Кто предатель?

Дата: 8 сентября 2025 года.
Локация:Комната №7, спальный корпус «А», утро.

Известие повисло в воздухе комнаты тяжёлым, невыносимым грузом. Джисон только что, монотонным, лишённым всяких интонаций голосом, сообщил Минхо и Чонину о гибели родителей и предстоящем приезде сестры. Словно эхо, новость разнеслась среди остальных, когда они собрались перед завтраком в холле.

Хёнджин стоял, бессознательно теребя свежую, воспалённую проплешину на голове, его глаза были округлены от шока. Феликс молча положил руку на плечо Джисона, и в этом жесте было больше понимания, чем в любых словах — он знал, что значит терять близких. Чанбин присвистнул сквозь зубы, низко и сочувственно.

— Чёрт… Джисон, я… — начал Минхо, но слова застряли у него в горле. В его голове пронеслись образы собственного отца, холодного и жестокого, но всё же живого. Полная, абсолютная потеря была за гранью его понимания. — Если что… мы тут. Все.

Банчан, со своей всегдашней сдержанностью, кивнул, но в его взгляде читалась тревога, куда более глубокая. — Школа заберёт её под опеку. Это не случайность. Это рычаг давления. На тебя. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — голос Джисона был тихим, но стальным. — Поэтому она не должна пострадать. Ни при каких обстоятельствах.

Сынмин, который обычно оперировал цифрами, неловко переминался с ноги на ногу. — Статистически, наличие младшего зависимого родственника в условиях враждебной среды увеличивает нагрузку на первичного опекуна на двести тридцать процентов. Но также… повышает мотивацию к выживанию. На триста.

— Спасибо за анализ, гений, — буркнул Чанбин, но беззлобно. Они все понимали: теперь ставки выросли до немыслимого уровня.

Локация: Парадный вход школы «Сонхва», позднее утро.

Чёрный седан с тонированными стёклами подкатил к ступеням. Из него вышла маленькая, хрупкая фигурка с огромным рюкзаком почти на всю спину. Ким София. Восемь лет, тёмные волосы, заплетённые в небрежные, уже растрепавшиеся за дорогу косы, и огромные, как у брата, глаза, наполненные слезами и животным страхом. Она прижимала к груди потрёпанного плюшевого зайца.

Джисон, стоя на ступенях, почувствовал, как что-то сжимается внутри. Он сделал шаг вперёд, и София, увидев его, бросилась вперёд, забыв про чемодан. Она вцепилась в него так, как будто тонула, её маленькое тело сотрясалось от беззвучных рыданий.

— Шш… тише, солнышко, — прошептал он, гладя её по волосам, сам чувствуando, как его собственное дыхание перехватывает. — Я тут. Я с тобой.

Завуч Ким Дахе наблюдала за этой сценой с каменным лицом. — Ким София. Добро пожаловать. Пойдём, я покажу тебе твою комнату. У тебя будет хорошая соседка.

Локация: Комната для младших учениц, первый этаж спального корпуса «Б».

Комната была ярче их, с обоями в цветочек, но от этого не становилась уютнее. В ней уже жила девочка лет девяти — Алиса, с острым, любопытным взглядом и двумя хвостиками. Она молча наблюдала, как Софию устраивают.

— Это твоя кровать. Шкаф. Учебники будут позже, — голос завуча был как скрип металла по стеклу. — Правила те же: дисциплина, порядок, послушание. Твой брат рядом, но он учится в старшем корпусе. Не отвлекай его.

Когда завуч ушла, Алиса подошла ближе. — Тебя зовут София? Меня Алиса. Твой папа и мама… они тоже в командировке?

София, всё ещё всхлипывая, только покачала головой. Алиса, не смутившись, села рядом. — Ничего. Тут скучно, но иногда интересно. По ночам тут странно шумит. И еда… на вкус как лекарство. Но я привыкла.

Эта детская, наивная откровенность стала первым лучом света. София неуверенно улыбнулась сквозь слёзы. Так началась их дружба.

Локация: Разные локации школы, день.

Группа, перегруженная ужасом и горем, на время разбрелась, пытаясь найти отдушину. Чанбин ушёл на задний двор, чертя в блокноте мрачные стихи о петлях и молчании. Сынмин заперся в кабинете информатики, формально делая уроки, а на самом деле пытаясь через тёмные каналы найти хоть какую-то информацию о лайнере «Утренняя Звезда». Хёнджин и Феликс пошли в спортзал — один, чтобы загнать боль физической усталостью, другой — просто чтобы не оставаться наедине с мыслями. Минхо ушёл на крышу, курить украдкой и смотреть на забор, отделявший их от мира.

Локация: Заброшенная сторожка у дальнего края ограды, за пределами школы, вечер.

Повар Квон Сокхван, сменив свой белый колпак на тёмное пальто, крадучись вышел через потайную калитку в задней стене, известную только ему и, возможно, уборщице. Сторожка была развалюхой, но внутри, в подвале, был оборудован миниатюрный коммуникационный центр.

Его ждал мужчина. Князев. Пятьдесят семь лет, лицо, изрезанное морщинами и шрамами, глаза холодные, как сибирский лёд. Он не был корейцем. Он был связью с той организацией, что послала Квона.

— Отчёт, — бросил Князев без приветствия.
—Начали «Очистку». Убрали одну, Ли Ынджи. Неуклюже, с уколом. Были уверены в своей безнаказанности, — тихо докладывал повар. — Но появились проблемы. Группа старшеклассников. Они не такие слепые. Особенно один — новый, Ким Джисон. Умный, наблюдательный. И Ли Минхо, сын инвестора, но с бунтарскими замашками. Они что-то пронюхали.

Князев хмыкнул. — Подростки. Им что, жизнь не дорога?
—Этим — дорога. И они сплочённые. И… у меня есть подозрение, что они уже что-то нашли. В старых тоннелях.
Лицо Князева стало жестким.— Тогда ускорься. Нам нужны неопровержимые доказательства преступлений Пак Мёнсука и его покровителей, а не трупы детей. Ваша цель — сорвать завесу, а не стать соучастниками. Если эти мальчишки мешают… постарайся их обезопасить. Или используй. Но береги того, Джисона. Его родители были на том лайнере. Это не совпадение. Его убрали, чтобы он не копал. Значит, он копает в нужную сторону.

— У него теперь сестра здесь. Восемь лет. Её привезли как заложницу.
Князев выругался с отборной,многоэтажной русской бранью. — Проклятые гиены. Ладно. За девочкой присматривай. Она может стать ключом или слабым местом. Не дай им её сломать.

Локация: Коридор административного корпуса, этажом выше.

О Мисун, с тряпкой и шваброй, мыла пол. Её руки дрожали, мысли витали в прошлом: палаты, крики, звук катящихся каталок, и тот символ — «близнецы» — на бланках. Она так углубилась в воспоминания, что не заметила, как из кабинета директора вышел Ли Минсок. Ведро с грязной водой стояло на пути. Она задела его локтем.

Ледяная вода хлынула на зеркальные туфли и брюки бизнесмена. О Мисун замерла в ужасе, ожидая взрыва ярости, удара, всего.

Но Ли Минсок лишь медленно посмотрел на неё. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по её лицу, по форме, по именишке. Он не кричал. Он даже не нахмурился.
—Небрежно, — произнёс он тихо, и его голос звучал как скрип льда. — Будьте осторожнее.

Он шагнул через лужу, оставив мокрые следы, и направился в сторону спального корпуса. Уборщица осталась стоять, обливаясь холодным потом. Его реакция была страшнее любой грубости. В ней было полное, абсолютное безразличие к её существованию. Как к насекомому.

Локация: Комната Минхо, несколько минут спустя.

Дверь открылась без стука. Минхо, сидевший на кровати и чинивший наушники, вздрогнул и поднял голову. Отец стоял на пороге, заполняя собой всё пространство. На его брюках у щиколоток тёмным пятном выделялась влага.

— Ты общаешься с этим… сиротой. С Джисоном, — начал Минсок без предисловий.
—Мы в одной комнате, — огрызнулся Минхо, опуская глаза.
—Не умничай. Я видел, как ты с ним говорил. И с другими. С теми, кто устраивал беспорядок. — Отец сделал шаг вперёд. — Твоя задача — учиться, показывать результаты и готовиться к тому, чтобы занять моё место. Не заводить сомнительные знакомства и не лезть туда, куда не следует.

— А куда не следует? — рискнул спросить Минхо, чувствуando, как сердце колотится о рёбра.
Взгляд отца стал пронзительным,будто рентгеновским. — В вопросы, которые тебя не касаются. В историю этой школы. В проблемы других людей. Трагедия семьи Ким — печальна. Но это их судьба. Не делай её своей. Иначе твоя судьба может стать… непредсказуемой.

Он подождал, но Минхо молчал, сжав кулаки под одеялом. Ли Минсок развернулся. — Пятница. Ужин с директором и инвесторами. Ты будешь там. В приличном костюме. И с приличным выражением лица. Ты — моё продолжение. Не забывай.

Он ушёл. Минхо остался сидеть, глядя на дверь. Угроза витала в воздухе, неозвученная, но понятная. «Иначе твоя судьба…» Он думал о банках в подземелье. О протоколах «Очистки». Теперь он понимал: его отец знал. Возможно, не все детали, но знал суть. И одобрял.

Локация: Класс для младших, урок литературы и русского языка.

Пак Ынхи старалась изо всех сил. Её голос был мелодичным, она пыталась вовлечь детей в игру, рассказывая сказку о репке на ломанном, но старательном русском. Но София сидела, уткнувшись лицом в ладони, её плечики вздрагивали. Тихие всхлипы нарушали идиллию.

— София, дорогая, что случилось? — учительница подошла, присела рядом. — Хочешь домой?
—Д-дома нет, — выдохнула девочка, и её голосок разбился о рыдание. — Хочу к маме! К папе!

Ынхи обняла её, но в её жесте была какая-то напряжённость, будто она боялась проявить слишком много искренней нежности. — Они… они в далёком путешествии. А ты здесь, с братом. Мы все тебе поможем.

Но Софию не успокоить. В этот момент в классе появился повар Квон, проходивший по коридору с коробкой продуктов. Услышав плач, он заглянул.

— О-хо-хо! Кто у нас тут такое солнышко загрустило? — его голос пророкотал, настоящий, теплый, в отличие от заученной мягкости учительницы. Он подошёл, достал из кармана халата одну конфету в золотистой обёртке — не школьную карамель, а импортный шоколад. — Держи. Секретный запас шефа. От горьких мыслей.

София, сквозь слёзы, посмотрела на конфету, потом на его доброе, пухлое лицо. Она неуверенно взяла её. Плач пошёл на убыль.

— Спасибо, — прошептала она.
—Не за что, принцесса, — Квон улыбнулся и кивнул учительнице. Они вышли в коридор.

— Тяжёлый случай, — тихо сказал повар, его глаза стали серьёзными.
—Да. И не только из-за потери родителей, — ответила Ынхи, её взгляд стал аналитическим. — Я просматривала её файл. Девочка… необыкновенная. В восемь лет она свободно читает на трёх языках, решает алгебраические задачи за одиннадцатый класс. Её IQ зашкаливает. Она не просто умна. Она гений.

Квон нахмурился. — Это делает её очень ценным объектом для них. Или очень уязвимым. «Сирена» ведь не только калечит. Она ищет тех, кого можно… улучшить. Или сломать, чтобы изучить.

— За ней нужно присматривать, — заключила учительница. — И за её братом.

Локация: Столовая, обед.

Запах тушёной капусты и рыбы. Стаканы с холодным, белым, как мел, молоком на каждом подносе. София сидела с Алисой, но лишь крутила ложкой в тарелке, делая вид, что ест. Алиса уговаривала:

— Нужно кушать, а то не вырастешь! Вот смотри, я съела.
—Не хочу. Не вкусно. Пахнет… больницей, — тихо сказала София.

Джисон, сидевший за соседним столом с другими старшими, видел это. Он встал, подошёл. Все наблюдали. Он взял её тарелку, сел рядом, набрал ложку.
—Открой ротик, Софи. Хотя бы немного. Для меня.

Она посмотрела на него своими огромными, всё ещё красными от слёз глазами и послушно открыла рот. Он покормил её. Два, три, четыре раза. Она делала это для него. Потом покачала головой — больше не может.

— Молодец, — сказал он, гладя её по голове. В его жесте была бесконечная усталость и безграничная решимость.

Он поймал взгляд повара Квона, стоявшего за раздачей. Тот смотрел на них, и в его глазах не было привычной веселой искорки. Было что-то другое. Глубокое, печальное понимание. И, возможно, намёк на солидарность. Затем повар отвернулся, громко забарабанил половником по котлу, снова превратившись в шумного, беззаботного толстяка. Но момент был замечен.

Пока София клевала носом, прислонившись к брату, а остальные ученики механически потребляли свою порцию «лекарства», в воздухе висело невысказанное знание. Игра началась по-настоящему. Фигуры расставлены: гениальный ребёнок, осиротевший брат, группа бунтарей, повар-шпион, учительница с двойным дном и ледяной отец, стоящий за троном. И где-то внизу, в серых тоннелях, ждали своего часа банки с органами и ампулы с жёлтой смертью. Тиканье часов судьбы стало слышно всем.