Глава 5 - Первые потери
В библиотеке наступило утро, если можно было так назвать лёгкое посеребрение света в закопчённых окнах. День и ночь теряли своё значение в этом месте — время здесь шло не по часам, а по дыханию стен, шелесту страниц, редким замираниям, когда казалось, что здание слушает.
Нэйт сидел на полу между рядами, окружённый книгами, в которых так и не нашёл ничего знакомого. Его пальцы медленно перелистывали страницы, но мысли скользили мимо, не задерживаясь. Он пытался записать в блокноте дату — просто ради привычки, — и вдруг понял, что не помнит, какой сегодня день недели. Он вздрогнул.
— Эй, Кэм, — позвал он, подняв голову. — Какой сегодня… день?
Кэм, копаясь в ящике у дальней стены, замер. Он медленно повернулся.
— Что?
— Ну... просто день недели. Четверг? Пятница?
Кэм нахмурился.
— Понедельник, вроде бы. Хотя... — он замолчал, и в его лице мелькнуло то же выражение, что и у Нэйта: лёгкий страх.
— А какой у нас был день, когда мы приехали?
Молчание.
— Мы приехали в... — Нэйт замолк. — Кажется, вчера. Но… я не уверен. Всё сливается.
Он поднялся, как будто стоя можно легче вспомнить. Но это не помогло. Всё, что раньше было опорой — даты, числа, временные координаты — исчезло, как стертые надписи на доске. Только размытое чувство "недавно" и "давно" жило в голове, без чётких привязок.
— Мы здесь... три дня? Или пять? — спросил он уже больше себя, чем друга. — Или... одну ночь?
Кэм отложил книгу, подошёл ближе.
— Ты замечал, что время здесь не просто тянется? Оно... откусывает. Сначала по чуть-чуть. Как будто библиотека пробует, насколько ты крепкий.
Нэйт слабо усмехнулся, но усмешка была натянутой.
— По-моему, она уже решила, что я вкусный.
Он сел обратно и уткнулся в ладони.
— Сегодня я забыл свой адрес. Я просто... хотел записать его на полях. И понял, что помню только первые буквы. Остальное будто вымыло. Как будто кто-то стёр это изнутри.
Кэм молча кивнул.
— Я читал дневник одного из старых посетителей. Там была фраза: "Она берёт только то, что ты не держишь крепко". Может, в этом дело. Если отпустишь — теряешь. Если не успеешь закрепить — сотрётся.
— Тогда нам надо всё записывать, — резко сказал Нэйт. — Всё. Имена, даты, ощущения. Всё, что приходит в голову. До того, как она это возьмёт.
— Уже поздно для некоторых вещей, — тихо ответил Кэм.
Они переглянулись. Библиотека вокруг будто замерла. Тишина стала гуще.
Нэйт вздрогнул — его рука, до этого лежавшая на книге, будто на миг онемела. Он резко убрал её, как от ожога.
— Ты чувствуешь, что она... как будто живая? — спросил он. — Не в смысле метафоры. По-настоящему.
Кэм кивнул.
— Я чувствую это с самого начала. Как будто здесь есть нечто. Оно наблюдает. Но не глазами. Не из углов. А через полки, через бумагу. Через каждую букву.
Нэйт обвёл взглядом ряды. Казалось, книги стали ближе. Или это стены придвинулись? Всё начало казаться немного теснее, немного глуше.
Он схватил блокнот и начал судорожно писать: Имя: Нэйтан. Друг: Кэм. День: не знаю. Память уходит.
Кэм положил руку ему на плечо.
— Мы выберемся, — сказал он. — Но сначала надо понять, как именно она это делает.
Нэйт смотрел на слова на бумаге, как будто те могли защитить его от дальнейшего забвения.
Но в глубине сознания уже начали растворяться другие мелочи: аромат любимого кофе, имя первого учителя, день рождения сестры. Всё, что раньше казалось незыблемым, теперь уплывало — медленно, но неотвратимо.
И библиотека, казалось, дышала всё ближе.