Почерк смерти

Проснувшись на следующее утро, я больше не чувствовала себя раздавленной. Ярость — вот что теперь текло по моим венам вместо страха. Макс думал, что я «дура», которая купится на его фальшивую заботу, но он забыл, кто учил меня подмечать детали.
Брелок Виолетты в его кармане был не просто трофеем — это была улика. А краска? Ту самую красную краску я сама случайно размазала по куртке Виолетты, когда мы мчались по трассе. Если она на руках у Макса, значит, он прикасался к ней. Силой.
Я начала своё собственное расследование прямо из парижской квартиры. Макс не мог держать её далеко. Ему нужно было видеть плоды своего триумфа. Используя свои старые пароли (он даже не потрудился их сменить, считая меня сломленной), я отследила его перемещения за последние сутки.
Один адрес всплывал постоянно — старый склад в пригороде, официально списанный после пожара.
— Ты проиграл, Макс, — прошептала я, проверяя обойму своего старого пистолета, который тайно вывезла из Лондона. — Ты хотел вернуть «добрую Монику», но вместо этого ты встретишь ту, которую создала Виолетта. И она тебе не понравится. Я буду жестокой.

Я сидела в полумраке парижской квартиры, и в моей голове, словно на доске в полицейском участке, выстраивались улики. Макс. Мой «верный друг». Тот, кто три года приносил мне кофе и цветы, на самом деле всё это время строил клетку вокруг моей души.
— Как же я была слепа, — прошептала я, глядя на свои руки. На них всё ещё виднелись следы той самой красной краски — метка Виолетты, которую Макс так неосторожно «подхватил».
Я открыла ноутбук. Макс всегда гордился своей скрытностью, но он недооценил мою ярость. Я взломала его облачное хранилище, используя дату нашего первого совместного выезда на дело — он всегда был романтиком-неудачником. Внутри я нашла не отчеты, а фотографии. Тысячи снимков меня и Виолетты. Он следил за нами всё это время. Он был тем «третьим», кто всегда стоял в тени нашего безумия.
Последний лог геолокации его телефона вел к заброшенному медицинскому корпусу в пригороде Сен-Дени.
Я встала и подошла к зеркалу. «Конфетная девочка» окончательно испарилась. Я надела черную кожаную куртку, проверила нож ли на месте. Макс хотел вернуть меня, мою «правильную» часть. Но её давно закрасила Виолетта. Жалела ли я об этом? Нет. Мне нравится мой образ. Мне нравилось быть серьезной, сильной. Но толк о в руках Виолетты, я становилось уязвимой кошечкой. Только с ней я хотела растаять. Какой бы я не была, но она плавила мой лед, одним взглядом.

Дорога до Сен-Дени казалась вечностью. Каждая минута промедления жгла меня изнутри сильнее, чем та первая сигарета на лондонском балконе. Я понимала: Макс не сдаст её полиции, он слишком эгоистичен для этого. Он будет держать её в подвале, ломать её, как она ломала меня, надеясь, что я приду к нему за «спасением». «Подожди меня, моя девочка», — шептала я, выжимая газ до упора. Я больше не боялась тьмы. Я сама стала этой тьмой, чтобы вытащить свой свет из лап «доброго» монстра.
Я заехала на заправку, оплатив бензин, я взяла себе кофе. Садясь обратно в машину, я на пассажирском сидении увидела снова красную краску. Сука, он был и тут. Или она? Нет, нет. Это точно был он. Как я сразу не заметила? Я оглядела всю машину, на заднем сидении я увидела маленькую коробочку и таймер. Блять.
—Вот же мразь ты Макс,—прошептала я себе под нос.
Я осмотрела, осталось несколько минут. Она мерзко пикала, раздражая мои уши. Я выкинула её в бак, уехавши с заправки, спустя пару минут, я услышала взрыв. Я хитрее Макс.
Я доезжала, и только молилась что бы Виолетта была жива. Я хотела лично сломать Макса. Я была уверена на все сто, что эта мразь там и он точно касался моей Виолетты. Моей.
Я остановилась не далеко от здания. Я зашла в приложение на ноутбуке с локатором.
«Абонент Макс Архипов от вас в радиусе 5 метров.»
Сука.
Он тут. И он ждет меня. Он знает что я приду. И я приду.

Склад встретил меня тишиной и запахом гари. Я двигалась бесшумно, как тень, чувствуя, как внутри затихает всё, кроме цели. Я нашла её в самом дальнем подвале.
Виолетта сидела на полу, прикованная к ржавой трубе. Её лицо было бледным, на губах кровь и по телу синяки,но когда она подняла голову и увидела меня, в её глазах не было удивления — только горькая гордость за своего «ученика».
— Я же говорила, что ты ходишь кругами, бусинка, — её голос был хриплым, но всё таким же властным.
— Ты недооценила мою наблюдательность, — я подошла к ней, но в этот момент из темноты вышел Макс.
В его руке был шприц, а на лице — та самая маска «друга», которая теперь вызывала у меня тошноту.
— Моника, ты не понимаешь. Она — яд. Я просто хотел очистить тебя от неё. Посмотри, во что ты превратилась! — он указал на мой пирсинг и черную одежду.