Глава 13. Плата за побег
Они выбрались из библиотеки на рассвете. Небо над городом было тусклым, будто неуверенным в себе, без цвета и звуков. Солнце всходило тяжело, будто сквозь слой забытого времени. Но всё же это был свет. Живой, настоящий. И он бил по глазам, как нечто забытое, почти невозможное.
Кэм шёл вперёд, молча, с напряжёнными плечами. Он не оборачивался. Нэйт — за ним, будто привязанный к тени друга. Он чувствовал, как каждая секунда после выхода что-то стирает. Мысли ускользали. Ощущения размывались. Как будто он оставил в библиотеке не только часть себя — а целые этажи памяти.
Их шаги звучали глухо на пустых улицах. Город был всё таким же безжизненным. Но теперь он казался менее враждебным. Или — наоборот — более внимательным.
На пересечении двух пустых дорог они остановились.
— Сколько… — начал Нэйт, — сколько мы были там?
Кэм повернулся. Его глаза были усталыми. Но в них ещё теплилось то, что Нэйт почти утратил: узнавание.
— Не знаю. Может, ночь. Может, неделя. А может, всю жизнь.
Нэйт присел на обломок скамейки. Он держался за виски, будто пытаясь сжать свою голову, чтобы сохранить в ней остатки.
— Я не помню… её имени.
— Чьего?
— Той, кто исчезла. Мы искали её. Мы… я чувствую, что она была. Но не могу назвать.
Кэм медленно опустился рядом.
— Значит, библиотека всё же взяла плату.
Они молчали. Ветер нес по улице клочки бумаги, сухие листья, и — как показалось Нэйту — строчки чужих голосов, обрывки слов:
«Помни…»
«Не оставляй…»
«Я здесь…»
Он сжал кулаки.
— Это неправильно. Мы вернулись. Но мы не целы.
Кэм кивнул.
— Так всегда бывает. Всё, что имеет ценность, требует цены.
— Но я не выбирал, что отдать, — прошептал Нэйт.
Он вскочил. Сердце билось яростно.
— Это была не сделка. Это было воровство.
— Или ты просто не понял, что подписал, — отозвался голос.
Они обернулись. Из-за угла вышел мужчина — седой, высокий, в поношенном пальто. Его лицо было покрыто тонкой сетью морщин, но глаза… глаза были бездонными. Словно он знал больше, чем можно вынести.
— Кто вы? — спросил Кэм.
— Один из тех, кто вернулся. Один из немногих, кто дошёл до конца.
— И что теперь? — с вызовом спросил Нэйт. — Мы будем так жить? С провалами? С пустотами?
— Память — не книга, — ответил незнакомец. — Её нельзя перелистать назад без последствий. Но иногда… она пишет себя заново.
Он протянул Нэйту тонкую записку.
На ней — только одно имя.
«Эли.»
Нэйт замер. Внутри — как будто что-то кольнуло, но не болью, а теплом.
Знакомым. Нечётким. Прекрасным.
— Кто она? — спросил он. — Я…
— Вспомнишь, когда будешь готов, — ответил мужчина. — А пока — иди.
Город больше не держит вас. Но путь вперёд — будет не легче.
Он ушёл, оставив за собой еле слышный след шагов и запах старой бумаги. Они сели в машину. Мотор завёлся не сразу, но с третьего раза фары вспыхнули, и пыль поднялась с дороги. Город за спинами становился всё меньше.
Кэм вёл молча. Нэйт смотрел в окно, сжимая лист с именем в руках.
Он знал: его выкуп ещё не завершён.
Боль ещё придёт.
Но теперь у него было имя. И путь.