Заседание Писателей

2015 год, 22 февраля. Полдень.
Тишина в особняке оборвалась.
Подсень Юмифов спускался по лестнице быстрее, чем поднимался. Шаги больше не были осторожными. Они эхом разносились по дому, будто предупреждая всех сразу.
В столовой разговоры оборвались, когда он появился в дверях. Его лицо было бледным, взгляд рассеянным, словно он всё ещё находился этажом выше.
— Кай Карсон… — начал он, но слова застряли в горле.
Тер Дейл поднялась первой.
— Что с ним?
Подсень медленно покачал головой.
Этого оказалось достаточно.
Кто-то отодвинул стул. Кто-то резко вдохнул. Мими Грант сжала руку Эриха, не спрашивая почему.
— Он мёртв, — наконец произнёс Подсень.
Слова повисли в воздухе, меняя всё вокруг. Несколько секунд никто не говорил. Затем началось сразу всё.
Стулья заскрипели, кто-то вскочил, кто-то заговорил одновременно. Гордон Стрикс выругался вполголоса, Антония Аллен прикрыла рот ладонью. Ханна Трейт повторяла что ,,это невозможно,, будто надеялась, что слова что-то изменят.
— Это шутка? — резко спросил Пётр Захарович. — Плохая, но всё же…
— Нет, — ответил Подсень. Его голос дрожал. — Я видел.
Тер Дейл подняла руку.
— Прошу всех сохранять спокойствие, — сказала она. — Мы пойдём туда вместе.
Они поднялись на второй этаж почти молча.
Комната Кая была открыта.
Он лежал на полу так же, как и раньше. Неподвижный.
— Мать твою… — вырвалось у Гай Селфарк. Она резко выдохнула и сжала кулаки. — Это уже не шутки. Это точно не шутки.
Кто-то отвернулся. Лииса Мортон закрыла глаза, будто надеялась стереть увиденное. Озоб Бозо внимательно осматривал комнату, не приближаясь, словно боялся нарушить невидимую границу.
— Прошу прощения, — раздался сухой голос Либу Кэхлера, — но если это чья-то попытка произвести впечатление, то вкус у этого человека… весьма сомнительный.
Он поправил воротник и покачал головой.
— И крайне неуместный.
Гай резко обернулась к нему.
— Вы сейчас серьёзно? Тут человек мёртв!
— Именно поэтому, — спокойно ответил Либу, — я и предпочитаю держать эмоции при себе. Они редко помогают думать.
Франсуа Вивьон усмехнулся краем губ и повернулся к Либу Кэхлеру.
— Как всегда, Либу, вы умудряетесь звучать так, будто обсуждаете чужую рукопись, а не… — он кивнул в сторону пола, — это.
Либу приподнял бровь.
— Привычка анализировать спасает от истерик, Франсуа.
— Или прячет их, — тихо добавил Франсуа, уже без улыбки.
Эрих Грант сделал шаг вперёд, но остановился, не переходя черту.
— Нам нужно понять, что произошло, — сказал он ровно. — Паника никого не вернёт.
Мими стояла рядом, сжав руки.
— А если это не случайно? — спросила она тихо. — Если кто-то из нас…
Она не договорила.
Антония Аллен нервно вдохнула и покачала головой.
— Нет. Пожалуйста, нет. Мы же только приехали… это не может быть правдой.
Тер Дейл убрала телефон в карман.
— Я уже вызвала скорую помощь, — сказала она.
Никто не задал лишних вопросов. Этого было достаточно.

Вечер.
В особняк прибыли две женщины в тёмных медицинских куртках. Они говорили негромко, почти шёпотом, и двигались уверенно, будто подобных комнат в их практике было слишком много.
Кая уже уложили на пол. Свет лампы падал неровно, подчёркивая беспорядок вокруг. Перевёрнутый стул, сдвинутая тумба, разбросанные листы. Врачи обменялись коротким взглядом и приступили к осмотру.
Одна проверила пульс, другая проверила зрачки. Затем последовала пауза.
— Остановка сердца, — сказала первая. — Вероятно, внезапная.
— Следов борьбы нет, — добавила вторая после быстрого осмотра рук и шеи.
Слова прозвучали спокойно, почти буднично. Для большинства этого оказалось достаточно.
Но Ханна Трейт, стоявшая у стены, не отвела взгляда от комнаты. В её голове всё никак не сходилось. Слишком много следов движения, слишком много хаоса для простой, тихой остановки сердца. Развалина в комнате казалась ей маловероятной случайностью.
Одна из врачей проверяла карманы пальто Кая и вдруг замерла.
— Здесь кое-что есть.
Она достала небольшой предмет. Красную головку цветка, аккуратно сделанную из ленты.
— Он всегда это с собой носил? — интересовалась Лииса Мортон.
— Дайте его мне. — говорила Тер Дейл и взяла его красная головка цветка из ленты.
— Значит… просто сердце? — тихо сказал Дмитрий Добряков, глядя на тело, но не приближаясь. — В таком возрасте?
Он неловко усмехнулся, будто сам не поверил своим словам.
Максим Борисов скрестил руки на груди и фыркнул:
— Сердце, нервы, переутомление… Удобное объяснение. Всегда подходит.
— Кай Карсон… — сказала Тер Дейл с грустным тоном. — Ты был один из тех, кто привносил в этот мир свои истории.
Она сделала паузу, будто подбирала слова, чтобы не сломать хрупкую тишину в комнате.
— Прощайтесь.
Дмитрий Добряков подошёл первым:
— Ты был странным, но талантливым. Прощай, Кай...
Лииса Мортон тихо, почти шёпотом:
— Я верю, что твои истории будут жить навечно...
Либу Кэхлер склонил голову, ровно и сдержанно:
— Стиль ушёл вместе с тобой. Мир стал беднее на одного великого сказителя...
Франсуа Вивьон вздохнул, чуть качнув головой:
— Жаль, что мы не успели поговорить... Пусть земля будет пухом, а строки вечностью...
Ханна Трейт сжала кулаки и сдерживала эмоции:
— Спи спокойно. Пусть тебе там будет легче.
Эрих Грант коротко:
— Надеюсь вы обретали... Покой...
Мими Грант шагнула вслед за братом, тихо:
— Надеюсь, тебе было спокойно…
Один за другим гости попрощались с Каем.
Врачам хватило нескольких минут, чтобы подготовить тело. Они аккуратно уложили Кая на носилки и проверили, что всё закреплено.
— Готово, — сказала одна из врачей, кивнув коллеге.
Тер Дейл шагнула в сторону.
— Вы можете забрать его, — спокойно произнесла она. — Пожалуйста, аккуратно.
Врачи кивнули, вынесли носилки и вышли из особняка, закрыв за собой дверь. В особняке стало на одного писателя меньше.

Ночь.
Ночь спустилась на особняк, и коридоры уже окутала тишина. В одной из гостевых комнат собрались три девушки:
Лииса Мортон, Антония Аллен и Гай Селфарк.
Они сидели на диване, тихо шёпотом обсуждая происходящее.
— Смотри на Алексея Нефритова, — сказала Лииса, чуть улыбнувшись. — Стоит у камина, пишет что-то. Скорее всего вдохновляется этой атмосферой.
— Да, — подтвердила Антония. — Красивый мужчина, и… такое ощущение, что у него прямо изумрудное чувство. Даже в свете лампы он выглядит как герой старых книг.
Гай Селфарк скрестила руки и фыркнула:
— Молодёжь даёт волю романтике. А кто старший здесь вообще? Мне кажется, Либу Кэхлер. Он всё время такой манерный, старается держать всех в узде.
— Ну да, Либу явно не молодой, — согласилась Лииса. — Но по возрасту… я бы поставила на Элио Ортиса. Ему точно больше всех.
— Именно! — вмешалась Антония, держа руки на коленях. — 79 лет, трость у него… и всё равно он пишет, хотя мог бы просто сидеть и вспоминать прошлое. Вот он, самый старый в этом доме.
Девушки замолчали на мгновение, слушая, как тихо потрескивает камин, где Алексей продолжал писать. Свет от огня бросал мягкие тени на стены, а особняк казался одновременно уютным и зловещим.
— Интересно, — сказала Гай Селфарк, — как все эти разные личности уживутся вместе, если даже ночь такая странная…
— Самое странное это смерть Кая… — начала Лииса, тихо, почти шёпотом, — как пусто стало после Кая Карсона? Странно, что его уже нет, а кажется, будто он всё ещё здесь.
— Да, такой же чувство — вздохнула Антония.
Гай Селфарк кивнула:
— Иногда мне кажется, что если прислушаться, можно услышать, как он шёпчет строки из своих книг.
В этот момент тихие шаги раздались за дверью. Это Ханна Трейт слегка опёрлась на косяк двери и улыбнулась устало:
— Вам тоже не спится?
— Похоже на то. — сказала Лииса.
— Вы не знаете где сейчас Тер Дейл? — спросила она.
— В своей комнате, — ответила Лииса, слегка улыбнувшись. — Спит. После всего этого дня ей явно нужен был отдых.
— Понятно… — коротко сказала Ханна, и дальше шла.
Она тихо вышла в коридор, стараясь не создавать лишнего шума. Каждый её шаг отдавался эхом, заставляя сердце биться чуть быстрее. Тени от ламп, расставленных вдоль стен, танцевали и сливались в причудливые силуэты.
Проходя мимо кухни, Ханна замерла. Там, среди полумрака, что-то движение привлекло её взгляд. Странная тень стояла у стола, почти неподвижная. Она опиралась на трость. Фигура казалась огромной и зловещей.
— Кто… — тихо прошептала Ханна, ощущая, как холодок пробежал по спине.
Тень повернулась. Сначала Ханна моргнула, думая, что глаза ей играют шутку, но затем всё стало ясно.
— Элио Ортис? — удивилась она, чуть отпуская напряжение. — Что вы здесь делаете?
Пожилой писатель медленно поднял голову, а ламповый свет отразился в его очках. Его трость слегка скрипнула по полу.
— Ой, напугал вас? Хотел немного попить воды, — спокойно произнёс он. — Ночь длинная, а голова всё равно не даёт уснуть.
Ханна глубоко вздохнула и улыбнулась себе про себя. Страшная тень оказалась всего лишь старым писателем с тростью, которому понадобилось немного воды.
— Понимаю. — сказала она тихо.
— Вы... Ханна Трейт? — спросил он спокойно.
— Да.
— Удивительно. Мой память словно улучшается с каждым днём. Обычно наоборот. — пробормотал Элио Ортис.
— Осторожнее, так можно и будущее случайно вспомнить. — ответила Ханна Трейт и ушла в свою комнату.

2015 год. 23 февраля. Утро.
Утро в особняке было тихим, но уже слышались звуки приближающегося завтрака. Лёгкий скрип посуды, аромат свежего хлеба и кофе. Все собрались в столовой, усаживаясь за длинный дубовый стол.
Тер Дейл ходила между гостями, подавая тарелки с горячими блюдами, наливала кофе и ставила на стол свежие фрукты. Казалось, что она успевает одновременно и готовить, и следить за каждым.
Франсуа Вивьон не удержался и наклонился к соседу:
— Скажите, Тер… как вам удаётся одной приготовить такое количество блюд для всех нас? Это почти чудо.
Тер улыбнулась легко, не теряя своей привычной собранности:
— Много лет практики и немного магии, — ответила она с лёгкой насмешкой, хотя глаза её искрились доброжелательностью.
Максим Борисов фыркнул:
— Магия, да… А я думал, вы просто не спите по ночам.
— Нет, — вставила Антония Аллен, улыбаясь, — она ещё и умеет делать так, чтобы всё было вкусно.
Ханна Трейт тихо кивнула, наблюдая, как гости берут еду, а глаза Тер Дейл следят за каждым.
Фэйд Крис откинулся на спинку стула.
— Тер, со вчерашнего дня ты всё ещё не ответила на вопрос: для чего мы здесь?
— Я хочу показать вам комнату реликвий в особняке, — ответила она спокойно, но с лёгкой резкостью в голосе.
Гости переглянулись, заинтригованные.
— Комнату реликвии? — спросил Подсень Юмифов.
— Именно.

Полдень.
Все собрались в большой гостиной, глядя на Тер Дейл с ожиданием. Она медленно поднялась и оглядела присутствующих.
— Сегодня как и я говорила утром, покажу вам одно место в особняке, — сказала она ровным голосом. — Комнату реликвий.
Гости переглянулись. Любопытство смешалось с лёгкой тревогой.
Тер Дейл открыла массивную дверь в конце коридора, с уникальным ключом. Перед ними раскрылась небольшая, но богатая комната. Стены были увешаны полками, на которых стояли старинные книги, свитки и странные предметы, свет лампы мягко отражался от стеклянных колб и рам.
— Здесь собраны вещи, которые имеют значение для истории писательства и для меня лично, — продолжала Тер. — Каждая реликвия хранит свою тайну, своё вдохновение.
Пётр Захарович шагнул ближе, оглядывая полки:
— Всё это… впечатляет. Никогда не видел ничего подобного.
Тер подошла к одной из полок и осторожно взяла металлический бакал.
— Крепкого захотелось выпить? — пошутил Дмитрий Добряков, улыбаясь уголком рта.
Тер покрутила бакал в руках, слегка улыбнувшись:
— Этот бакал… оставлен одним из прошлых гостей особняка. Он особенный, — сказала она, ещё искренне улыбаясь.
— Дайте угадаю! Ваш дед или пропродед? — сказал Дмитрий Добряков.
— Нет! Это бакал Стивена Кинга! — сказала она спокойно, но с лёгкой ноткой загадки.
Гости замерли.
— Что… что вы сказали? — выдохнул Фэйд Крис, не веря своим глазам.
— Стивен Кинг? Здесь? — повторил Подсень Юмифов, широко раскрыв глаза.
— Да, — кивнула Тер, — он оставил этот бакал здесь в знак памяти о времени, проведённом в особняке.
— Невероятно… — тихо прошептала Лииса Мортон, глядя на бакал с широко раскрытыми глазами.
— Настоящая легенда, — добавила Гай Селфарк, слегка дрожа от волнения.
— Я просто поражена… — сказала Антония Аллен, не сводя глаз с полки.
Либу Кэхлер скептически покачал головой:
— Хм… если это правда, то особняк хранит не только предметы, но и истории великих.
— И это не единственный такой предмет, — добавила Тер, указывая на другие витрины. — Здесь есть ещё Пластинка Джоана Роулинга, Кастет Пауло Коэльо, Шапка Харуки Мураками и многих других.
Гости продолжали стоять в шоке, обмениваясь недоверчивыми взглядами. Особняк словно стал ещё более таинственным и величественным в их глазах, и теперь он хранил истории настоящих мастеров слова.
Тер Дейл взяла аккуратно красный цветок, сделанный из ленты, который лежал на столе. Его яркий цвет резко выделялся на фоне деревянной полки и старинных реликвий.
— Этот цветок принадлежал Каю Карсону, — сказала она тихо, почти шепотом. — Он ушёл от нас вчера, и я хочу, чтобы память о нём осталась здесь, среди других реликвий особняка.
Тер аккуратно поместила цветок на полку, словно он был частью коллекции уже многие годы.
Гости замерли. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь лёгким шорохом одежды и дыханием.
— Я… — начала Лииса Мортон, опустив взгляд, — это так трогательно…
Гай Селфарк сжала руки в кулаки.
— Он был с нами так недолго… и всё же оставил след.
Франсуа Вивьон опустил глаза на полку, его лицо стало серьёзным.
— Теперь он тоже часть этого места.
Либу Кэхлер слегка кивнул, не говоря ни слова, но в его взгляде сквозило уважение.
Все гости отреагировали достойно.
Тер Дейл сделала шаг назад и посмотрела на всех гостей:
— Пусть этот цветок будет напоминанием о том, что здесь мы не просто писатели и реликвии. Мы... часть истории друг друга!

Все гости были полностью поглощены реликвиями, рассматривали книги, старинные предметы и цветок Кая Карсона. Разговоры шепотом, лёгкие улыбки и удивление казалось, ничто не могло отвлечь их от этих историй.
Но никто из них не заметил, что среди присутствующих отсутствует один из писателей — Мета Ашес...