ПРОТОКОЛ [12.00]: Последний Расчет
Фургон Рэйко стоял на заброшенной парковке на окраине финансового района, всего в нескольких кварталах от старого здания банка — «Обители Титана».
Из окон фургона они видели серый, массивный фасад, который выглядел чужеродно среди сверкающих небоскребов.
Кенджи сидел, опираясь спиной на стену фургона, держа в руке распечатку карты с выделенным Сейфом #6. Обезболивающие держались, но чувство вины было острее, чем боль.
— Нам нужно оборудование для взлома, — сказала Рэйко, перебирая содержимое своей сумки. — У меня есть базовые инструменты, но ты говорил, что это системный замок.
Кенджи не слушал. Его взгляд был прикован к зданию.
— Я служил под Ишидой пятнадцать лет, — тихо сказал он. — Он был моим наставником. Я пришел в Управление, потому что верил в порядок. Верил, что мы — щит Токио. А Ишида был молотом. Эффективным, безжалостным, но всегда правым.
Рэйко прекратила поиски инструментов и посмотрела на него, ожидая.
— Когда я только пришел в отдел, мне было двадцать два. Он увидел во мне не просто аналитика. Он увидел верность. Он учил меня, что закон — это лишь инструмент, а справедливость — это цель. И что иногда, чтобы сохранить порядок, нужно жертвовать некоторыми правилами.
— Правилами, или людьми? — уточнила Рэйко.
Кенджи сжал кулаки.
— Я думал, что правилами. Он создал в Управлении группу, неофициальную, только для "чистых" расследований, которые могли скомпрометировать влиятельных людей. Мы называли это «Протокол Сомнения». Мы собирали информацию, которую нельзя было вносить в официальные отчеты, чтобы использовать ее как рычаг воздействия.
— Рычаг для системы, — кивнула Рэйко.
— Нет, — голос Кенджи дрогнул. — Рычаг для Ишиды. Я был его глазами и ушами в финансовом секторе. Я собирал данные о коррупции, о долгах, о политических связях. Я составлял досье на тех, кого он называл «неизбежные жертвы». Ишида говорил, что эти люди загрязняют систему, и он их нейтрализует.
— И нейтрализация — это и есть дзёхацу? — догадалась Рэйко.
— Да. Я не знал о Ёнигэ-я напрямую. Я думал, что он просто использует влияние, чтобы заставить их уйти в отставку или покинуть страну. Но теперь я понимаю: Ишида использовал «Протокол Сомнения» для создания клиентской базы для «Кайдзен». Все эти досье, которые я ему передавал... они стали списками для принудительного исчезновения. — Кенджи отвернулся. — Когда мои родители погибли, я ушел. У меня был нервный срыв, и я просто сломался. Ишида не сопротивлялся. Он сказал, что я «полезный и преданный, но слишком чувствительный». Теперь я понимаю: он позволил мне уйти, потому что я знал слишком много, но не знал, как он использует эти знания.
— Твое преступление было в неведении, — мягко сказала Рэйко. — Ты верил в честь, а он верил в контроль.
— Акира видел, как Ишида убивает человека, которого я помогал нейтрализовать по его досье. Профессор Ямамото был в моем списке «неизбежных жертв» пять лет назад, когда я собирал данные о его финансовых махинациях. Ишида его шантажировал, пока не настал момент, когда Ямамото стал слишком опасен.
Горькая правда, наконец, все встало на свои места. Кенджи был архитектором невольного исчезновения, а Акира стал его жертвой.
— Поэтому я должен получить этот файл, Рэйко, — Кенджи посмотрел на нее с решимостью, которой не было раньше. — Файл Ямамото — это не просто ключ к Акире. Это доказательство всего, что я сделал. И если я не остановлю его сейчас, вся моя жизнь станет инструментом Ишиды. — Он взял фонарь и карту. — У меня есть преимущество. Я знаю, как думает Ишида, потому что он научил меня этому. Мы не будем взламывать дверь. Мы пойдем через служебный люк доступа к коммуникациям. Это единственный путь, который Ишида не стал бы охранять. Он знает, как думают грабители, но он не знает, как думает аналитик, который его создал.
— Служебный люк, — Рэйко улыбнулась. — Хорошо. Я беру на себя камеры. Мы идем за твоим братом. И за твоей искуплением.
Они вышли из фургона, сливаясь с первыми утренними рабочими. Кенджи, опираясь на зафиксированную ногу, больше не чувствовал себя жертвой. Он чувствовал себя преследователем, готовым использовать знания своего наставника против него самого.
«Обитель Титана» ждала.