Заседание Писателей

2015 год. 24 февраля. ???.
Миллер, как одержимый, бежал сквозь чащу, крепко сжимая Клини Лэндис. Он уже не думал ни о Делоне, ни о взрывах, а только о том, как унести свою добычу подальше.
​Неподалёку, среди поваленных деревьев, стоял Александр Пономарёв, который приблизился увидев взрыв. Он увидев Миллера, резко выхватил свой служебный пистолет.
​— СТОЙ! ПОЛИЦИЯ! БРОСЬ ЕЁ! — крикнул Александр, его голос прозвучал как гром.
​Миллер, услышав крик, не сбавил скорость. Он лишь дернулся в сторону, используя инерцию бега. Александр, прицелившись, выстрелил, но пуля, не задев великана, со свистом прошла мимо, ударившись о дерево.
​— Ах ты, тварь! — прорычал Пономарёв, делая шаг вперёд.
​Миллер, уклонившись, на секунду расслабил хватку. Это было его ошибкой. Клини, почувствовав, что контроль над ней ослаб, с животной силой впилась зубами в его шею. Она кусала так яростно, что её зубы с хрустом вошли в мышцы, прокусывая кожу.
​— АААААГРХ! — Миллер взревел от неожиданной, ослепляющей боли. Его хватка окончательно ослабла, и он, не в силах больше удерживать её, просто вышвырнул Клини на землю. Девочка упала на влажную землю, откатилась и мгновенно вскочила.
​Александр Пономарёв, не теряя ни секунды, бросился к Клини. Миллер, зажимая рану на шее, из которой толчками хлестала кровь, бросил на них последний, полный ненависти взгляд и ломанулся сквозь кусты, скрываясь в темноте, задыхаясь от боли и паники, унося с собой страх перед собственной смертью.
​Александр подбежал к Клини.
— Как ты? — спросил он, его голос дрожал, а руки касались её плеч. — Ты в порядке?

Гарваласк. Квартира Ларуса.
Рёв мотора стих у подножия высотки в спальном районе Гарваласка. Мотоцикл, на котором примчались Ларус и Лимей, всё ещё дымился от бешеной гонки. Они взлетели на нужный этаж и буквально ворвались в квартиру Ларуса, захлопнув за собой тяжёлую дверь на все замки.
​В комнате воцарилась тяжёлая, звенящая тишина, прерываемая лишь их прерывистым дыханием. Лимей прислонилась к стене, её плечи дрожали.
​— Я до сих пор... я просто не могу этого осознать, — выдавила она, глядя в пустоту перед собой. — Мастер Ди... Оказывается, это был он. Элио Ортис. Всё это время мы подчинялись человеку, которого считали немощным писателем. Весь этот маскарад, парик, голос... Нас водили за нос, Ларус.
​Ларус швырнул ключи на стол и начал лихорадочно вытаскивать из-под кровати сумку с деньгами, тем самым авансом, который они получили от Мастера Ди.
​— Сейчас это уже неважно, Лимей, — бросил он, не оборачиваясь. — Кто бы он ни был, он скорее всего мёртв. И мы оба видели как здание взлетел на воздух. Бюро уже подняло все архивы, нас начнут искать в первую очередь. Если мы не смоемся в ближайшие пару часов, то нам крышка. Нужно уходить из города, из страны.
​Лимей сползла по стене на пол, её глаза наполнились слезами.
​— Знаешь, что не даёт мне покоя? Франсуа... — она всхлипнула. — Ты видел, как он закрыл собой Ханну? Он ведь знал, что Грат его прошьёт насквозь. Он пожертвовал собой ради девушки, которую едва знал. Это... это дало мне какую-то дурацкую надежду. Что даже в таком аду, как Гринфорест, люди могут оставаться людьми.
​Она закрыла лицо руками, и её голос сорвался на плач.
​— Я больше не могу, Ларус. Я не хочу больше участвовать в этом. Эти мины, эти заговоры, кровь... С меня хватит. Я хочу просто жить в покое.
​Ларус замер. Он медленно подошёл к ней, опустился на колени и крепко обнял, прижимая её голову к своей груди. В его глазах, обычно холодных и расчётливых, зажёгся непривычный, тёплый огонь.
​— Тише, — прошептал он, поглаживая её по волосам. — Слышишь? Всё кончено. Мы больше не вернёмся к этому... Никогда!
​Он отстранился и посмотрел ей прямо в глаза, улыбаясь той самой искренней улыбкой, которую скрывал годами.
​— Давай уедем в Норвегию. Ты и я. Там горы, холодное море и покой. Начнём всё с полного нуля. У нас достаточно денег, чтобы купить там небольшой дом у фьордов. Откроем свой бизнес... Знаешь, я всегда хотел готовить. Откроем суши-ресторан! Будем кормить людей, а не убивать их. Никаких Мастеров Ди, никаких писателей. Только ты, я и чистый лист нашей новой жизни!
​Лимей подняла на него заплаканные глаза и, увидев его решимость, слабо улыбнулась в ответ.
​— Суши-ресторан в Норвегии? Это звучит безумно... Но я согласна.
​Ларус кивнул. Он медленно поднял руку к голове и развязал свою знаменитую бандану с изображением белого черепа, символ смерти, который он носил с подростковых лет. Он скомкал её и бросил в мусорную корзину.
​Затем он залез в ящик стола и вытащил другую бандану, которую купил когда-то случайно, сам не зная зачем. Он аккуратно повязал её на голову. На ткани красовался нежно-розовый цветок. Бандана с изображением розового цветка.
​Они вышли из квартиры, оставив позади всё.

Гринфорест.
Грязный белый фургон с красным крестом на борту бешено нёсся по извилистой лесной дороге, подпрыгивая на корнях и поднимая облака пыли. В кабине пахло жжёной резиной и медью, запахом крови, которая пропитала одежду Рины Филис.
​Рина лежала на пассажирском сиденье, откинув голову. Её лицо было белым, как мел, веки плотно сомкнуты, а дыхание тяжёлым и неровным. Она была без сознания, но её пальцы всё ещё судорожно сжимали край медицинского халата.
​Майя Астэр вцепилась в руль так, что костяшки пальцев побелели. Её глаза лихорадочно бегали по дороге, а губы беспрестанно шептали, обращаясь к бесчувственной подруге:
​— Это крах, Рина... Полный крах на последнем абзаце! Кто мог подумать? Кто, чёрт возьми, мог ожидать, что Мастер Ди, это этот старый хрыч Элио Ортис? Он водил нас за нос годами, Рина! И Клини... Клини пропала из бокса. Всё пошло к чертям, всё сгорело вместе с этим особняком...
​Внезапно впереди, за крутым поворотом, тьму разрезали красно-синие вспышки. Поперек дороги стояли две патрульные машины, перекрывая путь к спасению.
​Майя вскрикнула, её сердце ушло в пятки, но страх мгновенно сменился отчаянной яростью.
​— Нет! Я не сдамся! Не сейчас! — закричала она, сильнее вдавливая педаль газа в пол.
​Она резко крутанула руль, собираясь объехать заслон по обочине, надеясь проскочить сквозь кусты. Двигатель фургона взревел, и машина, кренясь, понеслась прямо на полицейских.
​В этот момент из-за патрульной машины вышел Александр Пономарёв. Он стоял твердо, широко расставив ноги, и его взгляд был сосредоточен только на одной цели. Он не стал целиться в лобовое стекло. Он знал, как остановить этого зверя.
​Александр вскинул пистолет. Два четких, сухих выстрела разорвали гул мотора.
​Пули вгрызлись в переднее левое колесо фургона. Раздался громкий хлопок лопающейся резины. Машину мгновенно повело в сторону. Майя отчаянно пыталась выровнять фургон, но многотонную махину уже было не удержать.
​Скрежеща диском по асфальту и высекая снопы искр, фургон завалился на бок и, пропохав несколько метров по обочине, сокрушительно врезался в старую сосну.
​Тишина, воцарившаяся после удара, была оглушительной. Из-под капота повалил пар. Майя ударилась головой о руль и замерла, а Рина так и не открыла глаз.
​Александр Пономарёв медленно опустил пистолет и направился к разбитой машине.

2015 год. 10 марта. Городская больница Гарваласка.
​Прошло шестнадцать дней с той ночи, когда небо над Гринфорестом окрасилось в багровый цвет. В светлой, пахнущей озоном палате Максим Борисов сидел у окна. На его губах всё ещё виднелись тонкие, едва заметные шрамы от нитей Рины, но он улыбался. Он медленно, смакуя каждый глоток, пил горячий чай. После недель кошмара обычный сахар казался ему величайшим даром.
​Дверь палаты распахнулась. На пороге стояли Антония Аллен и Гай Селфарк. Антония больше не носила повязок на ушах, а глаза Гая, хоть и были всё ещё чувствительны к яркому свету, смотрели на мир с прежней остротой.
​— МАКС! Ты очнулся! — вскрикнула Антония, и её голос, который она сама едва не потеряла, прозвучал чисто и звонко.
​Они бросились к его кровати. Гай крепко сжал плечо друга, а Антония, не сдерживая слез радости, обняла Максима.
​— Мы ЖИВЫ И ТЫ, Макс... — прошептал Гай. — Мы все выжили!
​— Я очень рад вас видеть! — Максим мягко прервал его, ставя чашку на тумбочку.
​Они сидели втроем, смеясь и плача одновременно, празднуя свою вторую жизнь в стенах, которые больше не пахли смертью.
​
​Тюрьма в Гарваласке.
​В тесной, пропахшей кислым потом и дешевым табаком камере Зетрукс Качовски сидел на нарах, глядя на узкую полоску неба за решеткой. Напротив него расположился старый зэк с лицом, похожим на изрезанную карту дорог.
​— Скоро мой выход, — негромко произнес Зетрукс, потирая костяшки пальцев. — Адвокат говорит, дело разваливается. Еще пара недель, и я вдохну воздух свободы.
​Зэк сплюнул на бетонный пол и хрипло усмехнулся.
​— Скоро выход... — передразнил он. — Знаешь, парень, я десять лет назад говорил точно так же. Думал, что я умнее системы, что двери откроются сами собой. А теперь глянь на меня! Я часть этих стен. В этом месте время не идет, оно гниет.
— Всё может быть...

Гарваласк. ​Центральная улица города.
​Дмитрий Добряков шел сквозь толпу, словно призрак. Его плечи были опущены, а взгляд блуждал по лицам прохожих, не задерживаясь ни на одном. На переносице, там, где он когда-то вырвал стальной штырь, белел свежий медицинский бинт.
​Город жил своей жизнью, машины гудели, люди спешили в кафе, неоновые вывески слепили глаза. Дмитрий чувствовал себя лишним в этом мире нормальности. Его кулаки всё еще помнили тяжесть меча Грата и холод капкана в лесу.
​Он остановился перед огромным светящимся билбордом. На нем яркими буквами было написано:
​,,СЕГОДНЯ В СТУДИИ: ВЫЖИВШИЕ ИЗ БЕЗУМНОГО ГРИНФОРЕСТА. ВСЯ ПРАВДА О МАСТЕРА ДИ И КРОВАВОМ ЗАСЕДАНИИ,,.
​Дмитрий развернулся и пошёл дальше.

Городская больница. Палата №302.
​В палате пахло стерильностью и дешёвым освежителем воздуха. Ритмичный писк монитора был единственным звуком, нарушавшим тишину, Ханна Трейт сидела в койке.
​Рядом с её кроватью, на жёстких больничных стульях, сидели те, кто выжил в этом аду. Озоб Бозо с забинтованными кулаками, Лииса Мортон, чьё плечо было зафиксировано сложной шиной, и Мими Грант, бледная и осунувшаяся.
​Ханна попыталась приподняться, но Озоб мягко, но уверенно прижал её плечо обратно к подушке.
​— Тише. Не спеши, — прохрипел он. Его голос звучал так, будто он сам до сих пор вдыхает дым пожара.
​— Где... — Ханна с трудом сглотнула. — Где остальные? Где Франсуа? Он ведь... он был со мной.
​В палате повисла тяжёлая, гнетущая пауза. Мими отвела взгляд, кусая губы, а Лииса крепче сжала здоровую руку.
​— Франсуа Вивьон погиб, Ханна, — тихо сказала Лииса. — Он... он закрыл тебя собой. Псих с мечом пронзил его. Если бы не Франсуа, мы бы сейчас не разговаривали.
​Ханна закрыла глаза, и одинокая слеза скатилась по её виску. Образ писателя, который всегда казался ей слишком самовлюблённым, теперь навсегда запечатлелся в памяти как живой щит.
​— А Алексей? — прошептала она. — Алексей Нефритов?
​— Его тоже нет, — Озоб сжал челюсти. — Тот псих с мечом... Следователи уже установили его личность. Его звали Грат Бранте. Оказывается, он был любовником Миры. Он пришёл туда за местью, а в итоге превратил всё в резню. Алексей попал под его клинок одним из первых.
​Мими Грант шмыгнула носом, её голос дрожал:
— Следователь по имени Александр Пономарёв... он нашёл остальных. Вчера подтвердили. Тела Фэйда Криса и Подсенья Юмифова нашли в подвальных помещениях. Либу Кэхлера тоже...
​Ханна слушала, и каждый названный человек казался вычеркнутой строчкой в рукописи, которую кто-то безжалостно сжёг.
​— А Тер? — наконец спросила Ханна. — Она ведь... И Элио Ортис?
​— Тер Дейл жива, — ответила Лииса, и в её голосе послышался странный холод. — Её вынесли из руин за считанные минуты до того, как всё окончательно рухнуло. Но она сейчас в коме. Врачи не дают прогнозов. Мозг пострадал то ли от шока, то ли не знаю...
— Про Элио... Мы потом расскажем.
​Озоб поднялся и подошёл к окну, глядя на ночной город, который жил так, будто никакого Гринфореста никогда не существовало.
​— Мы четверо, Зетрукс который в тюрме, Дмитрий и те трое бедолаг в соседнем корпусе... Вот и всё ,,Заседание Писателей,, — подытожил он. — Остальные стали реквизитом для финала, который Элио готовил многое время.
​Ханна смотрела в потолок. Она выжила. Но цена этой жизни была написана именами людей, чьи голоса она больше никогда не услышит. Безумие закончился, но тишина, оставшаяся после него, была громче любого крика.

Центральная площадь города. Спустя несколько дней.
​Дождь смывал пыль с тротуаров, но он не мог смыть ту тяжесть, что осела в сердцах людей. Площадь превратилась в стихийный мемориал. Тысячи свечей, утопающих в море цветов, мерцали в сумерках, а на огромных экранах один за другим сменялись портреты тех, кто отправился в особняк, и ушли на тот свет.
​Толпа стояла в тишине. Люди плакали, не скрывая слёз, читали отрывки из неоконченных книг и оставляли записки на гранитных ступенях. Гринфорест перестал быть просто лесом, он стал общей раной.
​На главном подиуме стояли десять пустых кресел, на каждом из которых лежала книга и белая роза. Голос диктора, дрожащий от эмоции, зачитывал имена, которые теперь навсегда запечатлены в истории литературы и в памяти выживших:
— ​Кай Карсон, ​Мета Ашес, ​Франсуа Вивьон, Фэйд Крис, Подсень Юмифов, ​Либу Кэхлер, Пётр Захарович, Гордон Стрикс, ​Алексей Нефритов... И... Эрих Грант! Они ушли в тень Гринфореста, чтобы мы могли видеть свет истины, — раздавалось из динамиков. — Их имена навеки останутся в наших сердцах. Мы будем помнить их не как жертв, а как творцов, которые столкнулись с истинным злом и не склонили головы.

2015 год. 30 июня. ???.
​Тихая, залитая солнечным светом квартира на окраине города. Клини Лэндис вошла в комнату, заперев за собой дверь. На ней была новая одежда, а её лицо выглядело спокойным, почти обычным, если не считать слишком холодного, не по-детски пристального взгляда.
​Она подошла к рабочему столу в центре комнаты. И увидела на идеально чистой поверхности лежащую книгу в тяжелом кожаном переплете. На обложке золотым тиснением было выведено:
​«ЗАСЕДАНИЕ ПИСАТЕЛЕЙ»
​Автор: Качовски
​Клини замерла. Её пальцы, всё еще помнящие холод стеклянного шара со спорами, коснулись обложки. Книга была теплой, словно её только что оставили здесь.
​Она медленно открыла первую страницу. Плотная бумага пахла свежими чернилами и старой кожей. Клини начала читать:
​,,2015 год, 8 февраля. Полдень.
​Вдали от города находился особняк Тер Дейл. Сюда не вели прямые дороги. Последние километры приходилось ехать по узкой полосе асфальта, окружённой лесом. Место было выбрано намеренно. Тишина, отсутствие соседей и полное ощущение изоляции...,,
​Клини почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Это были не просто слова. Это было начало. Она начала быстро перелистывать страницы, и её глаза расширялись с каждым абзацем.
В книге была описана все события, что происходило в особняке, в больнице, в шахте, в здании...
— ПИЗД...

​«Мы верим, что сами выбираем дорогу, пока не замечаем, что наши следы уже были кем-то описаны. Свобода — это не отсутствие страниц, это смелость дописать ту главу, которую автор побоялся закончить»

КОНЕЦ.
(Увидимся во второй части)