Глава I Личный контракт
Ночь над Чикаго не была тёмной — она была холодной. Город светился где-то далеко, размытым пятном огней, словно напоминал: мир продолжает жить, пока кто-то умирает в тишине.
Монолог Агента 47
Если верить Бенджамину Тревису, Диана Бёрнвуд совершила измену, забрав с собой ценный ресурс - девушку по имени Виктория. Я должен устранить Диану и вернуть девушку. От себя: Диана спасла мне жизнь. Повод для её устранения серьёзный, но я не рад этому поручению. Впредь я буду упоминать её как "цель". Я не должен вовлекаться в это эмоционально.
Я стоял на окраине усадьбы Дианы Бёрнвуд и изучал периметр. Высокая ограда. Камеры. Датчики движения. Патрули. Ухоженные сады — слишком аккуратные, чтобы быть просто украшением. Здесь каждая линия служила безопасности. Каждая тень была просчитана.
Диана много лет была моим координатором в Международном Контрактном Агентстве. Она обеспечивала прикрытие. Я — безупречное исполнение. Мы работали как механизм: без эмоций, без вопросов, без лишних слов.
Но в августе она ударила по Агентству так, как не осмеливался никто. Уничтожила критически важные записи, вскрыла данные, сорвала связи. И исчезла.
МКА оправилось. И выследило её.
Контракт был прост. Личный.
Голос Бенджамина Трэвиса прозвучал в наушнике ровно, без нажима — так говорят люди, уверенные, что их слова не обсуждают.
— Рад, что ты взялся за это задание, — сказал он. — Диана зашла слишком далеко. Предательство должно быть наказано.
Он говорил о ней так, будто речь шла не о человеке, а о дефекте системы.
— Есть ещё один пункт. Девушка по имени Виктория. Собственность Агентства. Забрать. Доставить целой и невредимой. Она представляет... особую ценность.
«Ресурс», — подумал я.
— Это работа не для молота, — добавил Трэвис. — А для скальпеля.
Для меня.
Я подъехал к усадьбе на фургоне с мороженым. Самый правильный камуфляж — тот, который никто не воспринимает всерьёз. Водитель успел повернуть голову. Потом — уже нет. Это не было жестокостью. Это была необходимость. Фургон был ключом, не трофеем.
Сады приняли меня тишиной. Охранники переговаривались по рации, обсуждали камеры, датчики, новые распоряжения мисс Бёрнвуд. В их голосах не было паники, но нервозность звучала отчётливо. Диана всё проверяла сама.
Я двигался низко и спокойно. Тени. Укрытия. Отвлечение звуком — короткое, точное. Один из охранников окликнул меня, решив, что перед ним свой. Я не ответил. Ответ — роскошь.
Я сблизился, лишил его сознания и спрятал тело так, чтобы его не нашли сразу. Не из милосердия. Из расчёта. Тревога здесь означала бы конец миссии.
Форма охранника легла на меня чужой кожей. Она открывала двери, но не делала меня своим. Я держал дистанцию. Люди лучше всего чувствуют фальшь, когда подходят слишком близко.
Теплица была переходной зоной — границей между внешним периметром и домом. Здесь охранники говорили свободнее. О странной девочке. О том, что она почти не выходит. Не ходит в школу. У неё нет друзей. Даже для них это звучало неправильно.
Её не охраняли. Её держали.
Я провернул вентиль. Металл скрипнул — достаточно громко, чтобы вызвать реакцию. Когда охранник подошёл проверить, он исчез так же тихо, как и первый.
Дом встретил меня камерами. Здесь охрана не смотрела — она слушала мониторы.
Комната наблюдения была сердцем системы. Один человек за пультом. Несколько экранов. Контроль доступа. Я нейтрализовал его и отключил безопасность. Камеры погасли. Дом ослеп.
Ключ-карта начальника службы безопасности открыла путь наверх.
На втором этаже было слишком спокойно. Эта тишина не защищала — она ждала.
Диана находилась в ванной. Без охраны. Без укрытия. В месте, где человек остаётся наедине с собой.
Я поднял оружие. Выстрел прозвучал глухо, как точка в конце давно написанного предложения.
Но контрольного выстрела не было.
Диана упала. Кровь смешалась с водой. И всё же её голос остался ясным.
— Ты должен забрать Викторию... — сказала она. — Я вытащила её от врачей. Они называли это лечением. Это был проект.
Она смотрела на меня, словно знала, что я всё ещё слушаю.
— Я рассчитывала, что ты поймёшь. Письмо... возьми письмо. Там всё. И, пожалуйста... не дай Трэвису получить её.
Я опустил оружие.
— Зачем? — спросил я.
Не потому, что мне нужны были детали. А потому, что это был последний шанс понять, где заканчивается приказ и начинается ловушка.
— Она не должна стать такой, как ты, — ответила Диана.
Она попросила обещание.
Я дал его.
Письмо было тёплым от её руки. Я спрятал его так же аккуратно, как прячут оружие. Затем нашёл Викторию.
Она смотрела на меня без слёз. Страх, который не кричит. Усталость, которой не должно быть у ребёнка.
— Где Диана? — спросила она.
Я не ответил. Сейчас важна была не правда. А расстояние.
Мы покинули усадьбу вместе. И вместе с нами её покинул старый порядок.
Где-то далеко Бенджамин Трэвис уже начинал понимать, что контракт перестал быть выполнимым. Что «скальпель» внезапно режет не в ту сторону.
Личный контракт больше не был контрактом.
Он стал выбором.
