шли по очередному тоннелю к лестнице. – Другие тоже немалые, но сюда в былые времена свозили покойников со всех центральных полисов.
– Другие убежища? Сколько их?
– Мы точно не знаем, – ответила Лина. – Остров очень большой, но активных убежищ – двенадцать.
– На зов откликаются не больше десяти, – поправил Тронтер. – У нас есть друзья на Кулаке, Омнилахе и Джирахе.
– А какое убежище самое большое?
– Омнилах. Там живет восемьдесят три человека.
– Всего?
Пышные брови Лины поползли вверх.
– Танис, ты ж, вроде, памяти лишился, а не заново родился. Что за вопросы? Это очень много!
Он виновато улыбнулся, проведя перстами по выбритому подбородку. Можно сказать, что его разум был пуст, а так бывает только у новорожденных.
– Вы бывали на других островах?
– На них нет высоких гор. Едва ли там кто-то живет. Да и блоха не сможет улететь далеко. Есть лишь одно убежище на соседнем острове – Санктоз. К ним летают только жители Омнилаха.
– Стало быть – это все. В мире больше никого нет. И что нам делать?
– Жить. Просто жить, – коротко подвела Лина, ободряюще потрепав его по плечу. – Не знаю, откуда ты прилетел, но теперь мы твоя семья, Танис. До самой смерти, а это твой дом.
Понемногу Танис начал понимать причину бессмысленного похода. Его вводили в курс дела, готовя к скучной, однообразной жизни в могиле. Обитатели убежища болтали ни о чем, рассказывали обо всем и не давали никакой полезной информации о его прошлом. Его готовили стать таким же, как они. Он мог быть угрюмым, как Игги, продрогшим до костей, как Тронтер, сердобольным, как Лина или обидчивым, как Грета, а мог обозлиться на вес мир, как косорылый Тутмес.
Решив пока побыть на месте Игги, он следовал за провожатыми, слушая массу скучных историй о местном быте, изредка задавая вопросы. После осмотра жилой зоны его отвели к единственному паровому двигателю на верхних уровнях. Эта мощная машина древних со множеством шестеренок и труб, соединенных с громадным котлом, обогревала несколько важных помещений, а также мастерскую некоего спайщика. Остальные механизмы снабжали убежище горячей водой благодаря реке, текущей в недрах горы. Все они располагались внизу, под надзором остальных обитатели Кандалаха, от которых, как показалось, Танису, было больше пользы, чем от болтуна Клавдия или книгочея Тронтера.
Прошло еще несколько часов, прежде чем они впервые после встречи с Гретой увидели людей. Группа местных укрепляла треснувшую стену рядом с бойницами. В этом им помогал мощный автоматон, державший металлическую балку. К одному из них подошел Тронтер, помахав рукой.
Наблюдая за библиотекарем, Танис вспомнил, что происходило утром в трапезном зале.
– Почему ты поднимала руку за столом? – спросил он стоявшую рядом Лину.
– Это «жест воли». Когда хочешь что-то сказать, но не уверен, понравится ли это большинству.
– Клавдий решает, говорить или нет?
– Да. Он наш мастер. Мы не должны ссориться и плохо думать друг о друге.
– Неужели это так важно?
– Конечно! Работа чашниц следить за комфортом обитателей убежища.
– Разливая им напитки и болтая по душам?
Лина тяжело застонала, прикрыв глаза рукой.
– Танис, я стараюсь, чтобы они не поубивали друг друга. Люди, заперты на всю жизнь в одном месте. Так можно и рассудка лишиться. Как-нибудь расскажу тебе о Сардалахе. То было вулканическое убежище на севере, рядом с Висячими садами. Семьдесят лет назад они решили, что им не нужны чашницы и поплатились страшным образом.
Он поймал ее на слове. Беседовать с Линой ему нравилось, даже когда та льстила и учила жизни.
Весь оставшийся день его водили по убежищу. Сначала Лина и Тронтер, потом Клавдий с каким-то поджарым работягой по имени Платт и даже Грета, которой после обеда потребовалось принести мешки с минералами с нижних уровней. Все любезно показывали места, делились воспоминаниями и даже открыли несколько секретных проходов, выводившие в секции, которые, как ему казалось, были тупиковыми.
Время от времени они натыкались на автоматонов. Железные марионетки бродили по коридорам, стояли на страже у проходов и даже выполняли работу по расчистке завалов. Как Клавдию удавалось в подобных условиях содержать такие сложные механизмы, Танис не спрашивал. Под конец дня усталость его почти добила и Лине пришлось сварить для него новый травяной сбор, чтобы он смог поужинать.
Уже на пути в общие покои, Танис был вынужден признать, что его тело, как и разум, попали в лабиринт из которого не было выхода. Мысль о том, что теперь придется бесцельно слоняться по нему, пока старость или опала не обратят его в ничто, пугала сильнее смерти.
В Кандалахе обитатели спали в общих комнатах. Всего их было две, по числу полов. Об этом Танис узнал, когда Лина отвела его в мужские покои. Там, как и в помещении, где он впервые проснулся, вдоль стен стояли металлические койки. Он насчитал два десятка. Меньше половины были застелены, но зато здесь было теплее, чем в гостевом зале. По полу прямо через центр помещения тянулась раскаленная труба, а каменные стены были завешаны плетеными ширмами из камыша.
Несколько мужчин, с которыми он не успел познакомиться, готовились ко сну. В руке у каждого была книга. Танис попрощался с чашницей и улегся на кровать в глубине залы, но не успел как следует осмотреться. Внутрь тяжелой поступью вошел большой человек в сливовой мантии.
– Танис, пойдем. Есть разговор, – сухо молвил Клавдий, махнув ему рукой.
Они вышли в коридор, встретив еще одну группу сожителей во главе с Тронтером. Клавдий выглядел сонным и шел нетвердо, отведя его к ближайшей бойнице.
– Сегодня ты узнал много нового, – произнес он, встав справа от глубокого, каменного окна. – Я надеюсь, тебе объяснили кто, чем занимается. С завтрашнего дня я включу тебя работу.
– Я ничего не умею, так что...
– Вот именно! Начнешь с черновой работы. У тебя крепкие руки. Я отряжу тебя в носильщики вместе с Тутмесом и Платтом. Тронтер объяснит, что делать.
– Зачем вам тогда автоматоны?
Он встал напротив мастера, скрестив руки на груди. Клавдий как будто выглядел злее в конце дня.
– Чтобы ты не надорвался, – последовал ворчливый ответ сквозь бороду. – Танис, я решаю, что ты будешь делать и куда пойдешь. Сегодня ты свободно слонялся по Кандалаху, но это милости ради. У нас всегда есть работа. Лопаются трубы, оседают проходы, нападают инсектоиды...
– Я понял.
– Сильно сомневаюсь.
Он стиснул переносицу двумя пальцами и заворчал, несколько раз мотнув седой головой. К удивлению Таниса последовали извинения. Клавдий признался, что утомился после вечернего разговора с Гретой. С его слов упрямая садовница была просто невыносимой, когда дело касалось сада, и часто до конца отстаивала убеждения, не боясь никого, даже его – здоровенного Клавдия.
– Прирожденный мастер, – пошутил Танис.
– Нет. Она всегда защищала только себя и свое ремесло. Мы знаем друг друга с рождения и умеем находить общий язык, но чужакам непросто войти в наши ряды.
– Ты так говорил за завтраком. Тут не все местные?
Клавдий пожал могучими плечами.
– Раньше чужаков было больше, но сейчас связь с другими убежищами почти пропала. Наша чаровница Игги прибыла с севера. Грета тоже прилетела по обмену два года назад. У нас не было фитолога и сад почти сгнил. Если бы не она, мы бы ели только простую пищу.
«Куда уж проще», – подумал Танис, вновь чуть не брякнув лишнее.
Несмотря на жалобы, он похвалил Грету, объяснив, что полвека назад на месте садов был воздушный док с остатками древней часовни. От пропасти до склона лежал лишь голый камень, на который садились дирижабли. Потом появился некий фитолог из Зароса и за три десятилетия превратил док в цветущий сад, подключив трубы от паровых двигателей к системе орошения.
– Только почвы там не было, – дополнил белобородый. – Мой покойный дед Рольф сказывал, что он и еще пятеро парней помогали этому фитологу в корзинах возить землю с озера. Два года каждый день летали туда, а потом еще столько же носили водоросли в корзинах, чтобы там хоть что-то выросло.
– Невероятно, – произнес Танис, удержавшись от зевка.
– Все что ты видишь вокруг, создавалось вручную сотни лет. Твоя задача сохранить эти залы в целости.
В этот миг висящий под потолком цилиндр с дырками разразился шипением. Танис и раньше видел эти странные устройства, соединенные серебристыми проволочками, но впервые услышал, что они говорят.
– Внимание! Привожу в действие защиту убежища.
Клавдий посмотрел на звездное небо и засуетился.
– Пора расходиться по комнатам. Скоро Игги задаст боевую мантру.
– Будет красить крышу?
– Именно. Четыре повторяющихся «КР» в корне каждого слова приводят автоматоны в боевой режим. Это звуковой шифр. Старые механизмы принимают только его.
– Вы же можете случайно их активировать.
– Поэтому боевые мантры такие длинные. Если бы они состояли из одного слова, нас бы давно сослали в третий мир.
– Куда?
– Умертвили. Все. Мне пора. Завтра приходи в общий зал. Я дам тебе работу.
Громадный мужчина подобрал полы теплой мантии и почти бегом удалился. В это же время Игги через коробку еще раз сообщила о готовности активировать марионеток.
Танис только головой покачал, выглянув наружу. Едва ли в месте, где он жил, было лучше. Скорее всего, именно так люди на острове доживали свой век.
Он посмотрел на горную гряду по ту сторону заболоченной равнины, где слабо мерцал красный огонек. Чуть поодаль горел такой же, но белый.
Теперь этот безумный мир стал ему новым домом и он дал себе слово, что будет работать и помогать обитателям Кандалаха до тех пор, пока не вернет память. Потом пойдет своим путем и никто его не остановит.