Глава 1
Дождь лил так, будто сам Лондон пытался смыть грехи своих жителей. По крайней мере, так казалось Дениалу. Холодный ветер скользил между надгробиями, поднимая с земли мокрые листья и словно пытаясь прошептать ему что-то, чего он не хотел слышать.
Он стоял перед могилой, снова и снова перечитывая одну и ту же надпись — имя, фамилию и ту злосчастную дату, что забрала у него мать.
Дениал слушал молитву священника, и впервые в жизни ему захотелось верить в неё. Он надеялся, что сейчас она там, где ей было бы хорошо. Хотя бы лучше, чем при жизни.
Он совершенно не замечал родственников и друзей семьи вокруг. Никто из них не проронил ни слёзы, включая самого Дениала. Вся церемония казалась ему фальшью, до тошноты наигранной, но он бы не простил себя, если бы не проводил мать как следует.
Его грудь медленно поднималась и опускалась, хоть он и не чувствовал своего дыхания. В реальный мир его вернула ладонь на плече.
— …Ты весь промок, Дэнни. Пора возвращаться, садись в машину, — послышался печально-мягкий голос отца, и только тогда Дениал заметил, что люди вокруг постепенно начали исчезать.
Он действительно задержался здесь.
Дениал с трудом отлепил ноги от мокрой земли и направился к машине. Уже внутри он бросил последний взгляд через окно на могилу, окончательно прощаясь с ней.
Всю дорогу до дома он не проронил ни слова, старательно игнорируя речь отца о том, что так бывает и нужно жить дальше. Он знал, что родители никогда не были влюблены друг в друга, но не понимал, как можно было с таким равнодушием говорить о смерти собственной жены. А может быть, в глубине души понимал.
Когда машина остановилась, Дениал не сразу вышел. Дом выглядел так же, как всегда, и от этого стало только хуже. Ни одно окно не погасло, ни одна стена не изменилась — будто внутри ничего не произошло.
В коридоре было непривычно тихо. Он машинально снял мокрую куртку и повесил её на крючок рядом с другой — и только тогда понял, что сделал. Рука замерла в воздухе. Пальто матери всё ещё висело там, аккуратно, как будто она вот-вот выйдет из комнаты и попросит не занимать её место.
Дениал нахмурился и, не дожидаясь отца, прошёл дальше в свою комнату. Тот, скорее всего, курил во дворе — хотя как вообще возможно курить в такой ливень? Дениал отбросил бессмысленные раздумья и грохнулся на постель.
Оставшись одному, он только тогда позволил себе выплакаться. Почти одному. Собачка Бетти то и дело пыталась слизать слёзы хозяина. Дениал отвернулся от неё на кровати, всхлипывая .
В таком положении Дениал провёл несколько часов. Он размышлял о маме и не понимал, на кого ему стоит злиться: на врачей, чьё лечение не помогло, на мать, что вовремя не заметила симптомы, на отца, который игнорировал их до последнего, или на себя — за то, что не провёл с ней больше времени.
Окунаясь в свои мысли, он и не заметил, как уснул от усталости. Когда Дениал открыл глаза, за окном было уже темно. Он с трудом заставил себя встать. Открыв дверь, он вышел в коридор и направился в комнату уже покойной матери.
Дверь в комнату матери открылась почти бесшумно. Дениал и сам не понял, почему ожидал другого — скрипа, сопротивления, хоть какого-то знака, что сюда не стоит заходить. Но дверь поддалась легко, как всегда.
Внутри пахло лекарствами и чем-то ещё — едва уловимым, знакомым с детства. Это были мамины духи. Он стоял на пороге дольше, чем следовало, словно боялся, что если сделает шаг вперёд, комната перестанет быть такой, какой он её помнил.
Здесь всё осталось на своих местах. Аккуратно заправленная кровать, плед, сложенный ровно по краю, тумбочка с лампой. Дениал прошёл внутрь и сел на край кровати. Матрас чуть прогнулся — слишком знакомо. Он опустил взгляд на пол и заметил под стулом небольшую коробку. Раньше её здесь не было. Или он просто не обращал внимания.
Коробка была наполовину приоткрыта. Внутри — бумаги. Много бумаг. Анализы, выписки, результаты обследований. Он узнал печати клиники, непонятный почерк врача. Дениал не стал читать всё, взгляд сам зацепился за цифры, выделенные ручкой. Красные отметки. Даты. Почти все — за последние месяцы.
Горло сжалось. Он аккуратно закрыл коробку и задвинул её обратно, не желая на неё смотреть. Будто боялся признать, что болезнь была не где-то там, в больнице, а здесь. В этом доме. В этой комнате.
Он встал и подошёл к шкафу. Дверца была приоткрыта. Внутри — её одежда, аккуратно развешанная по цветам, мама любила порядок.
Дениал закрыл шкаф и вышел из комнаты, не оглядываясь. Казалось, он не заслуживает того чтобы находиться в этой комнате.
Время перестало ощущаться привычно. День сменялся ночью, ночь — днём, но для него это почти не имело значения. Он просыпался и засыпал без будильника, иногда в одежде, иногда поверх одеяла. Ел тогда, когда вспоминал, что не ел. Иногда — вовсе забывал.
Собака скулила у двери, требуя прогулки. Ей занимался отец, а Дениал иногда смотрел им в след через окно. Дождь в Лондоне не прекращался, или ему так казалось.
Отец почти не говорил с ним. Иногда они пересекались на кухне, обменивались короткими фразами, которые не несли в себе ничего важного. Ни один из них не знал, что сказать. Дениал не злился на него за это. Он знал что папа волнуется, и был благодарен за то что тот даёт ему время побыть одному. Даже если это это займёт слишком много времени.
Телефон лежал на тумбочке, экраном вниз. Он знал, что там есть сообщения из школы, но не читал их. Хотя в самом телефоне сидел много.
Однажды он всё же открыл чат. Не из любопытства — просто чтобы перестали писать. Он не удивился узнав что всё это время ему писали лишь учителя да родственники. Ни единый одноклассник о нём не вспомнил. Дениал недовольно поморщился а потом снова лёг.
В какой-то момент он начал замечать мелочи. То, как пыль собирается на полках. Как в раковине остаётся чашка, которую никто не убирает. Как в доме становится слишком тихо по вечерам.
Однажды он поймал себя на мысли, что не помнит, какой сегодня день. Он открыл календарь на стене в коридоре. Несколько дней были зачёркнуты чужой рукой. Почерком матери.
Дениал отвернулся.
Прошла, должно быть, неделя, а может чуть больше. Вечером он услышал, как отец заходит в дом. Шаги задержались у двери его комнаты, постучавшись, отец вошёл. Через пару секунд на стуле у стола появилась аккуратно сложенная школьная форма.
Дениал перевёл взгляд с неё, на отца.
– Звонили из школы. Мистер Браун спрашивал как ты. – произнёс отец, с мягким намёком.
–...Мистер Браун – кретин. А ещё лицемер, ему нет дела до меня. Как и всем в этой школе. – резко ответил Дениал, с пренебрежением.
Отец тяжело вздохнул, будто разговаривал с совсем ещё маленьким, и очень капризным ребёнком.
– Сынок, ты сильно обидишься, если я скажу что ты сам заработал такую репутацию? – спросил, снисходительным тоном. Дениал недовольно цокнул, но промолчал. А отец добавил, направляясь к выходу.
–...Когда будешь готов, сходи в школу. Дениал резко поднял голову с постели, обратившись к нему.
– Пап. – рука отца застыла на ручке двери, а сам он обернулся, словно ожидая продолжения. И Дениал продолжил.
–...Мама умерла, а тебе плевать. – произнёс он, даже не пытаясь смягчить ситуацию.
Отец покачал головой, почти устало.
– Мне вовсе не плевать. Твоя мать...Была хорошей женщиной. Поверь, я понимаю твои чувства.– Дениал тут же скривился, и перебил его, повысив голос.
– Нет, не понимаешь. Твоя ещё жива, к сожалению...Может когда она наконец помрёт ты поймёшь мои чувства. – Язвительно добавил он. Отец мигом нахмурился, но его мягкий тон не исчез.
– Дэнни, нельзя так говорить о бабушке. Она тебя любит, и это очень некрасиво с твоей стороны.
Дениал недовольно вздохнув, лёг обратно на кровать, нехотя ответив.
– Игнорировать смерть своей жены тоже некрасиво. – напомнил он, хотя и сам понимал что это бессмысленно. Невозможно кого-то заставить горевать.
Отец подождал ещё пару секунд, а потом ушёл, закрыв за собой дверь. Тогда Дениал перевёл взгляд на свою школьную форму, что осталась на том же месте, куда ее поставили. Он сжался на кровати, закрыв глаза. Перед ним был образ умирающей матери, на его руках. Её последние слова, и своё обещание...Нет. Дениал не может её подвести. Он обязан сдержать его. Пусть хотя бы после смерти, маме не будет стыдно за него. Он должен всё исправить.
Когда солнце едва коснулось окна, Дениал проснулся от раздражающего звука будильника. Комната была тихой, только свет из-за окон напоминал, что день уже начался. Он потянулся, ощущая усталость ночи в плечах, и несколько секунд просто сидел, слушая собственное дыхание.
Форма всё ещё лежала на стуле. Он подошёл к ней, застегнул белоснежную рубашку, поправил жёлтый галстук – форма академии Санбридж. Затем встал перед зеркалом. Его светло-карие глаза встретились с собственным отражением. Тёмные волосы слегка растрёпаны после сна, так что взяв расчёску он принялся это исправлять. Человек которого он видел в зеркале, казался знакомым и чужим одновременно.
– Доброе утро, Дэнни.– раздался сонный голос отца из коридора. Увидев сына в школьной форме, он удивился так, словно это не он вчера напоминал о ней. – Уже? Думал ты ещё пару дней поваляешься в постели.
– У меня дела. Позавтракаю в Санбридже. – ответил Дениал, стараясь, звучать более безразлично, чем есть на самом деле.
Он закинул рюкзак на плечо, погладил собаку и направился к выходу.
– Мы не предупредили водителя. – сообщил отец, глядя ему в след.
– Вызову такси. – хмуро ответил Дениал, держа в руке смартфон. Он сделал глубокий вдох чувствуя слегка прохладный воздух раннего утра.