Мятные следы

Он попал в ловушку, которую сам же и спроектировал. Ирония была настолько горькой, что Джисон чуть не рассмеялся, прижавшись спиной к холодной бетонной стене склада. Запах машинного масла и пыли щекотал ноздри. Снаружи, за роллетами, слышались шаги. Неторопливые, тяжёлые. Не патруль. Один человек.

Ли Минхо.

Джисон сжал в руке флешку с данными по нефтяным контрактам. Его последняя работа. И его первая настоящая ошибка. Он доверился не тому информатору. Его продали. И теперь детектив был здесь.

Роллета с скрежетом поползла вверх, впуская внутрь полосу уличного света и длинную тень. Джисон замер, слившись с тенью от станка.

— Выходи, — прозвучал голос. Негромкий. Без злобы. Без триумфа. Как констатация. — Я знаю, что ты здесь.

Джисон молчал. Он мог попытаться выстрелить — пистолет был у него за поясом. Мог броситься на прорыв. Но его ноги словно вросли в пол. Любопытство. Проклятое, неудержимое любопытство.

— Ты оставил след у входа, — продолжал Минхо, делая шаг внутрь. Его силуэт вырисовывался в проёме. — Капля крови на ржавом гвозде. Неосторожно.

Джисон невольно коснулся пореза на ладони. Да, неосторожно.

— Это уже не игра, Хан Джисон, — имя прозвучало в темноте как выстрел. — Тебя продали. Твои же «партнёры» хотят, чтобы эта флешка исчезла вместе с тобой.

Сердце Джисона упало. Он знал. Чёрт возьми, он сам это подозревал. Но слышать это из уст детектива… это придавало словам жуткую окончательность.

Он сделал шаг из тени. Свет от уличного фонаря упал на его лицо. Минхо не двинулся. Его пальто было расстёгнуто, но руки он держал на виду. Без оружия.

— Почему ты один? — спросил Джисон. Его голос прозвучал хрипло от напряжения. — Где спецназ? Где аплодисменты?

— Это не их дело, — просто ответил Минхо. Его взгляд бегло скользнул по порезу на руке Джисона. — Это между нами.

Тишина повисла тяжёлой тканью. Где-то капала вода. Шаги Минхо эхом отдавались в пустом пространстве, когда он сделал ещё шаг.

— Отдай флешку, — сказал он. — И исчезни.

Джисон засмеялся. Коротко, беззвучно.
—Что?
—Данные на ней — подделка. Я проверил источник за час до встречи твоего информатора. Тебя подставили дважды. Первый раз, отправив сюда. Второй раз, дав фальшивку, чтобы ты, даже сбежав, стал мишенью для тех, кто её купит.

Ледяная волна прошла по спине Джисона. Он не проверил. Он был так уверен в себе, так опьянён погоней… и тем вниманием, которое уделял ему этот детектив.

— Почему? — выдохнул он. — Почему ты мне это говоришь? Твоя работа — поймать меня.

Минхо замер в паре метров от него. Его лицо было похоже на маску в полумраке, но глаза… глаза жили своей собственной, бурной жизнью.
—Моя работа — добиться справедливости. Твой арест сейчас не будет справедливостью. Это будет убийство. А я… — он сделал паузу, будто впервые слыша эти слова, — я не хочу быть тем, кто тебя убьёт.

Слова повисли в воздухе, материальные и острые. Джисон чувствовал, как его собственная маска — маска циничного, всезнающего артиста — даёт трещину. Перед ним стоял не просто полицейский. Стоял человек, который видел дальше преступления. Который видел его.

— Что ты хочешь взамен? — спросил Джисон, и его голос дрогнул.

— Правду. Один ответ. Честно.

— Спрашивай.

— Почему кражи? Почему этот театр? У тебя есть талант. Ум. Почему не что-то… законное?

Джисон долго смотрел на него. Потом его плечи слегка опустились.
—Потому что в законном мире всё можно купить. Доверие, репутацию, невиновность. А в моём мире… всё можно только украсть. Мгновение удивления. Чувство контроля. Взгляд человека, который считает, что знает все правила, пока я не покажу ему, что их не существует.

Минхо слушал, не перебивая. Его собственный железный контроль дал трещину — он медленно сжал и разжал кулак.
—И мой взгляд? Он тоже часть твоего трофея?

Джисон встретил его глаза.
—Твой взгляд… это не трофей. Это зеркало. И смотреть в него страшнее, чем в дуло пистолета.

Гудок автомобиля с улицы заставил их обоих вздрогнуть. Заклинание рухнуло. Минхо резко кивнул в сторону чёрного хода.
—Через пять минут здесь будет наряд. Уходи. И… залечи руку.

Джисон не двинулся с места.
—Ты нарушаешь все свои принципы.

— Я знаю, — тихо сказал Минхо. — Теперь и ты знаешь. Теперь у нас есть друг над другом власть.

Джисон отступил вглубь темноты, к запасному выходу. На пороге он обернулся.
—Следующая встреча будет другой.

— Я знаю, — повторил Минхо, всё так же глядя на то место, где Джисон только что стоял.

Когда скрип шагов стих, Минхо подошёл к тому месту, где стоял Джисон. На полу, рядом с каплей его крови, лежала смятая обёртка от мятного леденца. На этот раз пустая. Минхо поднял её. Он не положил в пакет для улик. Он зажал в ладони, чувствуя шуршание фольги о кожу.

Он отпустил его. Сознательно. Нарушил закон, переступил черту, которую сам же и провёл всю свою жизнь. И единственное, что он чувствовал, наблюдая, как исчезают следы Джисона в ночи, — не раскаяние, а странное, тихое освобождение. Линия между ними была больше не между преступником и детективом. Она была тоньше. Опаснее. Она стала линией между двумя одинокими вселенными, которые начали неудержимое, роковое притяжение.

Вернувшись в пустой участок, Минхо написал в отчёте: «Подозреваемый скрылся. Улики отсутствуют». И вложил в папку пустую обёртку от конфеты. Первую улику, которую он прятал не от правосудия, а от самого себя.