Хиллер

Цитата:
— Ты хоть понимаешь, что тебе сорок лет стукнет, а ты так и сдохнешь один, с этими железками в обнимку? Бабу тебе надо, Чжун Хо. Живую. Тёплую. Которая заставит тебя срать перестать на высоте третьего этажа.
— Я не сру на высоте.
— Это метафора, дебил.

---

Ночь в этом городе воняла.

Чжун Хо сидел на кондиционере, свесив ноги в пустоту двадцать второго этажа, и смотрел, как Сеул переваривает очередной день. Где-то внизу, в кишках улиц, переваривались люди — спешили по домам, жрали рамён в круглосуточных забегаловках, трахались, рожали, умирали. Чжун Хо наблюдал за этим с холодным любопытством натуралиста, который изучает муравейник перед тем как наступить.

Он поправил очки — «умные», мать их, хотя умными они были ровно настолько, насколько позволяла Аджумма, которая сейчас сидела в своем подвале и, сука, вязала.

— Ты там уснул или любуешься луной? — голос в наушнике хрустел чипсами. — Я тебе пять минут назад скинула координаты. Пять минут, Чжун Хо. За это время можно было уже три раза сходить налево и один раз раскаяться.

— Я на месте, — Чжун Хо даже не пошевелился. — Объект в спальне. Свет горит. Смотрит телевизор.

— И кого мы пасем? — Аджумма хрустела с нарастающим остервенением. — Опять какого-нибудь министра с геморроем?

— Продюсера с «Мунхва». Говорят, у него дома компромат на главу налоговой.

— Компромат, — фыркнула Аджумма. — Слушай, мальчик мой золотой, я за свою жизнь столько этого компромата перелопатила — можно было бы весь Чхонвадэ обклеить. Знаешь, что на самом деле у этих козлов?

— Что?

— Фотки их любовниц и счета в швейцарских банках. Всё. Ничего нового под луной. Скукотища.

Чжун Хо промолчал. Он уже две недели не брал нормальных заказов. Только «компромат», «наблюдение», «достать документы». Халтура. Аджумма говорила, что рынок просел, что все боятcя после того дела с депутатом, но Чжун Хо знал правду. Ей просто нравилось, когда он сидел на крышах и не лез в серьезное дерьмо. Она, сука, заботилась о нем.

В свои сорок девять с хвостиком Аджумма умудрялась быть единственным человеком, которого Чжун Хо не хотелось придушить через пять минут разговора. Хотя иногда хотелось. Особенно когда она начинала вязать и говорить одновременно.

— Принято, — вдруг сказала она, и голос её изменился. Хруст прекратился. — Чжун Хо, вали оттуда. Заказ отменяется.

— Чего? — он нахмурился. — Я только залез.

— Говорю, хрен с ним, с продюсером. Есть работа интереснее. Иди на базу.

— Я на задании.

— Ты на жопе сидишь, а не на задании. Давай, шевели копытами. Серьезный разговор.

Чжун Хо выдохнул, сплюнул вниз и через три минуты уже растворялся в вентиляционной шахте. Город глотал его, как змея глотает мышь — бесшумно и без остатка.

---

База пахла озоном, старым железом и жареной лапшой.

Чжун Хо ненавидел этот запах, но другого дома у него не было. Подвал бывшего завода, заставленный серверными стойками, мониторами и проводами, которые тянулись по полу, как щупальца спрута. Аджумма сидела в своём кресле — старом, продавленном, обмотанном скотчем — и сосредоточенно вязала.

На экранах перед ней мелькали десятки кадров: чья-то спальня, чей-то офис, чья-то кухня. Аджумма жила чужими жизнями, как другие живут мыльными операми.

— Явился, — она даже не подняла голову. — Есть будешь? Кимпаб вчерашний. Слева.

— Не хочу.

— Хочешь. Ты всегда хочешь, просто привык отказываться, потому что в детстве недодали.

Чжун Хо скинул куртку, повесил на спинку стула и сел на корточки у стены. Привычка, от которой Аджумма бесилась. Она считала, что человек, который ест на корточках, никогда не выбьется в люди.

— Сядь нормально, — сказала она, не глядя.

— Говори, что за заказ.

Аджумма отложила вязание. Спицы звякнули о стол. Она повернулась к нему — лицо у неё было усталое, под глазами мешки, на лбу блестел пот от жары, которую создавали серверы. Но глаза горели. Глаза у неё всегда горели, когда пахло жареным.

— Слушай сюда, — она взяла со стола потрепанный блокнот. — Заказчик серьезный. Не из наших. Не из полиции. Не из этих, с воротничками.

— Из каких?

— Из журналюг. Старая школа. Те, кто еще помнит, что такое бумажные архивы и настоящие расследования.

Чжун Хо молчал. Он знал этот тон. Сейчас будет что-то дерьмовое.

— Заказ на ДНК, — сказала Аджумма. — Конкретной девки.

— ДНК? — Чжун Хо дернул бровью. — Это к медикам. Я курьер, а не лаборант.

— Не в лаборатории. Надо принести биоматериал. Волосы. Слюну. Кровь. Что сможешь. Оплата — триста штук.

Чжун Хо присвистнул сквозь зубы. Триста штук за волосы какой-то бабы — это не заказ, это подстава с большой буквы «П».

— Кто она?

Аджумма протянула ему фотографию. Обычная бумажная фотка, распечатанная на дешевом принтере. Чжун Хо взял, повертел.

Девушка. Лет двадцать пять — двадцать семь. Волосы светлые, собранные в хвост. Глаза большие, круглые, как у совы. Улыбается так, будто ей только что сказали, что мороженое бесплатно. Стоит на какой-то остановке, в дурацком пальто, и размахивает руками.

— И кто это?

— Репортерша, — Аджумма взяла спицы, но вязать не начала — просто крутила их в пальцах. — Чхэ Ён Шин. Работает в газетёнке «Someday News». Знаешь такую?

— Не читаю газет.

— Зря. Там пишут про звезд. Кто с кем трахается, кто развелся, у кого целлюлит на заднице. Помойка.

— И кому понадобилась ДНК помоечной репортерши?

Аджумма помолчала. Потом встала, подошла к столу, налила себе холодного чая из заварного чайника. Чайник был старый, с отбитым носиком, но она его любила. Говорила, что такие вещи приносят удачу.

— Заказчик — Ким Мун Хо, — сказала она, не оборачиваясь. — Звезда телеканала ABS. Лицо с экрана. Лауреат премий. Тот самый, который в прошлом году раскопал схему с подкупом судей.

Чжун Хо молчал, переваривая.

— И этому звездному пидору нужна ДНК девки, которая пишет про то, у кого член кривой?

— Именно, — Аджумма обернулась. — И знаешь, что самое веселое?

— Что?

— Он не хочет, чтобы она знала. Заказ анонимный. Через цепочку. Но я пробила. Это он. Ким Мун Хо собственной персоной платит триста штук за волосок с башки этой дуры.

Чжун Хо снова посмотрел на фото. Девушка на остановке по-прежнему улыбалась. Дурацкое пальто, дурацкая улыбка, дурацкие глаза. Ничего особенного.

— Может, она его внебрачная дочь? — предположил он.

— Может. А может, он хочет проверить, не его ли это ребенок от какой-нибудь прошлой любви. А может, она знает что-то, чего не должна знать, и он ищет компромат на неё. А может... — Аджумма сделала паузу, — ...это связано с тем старым делом.

— С каким?

— С тем, о котором ты не знаешь.

Чжун Хо напрягся. Аджумма имела привычку недоговаривать. Она кормила его информацией дозированно, как психиатр кормит таблетками буйного пациента.

— Рассказывай.

— Не сейчас. — Она села обратно в кресло, натянула на колени недо вязаный шарф. — Сначала возьми заказ. Принеси мне её ДНК. Любым способом. А там посмотрим.

— Я не работаю вслепую.

— Работаешь, — отрезала Аджумма. — Ты всегда работал вслепую. Просто раньше тебе было плевать, а теперь вдруг зачесалось?

Чжун Хо промолчал. Она была права. Раньше ему было плевать. Заказ есть заказ. Деньги есть деньги. А остальное — не его дело.

Но что-то в этой фотографии его зацепило. Может, глаза. Слишком живые для этого города. Слишком тёплые для этой холодной страны.

— Ладно, — сказал он. — Беру.

— Умничка, — Аджумма снова взялась за спицы. — Тогда слушай вводные. Живёт она с отцом. Адвокат Чхэ Чи Су. Держит адвокатскую контору и кафе на первом этаже. Кофе там, говорят, дерьмовый, но клиенты ходят. Девка работает в «Сомедэй ньюс», редакция в центре. График ненормированный, потому что она идиотка и лезет во всё подряд. Вчера, например, пыталась снять скандал в ночном клубе, вышвырнули охранники.

Чжун Хо слушал, запоминал. В голове уже выстраивался маршрут, точки входа и выхода, варианты.

— Просто волосы? — уточнил он.

— Просто волосы. С корнем, если можно. Но аккуратно. Чтоб не заметила.

— Легко.

— Легко, — передразнила Аджумма. — Ты сначала на неё посмотри, потом говори. У неё чуйка, как у бездомной собаки. Она за версту чувствует опасность. Детдомовское прошлое, приёмные семьи, всё такое.

Чжун Хо снова взглянул на фото. Детдом. Приёмные семьи. Он знал, что это такое. Не по рассказам.

— Ближе к делу, — сказал он. — Сроки?

— Вчера. Заказчик нервный. Хочет всё и сразу. Такие обычно либо с жиру бесятся, либо реально боятся.

— Чего ему бояться?

— Не знаю, — Аджумма пожала плечами. — Но если Ким Мун Хо, у которого рыло в пуху и связи до небес, боится какой-то мелкой репортерши, значит, она действительно может быть опасной.

— Для него?

— Для системы, Чжун Хо. Для всей этой гнилой системы, в которой мы с тобой копошимся, как черви в говне.

Она произнесла это спокойно, даже буднично. Как говорят о погоде или о ценах на рис. Но Чжун Хо знал: Аджумма так просто не волнуется. Если она завелась, значит, дело серьезное.

— Триста штук, — повторил он, скорее для себя.

— Триста. И бонус — я расскажу тебе, что на самом деле случилось в девяносто втором. С твоим отцом.

Чжун Хо замер.

В подвале стало тихо. Только гудели серверы, переваривая терабайты чужой жизни, и где-то капала вода из старой трубы.

— Ты шутишь?

— Я, мать твою, похожа на клоуна? — Аджумма отложила вязание и посмотрела ему прямо в глаза. Впервые за долгое время — без сарказма, без усмешки. — Я знаю больше, чем говорила. Но пока ты не был готов. А теперь, кажется, пришло время.

— Почему?

— Потому что эта девка, — она ткнула спицей в фотографию, — она не просто так появилась. И Ким Мун Хо не просто так зашевелился. Все нити тянутся к одному клубку. И если мы его распутаем...

— То что?

— То либо сдохнем, — Аджумма улыбнулась, и улыбка у неё была нехорошая, — либо наконец узнаем правду.

Чжун Хо смотрел на фото. Девушка с остановки улыбалась, не зная, что через несколько часов за ней придет тень. Что тень эта будет следить за каждым её шагом, считать удары её сердца, запоминать запах её волос.

— Её зовут Чхэ Ён Шин, — сказала Аджумма. — Запомни это имя. Оно может стоить нам жизни.

— Красивое имя, — Чжун Хо убрал фото в карман.

— Ты бы ещё сказал, что глаза у неё красивые, — фыркнула Аджумма. — Влюбишься ещё, дурак.

— Я не влюбляюсь.

— Все так говорят. А потом тащат баб на базу и показывают им серверные стойки, как будто это цветы.

Чжун Хо встал, надел куртку. В кармане лежала фотография — тёплая, почти живая.

— Я пошёл.

— Иди, — Аджумма снова взялась за спицы. — И смотри там. Не убей её случайно. Она нам нужна живая.

— Для чего?

— Для всего, — сказала Аджумма, не поднимая глаз. — Для всего, Чжун Хо.

Он вышел в ночь, и город снова принял его в свои объятия — холодные, равнодушные, привычные.

Где-то далеко, в своей уютной комнате над кафе, спала девушка с глазами совы. Она видела сны о чем-то хорошем — наверное, о море или о детстве, которого у неё не было.

Чжун Хо поднялся на крышу и посмотрел в сторону её дома. Ветер трепал волосы, пахло выхлопными газами и жареной курицей из круглосуточного ларька.

— Чхэ Ён Шин, — тихо сказал он в пустоту. — Кто же ты такая, мать твою?

Имя повисло в воздухе, смешалось с городской гарью и улетело в ночь, к неоновым огням и холодным звёздам.

Начиналась охота.

Только Чжун Хо ещё не знал, что в этой охоте дичь будет не той, кого ловят.

---

Продолжение следует...