Почерк смерти

      Макс стоял передо мной со шприцем, продолжая свою безумную лекцию об «очищении». Но пока он говорил, я смотрела не на него, а на стеллажи за его спиной. Там, среди старого хлама, стояли ящики с маркировкой, которую я видела в сводках по борьбе с наркоторговлей.
— «Очистить» меня? — я горько усмехнулась, не опуская пистолет. — Ты три года строил из себя святого, Макс. А сам в это время крышевал поставки дряни через этот склад? Ты не спасаешь меня, ты просто убирал конкурента в лице Виолетты, которая знала о твоих грязных делах слишком много.
Макс на мгновение замешкался. Его лицо исказилось от ярости. Он понял, что я нашла не только Виолетту, но и его главный секрет.
— Я делал это ради нас! — выкрикнул он, делая шаг ко мне.
— Нет, ты делал это ради себя, — отрезала я.
Я быстро подошла к Виолетте и одним движением вырвала ключи из его кармана, пока он стоял под прицелом. Когда замки щелкнули, Виолетта бессильно повалилась в мои руки. Она была измотана, её тело было покрыто синяками, но взгляд оставался острым.
— Забери телефон в его куртке, бусинка, — прошептала она мне на ухо. — Там все записи его сделок.
Я сделала то, что должна была сделать настоящая Моника — детектив. Я отправила все данные прямым анонимным письмом в отдел внутренних расследований Лондона и Парижа. Через пять минут здание уже окружали те, кого Макс называл своими коллегами.
— Теперь ты действительно «очистишься», Макс. В тюрьме, — сказала я, когда в окна ворвались лучи прожекторов.

Макс сделал шаг ко мне, и я увидела, как его лицо, которое я считала родным три года, окончательно превратилось в маску чудовища. Он сжимал шприц так, будто это был его последний аргумент.
— Ты не выстрелишь, Моника, — прошипел он. — В тебе слишком много «правильного» копа. Ты же помнишь наши дежурства? Помнишь, как мы верили в закон?
— Тот закон, который ты нарушал, торгуя жизнями подростков на этом складе? — мой голос не дрогнул. Я перевела взгляд на ящики за его спиной, где под слоем пыли виднелись знакомые маркировки наркокартеля. — Виолетта вышла на тебя еще в Лондоне, не так ли? Поэтому ты так отчаянно пытался её убрать. Не ради моей «любви», а ради своей шкуры.
Виолетта, вся измотанная, но улыбнулась.Кровь на её губах сделала эту улыбку жуткой, но торжествующей.
— Он жалок, бусинка. Он предлагал мне сделку: я исчезаю, а он получает тебя и свои грязные деньги. Он думал, что я продам тебя.
Макс взревел и бросился на меня, но я была готова. Я не стала стрелять на поражение — он не заслуживал быстрой смерти. Я ударила его рукояткой пистолета в висок, а затем, когда он пошатнулся, добавила точный удар ногой в колено. Он рухнул на бетон, выронив шприц.
Я не теряла ни секунды. Схватив ключи, выпавшие из его кармана, я бросилась к Виолетте. Мои руки дрожали, когда я отпирала ржавые замки. Как только последняя цепь упала, Виолетта навалилась на меня всей тяжестью своего израненного тела.
— Ты пришла... — прошептала она, вжимаясь лицом в мой воротник. — Мой лучший шедевр... ожил.
Но Макс уже пытался подняться. Его глаза горели безумием.
— Вам не уйти! Весь отдел знает, что ты здесь, Моника! Я скажу, что ты — её сообщница!
Я обернулась, вытирая кровь Виолетты со своей щеки.
— О, они уже знают правду, Макс. Я включила диктофон на телефоне еще пять минут назад. И всё, что ты наговорил про «очищение» и свои сделки, уже ушло в облако отдела внутренних расследований.
Вдалеке послышался вой сирен. Настоящих. Французская жандармерия ехала не за нами. Они ехали за «оборотнем в погонах».

Я подхватила Виолетту под руку, помогая ей идти к выходу через запасной тоннель. Сзади остался Макс, скулящий от боли и осознания своего краха. Я чувствовала, как Виолетта крепко сжимает мою ладонь, несмотря на слабость. «Мы это сделали», — билось в моей голове. Мы вышли в холодную парижскую ночь, и я впервые не прятала лицо. Макс отправится за решетку, его имя будет смешано с грязью, а мы... мы станем призраками. Последняя зацепка была уничтожена. Теперь у нас остался только один путь — туда, где никто не знает наших имен.
Мы приехали с Виолеттой в квартиру. Пока она была в душе, я готовила нам вкусный ужин. Я была самой счастливой. После душа, она вышла в одном белье и мягко обняла меня за талию. Она казалось мне сейчас такой уязвимой, как кошка.
—Спасибо тебе за всё, я правда полюбила тебя, сильно..—она шептала теплом мне в шею.
—И я тебя моя любовь.
Наши губы слились в поцелуи. Ужин так и остался на плите, пока мы наслаждались друг другом в спальне. Это была самая лучшая ночь в моей жизни, с самой лучшей девушкой. Я уснула в её объятиях. Только мы вдвоем.