Отголоски прошлого

От лица Зиринити Андерсон:

Такси бесшумно рассекало дороги Лондона и остановилось у моего дома. Выбравшись из машины и бросив водителю вялое «спасибо», я побрела к калитке.
Не дойдя, обернулась. Напротив, как и прежде, возвышался особняк Идальго, а рядом – дом Лонгов.
Три крепости, хранящие столько воспоминаний. Перед глазами проявились моменты «Вот Харпер, вихрем влетает в мою комнату, стаскивает с дивана, и мы, смеясь, завтракаем у меня на кухне. Потом появляется Зак с горой свежей выпечки, и наши болтовни затягиваются до тех пор, пока мы, спохватившись, в панике не собираемся в школу» Одинокая слеза скатилась по щеке. Как бы ни было прекрасно то время, оно прошло. Нужно двигаться дальше.

Но что-то грызло изнутри, я скучала по той теплоте, что дарила мне Перри. Зак бы не хотел, чтобы мы так рассорились. Может, стоит извиниться? Хотя бы за те обидные слова, что я выпалила в присутствии Китнисс и Брианны. Им вовсе не нужно было это слышать. Погрузившись в раздумья, я не заметила, как оказалась у дома Харпер.

Громадные ворота возвышались надо мной. Рука дрогнула, потянувшись к кнопке домофона, но я отдернула её, услышав крики из дома. Опять эта девчонка ссорится с родителями. Не в первый раз и, наверняка, не в последний. Раньше она всегда бежала ко мне, куда же она пойдет сейчас? Дома она точно не останется. Хотя, её родители – не злые люди, я знаю их с детства. Просто Харпер любила бунтовать и преувеличивать.

Наши родители – мои, Харпер и Зака – партнеры. У них общая биржа недвижимости. Они – друзья с юности, вместе прошли огонь и воду, вместе поднялись на вершину. А потом каждый продолжил свой род. Так появились и мы. Наша дружба зародилась с пеленок и продолжалась все мои семнадцать лет.
Из транса меня вырвал звук распахнувшихся дверей, и я, сама не знаю как, за секунду оказалась у своей калитки, так и не решившись навестить подругу. Быстро забежав домой, я тяжело вздохнула.

От лица Харпер Идальго:

Добравшись до дома, мы с Лео расстались: он направился к дому для прислуги, а я – к своему особняку. И нет, это не хвастовство, просто дом был действительно впечатляющим.

Едва я переступила порог, как на меня налетела Мина,  дочь моей старшей сестры Шарлотты.

– Мина! – воскликнула я, с восторгом подбросив девочку в воздух и крепко обняв.

– Харпер, дедушка опять на тебя злится, и мне немного страшно, – прошептала племянница, глядя на меня своими огромными глазами олененка. Один этот взгляд говорил о том, что меня ждет непростой разговор.

Успокоив ребенка легким поцелуем в лоб, я прошла вглубь дома и заглянула на кухню.

Мама и Шарлотта о чем-то тихо беседовали за чашками чая.

– Лотти, что за честь? Какими судьбами ты удостоила нас своим присутствием? – с притворной насмешкой произнесла я. Это был наш привычный стиль общения.

Женщины обменялись взглядами. Шарлотта поднялась из-за стола, подошла ко мне и положила руки на мои предплечья.

– Сестренка, сейчас не время для шуток, – в ее глазах плескалась безумная тревога. – Отец... он знает о тебе и Лео.

Холодок пробежал по спине. Но как? Я никогда не позволяла себе ничего лишнего в стенах этого дома. Заметив мое замешательство, сестра произнесла: - Он нанял человека, чтобы тот следил за тобой.

Мама лишь грустно смотрела на меня, предчувствуя надвигающуюся бурю. Она тихо проговорила: – Будет лучше, если ты сейчас поднимешься к отцу и поговоришь с ним.

Словно на ватных ногах я поплелась в кабинет отца.

-Войдите, - послышался голос папы в ответ на мой робкий стук.
Я со страхом переступила порог. Зловещая тень его лица, обдала меня ужасом. Кровь в жилах застыла.

– Я... – слова застряли в горле, – папа, я могу объяснить...

Он поднялся из-за стола, и каждый его шаг, тяжелый и решительный, отдавался глухим звуком в моей голове. В следующее мгновение оглушительная пощечина упала на щеку. Кожа горела, а вместе с болью, поднималась обжигающая волна гнева и обиды.

– Ты и раньше не была гордостью нашей семьи, – процедил он сквозь зубы, – но сегодня ты окончательно втоптала нашу фамилию в грязь, как ты могла связаться с этим мексиканским выродком. Я знал, что не стоит нанимать его на эту должность, но твоя мать все же уговорила меня.

– И что ты сделаешь? Отправишь в монастырь замаливать грехи? – съязвила я, бросив вызов.

– Ох, нет, доченька, – оскалился он, словно. – Я выдаю тебя замуж.

Эти слова эхом отдавались в голове, сея хаос и отчаяние. Внутри меня взорвалась целая вселенная. Замуж? За кого? Слезы ярости и бессилия душили меня. Подняв голову, я посмотрела ему прямо в глаза.

– И кто же этот счастливчик, готовый приобрести столь ценный товар? – мой голос дрожал, но изо всех сил я пыталась сохранить спокойствие.

Он усмехнулся, словно предвкушая мою реакцию. –Фабиано Гарсия. Сын моего давнего друга. Не плохой союз, согласись?

Ну конечно, об этом браке, говорят с тех пор, как наши семьи пересеклись на одном из благотворительных вечеров.

Фабиано был без эмоциональным и равнодушным роботом, как вообще с ним кто-то может общаться? Он просто глыба льда.

– Ты не имеешь права! Я не вещь, чтобы меня продавали! - выкрикнула я, чувствуя, как во мне нарастает отчаянная решимость. - и к тому же, мне едва исполнилось восемнадцать лет. Кто вообще выдает дочь в таком возрасте?

-Твоя сестра вышла замуж за Тома как раз в восемнадцать. - монотонно ответил отец.

-Моя сестра вышла по любви! - никак не унималась я, мне не хотелось проигрывать.

-Шарлотта никогда нас не ослушивалась, она всегда выполняла то, что ей наказывали и не перечила, как ты! - он перешел на крик, что означало, говори, что хочешь он никогда не изменит своего мнения. - Завтра, в 6 часов вечера, он будет тебя ждать в ресторане, адрес я пришлю.

Онемев от его слов, я вырвалась из кабинета, слезы застилали глаза. Боль, сковывала сердце, не позволяла больше ничего слышать. Ворвавшись в свою комнату, я рухнула на кровать, уткнувшись в подушку, размышляла о том, что мне делать дальше.

От лица автора:
Утро окутало серым полотном, и все четыре девушки, погружённые в свои тревоги, готовились к школе. Прибыв в учебное заведение, они разошлись по кабинетам.

В класс литературы Китнисс и Харпер вошли вместе, это был единственный предмет, на котором Кит и Перри учились вдвоем. Брианна и Зиринити ходили к другим преподавателям.

Грэм, заметив состояние Идальго, подсела к ней:
– Выглядишь паршиво.
На лице Харпер отпечатались багровые следы бессонной ночи, одежда казалась скомканной, а на голове единственная коса небрежно свисала набок.
– Тебе повезло, что у меня нет настроения, иначе я бы устроила взбучку, – сквозь натянутую улыбку процедила Идальго.

– Да ладно, что с тобой? Так сильно задумалась о смерти Лонга? Размышляешь о том, кто бы мог быть причастен?  – с большим энтузиазмом спросила шотландка.

– Почему тебя это волнует? – девушка вскинула брови, глядя на одноклассницу с подозрением.

Грэм, осознав свою резкость, попыталась сменить тему. Но в сознании Харпер уже поселилась мысль о нездоровом любопытстве Китнисс к теме, которая ее совершенно не касалась.

Напряжение сгущалось с каждой секундой. Китнисс поспешно отвернулась к окну, делая вид, что ее интересует лишь унылый осенний пейзаж.

– Тебя правда это волнует? Или ты просто пытаешься что-то выведать? – не унималась Харпер, стараясь сохранить спокойствие в голосе, но слова выдавали ее внутреннюю агрессию.

Китнисс медленно повернулась, ее взгляд был холодным и отстраненным. – Тебе просто кажется, – ровно ответила она. – Я просто проявила сочувствие, не более. Не ищи подвоха там, где его нет.

Но Перри уже не верила ни единому ее слову. В ее душе зарождалось зловещее предчувствие, что Китнисс скрывает что-то важное. И она была полна решимости выяснить, что именно.

Перри скрестила руки на груди, ее взгляд стал пронзительным и изучающим. – Сочувствие? К Лонгу? Ты же его даже не знала лично. Не смеши меня, Китнисс. Что тебе нужно на самом деле?

В классе повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Перри. Китнисс молчала, словно обдумывала, как лучше выкрутиться из сложившейся ситуации. Наконец, она вздохнула и опустила плечи, словно сдаваясь.

– Ладно, – тихо проговорила она. – Допустим, я знаю немного больше, чем говорю. Но это не значит, что я как-то причастна к смерти Лонга. Просто... я случайно услышала разговор.

Харпер прищурилась. – Какой разговор? Кто говорил? Давай, Китнисс, не тяни кота за хвост. Каждая секунда молчания лишь убеждает меня в том, что ты замешана в этом больше, чем хочешь показать.