Кто предатель?

Дата: 30 сентября 2025 года, глубокая ночь.
Локация:Секретная лаборатория в глубине подземного комплекса под школой «Сонхва».

Здесь воздух был не просто холодным, а стерильно-ледяным, вымеренным до долей градуса. Пахло озоном, жидким азотом и сладковатым антисептиком, который не мог перебить тонкую, всё равно проступающую ноту тления — не физического, а душевного. Стены были обшиты стальными панелями, мерцавшими тусклым светом светодиодов.

В центре лаборатории, подобно саркофагу, стояла цилиндрическая криокамера из толстенного прозрачного пластика и полированного металла. Внутри, в сизоватом тумане охлаждающего газа, угадывалась маленькая, хрупкая фигурка.

Перед ней, положив на холодную поверхность ладони с проступающими синими венами, стоял мужчина. Теодор Вайсс. Семьдесят лет, но выглядел на все восемьдесят. Его лицо, когда-то, наверное, резкое и интеллигентное, сейчас было изрезано морщинами отчаяния и бессонных ночей. Белый халат висел на нём как на вешалке. Глаза, цвета потускневшего аквамарина, смотрели не на тело, а сквозь него, в прошлое.

В криокамере лежала девочка. Лет восьми. Бледная, как фарфор, с льняными волосами, расправленными вокруг головы, словно у спящей принцессы из сказки. Черты лица были удивительно, до мурашек знакомыми — если бы не лёд, покрывающий ресницы, её можно было бы принять за Софию. Точнее, Софию была её почти идеальным отражением.

— Ингрид, — прошептал Теодор. Его голос, с ещё сохранившимся немецким акцентом, прозвучал в тишине как скрип ветки по стеклу. — Маленькая моя девочка. Скоро. Скоро ты проснёшься. Я нашёл её. Твой двойник. Она рядом. Она жива, она здорова… и она идеальна.

Его сознание отплыло на три десятилетия назад. Тогда лаборатория пахла не озоном, а надеждой. Он, молодой, гениальный вирусолог, и его жена Эльза, такая же блестящая биохимик, работали над передовыми исследованиями в области нейротропных вирусов. Военные инвестиции, высокая секретность, благие цели — лечение психических расстройств. Одна ампула. Проклятая ампула «Проекта «Феникс»», предтечи «Сирен». Эльза, уже на восьмом месяце беременности, поскользнулась. Стекло впилось в пол, жёлтая жидкость испарилась, попав в её лёгкие, в кровь.

Ингрид родилась. Казалось, здоровой. Но вирус был коварен. Он не убивал быстро. Он тихо, год за годом, пожирал нервные ткани, медленно отключая функции. Сначала мелкая моторика. Потом речь. Потом зрение. Ей было восемь, когда она перестала узнавать его. Он, лучший вирусолог своего поколения, был бессилен. Лекарства не было. Оставалось только остановить время. Он дал ей снотворное, подсластив его сиропом. «Папа, мне страшно». «Спи, солнышко. Проснёшься — и всё будет хорошо». Когда её дыхание стало ровным и глубоким, он сам, со слезами, стекавшими по лицу и замерзавшими на щеках, поместил её в эту камеру. И закрыл крышку. Это был не крик. Это была тихая пытка на тридцать лет.

Чтобы вернуть её, нужна была здоровая, генетически идентичная нервная ткань. Замена. Пересадка. Он стал богом в этом подземном аду. Используя ресурсы «Сирен» и покровительство таких людей, как Ли Минсок, он начал свои эксперименты. Клонирование. Экстракорпоральное оплодотворение. Подсадка генетического материала Ингрид ничего не подозревающим суррогатным матерям. Женщинам, которых потом убирали, как отработанный материал. Девочки рождались, но не выживали. Их организмы отторгали чужеродные нейроны, умирали в муках. Выжили лишь два «клона». Первая — женщина, которую он вырастил как дочь, втайне от всех. Она и стала матерью Софии. Ей имплантировали оплодотворённую яйцеклетку с генами Ингрид. Она родила девочку — Софию. Идеальную. Живую, здоровую, гениальную копию его спящей дочери. А потом… потом её, как и отца Софии, убрали. «Несчастный случай» на воде. Лайнер «Утренняя Звезда». Так Теодор заполучил свой последний, бесценный шанс.

Он провёл рукой по холодному пластику, оставляя мутный след. — Скоро, Ингрид. Я возьму у неё то, что нужно. И ты вернёшься ко мне. Прости папу. За всё.

Дата: 1 октября 2025 года, утро.
Локация:Мужской туалет в административном корпусе, первый этаж.

Запах хлорки и сырости. Пётр (так за глаза звали Ли Минсока те, кто боялся произносить его имя полностью) стоял у раковины, медленно вытирая руки бумажным полотенцем. В зеркале отражалось его бесстрастное лицо. Дверь открылась, вошёл физрук Кан Дэхён. Он прошёл к писсуару, сделал вид, что занят делом. Голос Пётра прозвучал тихо, но чётко.

— Ваши тренировки дают результат. Уровень кортизола у группы «Альфа» зашкаливает. Это хорошо. Стресс открывает пороги для восприятия.
—Они сильны, — коротко бросил Дэхён, не оборачиваясь. — Особенно Ли Минхо. У него воля стали. Ломать будет трудно.
—Ломать не нужно. Направлять. А если не поддаётся направлению… есть другие методы. — Пётр смял полотенце и бросил в урну. — Мальчишка что-то знает. Носит в себе, как осколок. Молчит. Наблюдает.

Он повернулся, облокотившись о раковину. — За тем, другим, наблюдайте пристальнее. Ким Джисон. После истории с сестрой он стал опасен. Тихие — самые страшные. У него есть информация. Или скоро будет.

Дэхён спустил воду и наконец посмотрел на него. — Откуда уверенность?
Тонкая,ледяная улыбка тронула губы Петра. — Один из его… друзей. Испугался. Захотел гарантий. Умолял, плакал. Слюни пускал. «Я хочу жить, я всё расскажу, только не меня». Детский лепет. Он подтвердил, что они лазили вниз. Что что-то нашли. Что прячут. Он выдал их план на ближайшие дни — попытку вынести образцы через мусорный выход. Глупость. Но полезная для нас. Предатель всегда полезнее трупа.

— Кто? — спросил физрук.
—Не ваше дело. Знайте, что есть глаза и уши внутри их стайки. И если Джисон сделает лишний шаг… — Пётр провёл пальцем по горлу, легонько, почти нежно. — «Очистка» будет мгновенной. И убедительной. Чтобы другим неповадно было играть в сыщиков.

Они вышли в разное время, растворившись в коридорах. В кафеле осталось лишь эхо их беззвучного сговора и запах страха, который уже не смыть никакой хлоркой.

Локация: Комната Банчана, поздний вечер 1 октября.

Собрались все, кроме Чонина, который задержался на дополнительной репетиции танцев. Воздух был сжат, как перед грозой. Банчан, обычно невозмутимый, стоял посреди комнаты, его лицо было белым от бессильной ярости.

— Пропало. Всё. — Он говорил сквозь зубы. — Ампулы, которые мы спрятали под половицей. Чёрт возьми, даже фотографии с телефонов… они стёрты. Не просто удалены. Кто-то получил удалённый доступ и зачистил память. У Сынмина, у Джисона, у меня. Все резервные копии в облаке — взломаны и уничтожены. Остались только папки, которые мы забрали тогда… но и они, наверное, уже ничего не стоят.

Сынмин сидел на полу, обхватив голову руками. Его цифровая крепость рухнула. — Это был профессионал. Лучше меня. Намного лучше. Они знали все наши пароли, все точки доступа. Как будто… как будто видели через плечо.

Джисон молчал, глядя в пустоту. Его сестра была здесь. Его родители мертвы. А теперь исчезли все доказательства, которые могли бы стать оружием. Хёнджин нервно рвал волосы на затылке, уже не скрывая этого. Феликс смотрел в окно, как будто ожидал, что вот-вот в него постучат.

— Это невозможно, — хрипло сказал Минхо. Он метнул взгляд на каждого. — Они не волшебники. Чтобы так точно всё вычистить… им нужно было знать ГДЕ и КОГДА. Кто знал про половицу? Кто знал, где мы храним телефоны? Кто был в курсе всех наших планов?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и ядовитый. Все невольно переглянулись. В комнате были они: Банчан, Джисон, Минхо, Чанбин, Хёнджин, Феликс, Сынмин. И отсутствовал Чонин.

— Не может быть, — первым выдохнул Хёнджин. — Мы же… мы же все вместе.
—Вместь? — Чанбин горько рассмеялся. — Вместе нас держит только страх. Кто-то испугался сильнее. Кто-то решил, что лучше быть на стороне сильных. Вспомни, как он всегда держится в стороне. Как он следит за порядком. Как он… идеально вписывается.

Мысль о предательстве Чонина казалась чудовищной, но… логичной. Он был тихим, наблюдательным, перфекционистом. Идеальный кандидат для давления. Его могли пригнуть угрозами, шантажом… или посулами.

Джисон поднял глаза. — Мы не можем никому доверять. Даже друг другу. Отныне. — Его голос был ледяным. — Любая информация — только на одну операцию. Никаких общих планов. Никаких тайников. Мы действуем ячейками. И наблюдаем. За всеми.

Банчан кивнул, его взгляд стал холодным и отстранённым, как у директора. — С этого момента мы не группа. Мы — подполье. И первый же, кто выдаст лишнюю эмоцию, лишнее слово… — Он не договорил, но все поняли.

Они разошлись, не глядя друг на друга. Дружба, рождённая в ужасе подземелья, дала трещину. Сквозь неё теперь сочился яд подозрения. Джисон и Минхо оказались последними в коридоре.

— Ты думаешь, это он? — тихо спросил Минхо, имея в виду Чонина.
—Не знаю, — ответил Джисон. — Но если это так… то твой отец уже в курсе всего. Обо мне. О Софии. Обо всех нас. — Он посмотрел на Минхо, и в его глазах не было упрёка, только усталая решимость. — Ты готов к тому, что тебе, возможно, придётся выбирать?

Минхо не ответил. Он лишь сжал кулаки так, что кости хрустнули. Выбор между отцом-монстром и парнем, который странным, колючим образом стал ему дорог, и его потерянной сестрой… это был не выбор. Это была пытка. И он боялся, что когда настанет момент, он может не выдержать её.