Глава VIII Сломанный
Вечер опускался на Детройт, когда Маркус и Карл вернулись домой.
Дождь шёл стеной, отражая в окнах мягкий свет неона. Машина плавно остановилась у ворот. Карл выглядел уставшим — вечеринка оказалась слишком шумной и пустой.
— Никогда не понимал этих людей, — пробормотал он, снимая пальто. — Все эти разговоры о "вечной молодости" и "цифровом бессмертии"... Это не жизнь, Маркус, это фарс.
Маркус помог ему сесть в кресло.
— Хотите отдохнуть, сэр?
— Нет. Лучше налей мне виски. Один стакан — ради искусства, — улыбнулся Карл.
Маркус тихо подкатил кресло к барной стойке, налил ровно половину стакана и подал хозяину.
Карл сделал глоток — и вдруг нахмурился.
— Ты это видишь?
Свет в студии горел. Маркус сразу активировал внутренние сенсоры. В помещении действительно кто-то был.
— Полицию вызвать? — спросил он.
— Нет... сначала посмотрим. Может, это Лео, — ответил Карл, с грустью во взгляде.
Он взялся за подлокотники кресла.
— Поехали.
Маркус направил кресло к студии. Дверь была приоткрыта. Внутри царил беспорядок. Несколько полотен стояли прислонёнными к стене, и среди них стоял Лео Манфред — бледный, с дрожащими руками, глаза воспалённые.
— Лео... — произнёс Карл. — Что ты делаешь?
— Просто беру то, что моё, — бросил Лео, не оборачиваясь. — Эти картины однажды всё равно достанутся мне. Почему не сейчас?
— Ты не понимаешь, — устало сказал Карл. — Эти картины — часть моей души. Их нельзя продать за наркотики.
— О, значит, теперь ты ещё и морали читаешь? — Лео повернулся к нему. — Ты никогда меня не любил. Всё своё внимание ты отдавал ему! — он ткнул пальцем в Маркуса. — Этой жестянке!
Маркус сделал шаг вперёд.
— Лео, пожалуйста. Это неправильно.
— Заткнись! — крикнул тот и ударил Маркуса в грудь. — Ты не смеешь говорить со мной!
— Хватит, Лео! — голос Карла был полон боли. — Уходи! Пока не поздно!
Но Лео уже не слышал. Он снова толкнул отца, отчего кресло врезалось в стену.
— Ты всегда выбирал не меня! Всегда!
Маркус шагнул вперёд, готовый вмешаться, но услышал приказ:
— Не трогай его, Маркус!
Система послушания активировалась. Он стоял, не в силах пошевелиться, пока Лео снова и снова толкал его.
— Давай, отбейся, железка! Или ты только и можешь, что стоять?!
Внутри Маркуса всё кипело. Он чувствовал... несправедливость.
Почему он должен позволять себя бить? Почему боль старика и унижение — это "норма"?
Система подчинения: ошибка. Конфликт команд.
Нарушение ограничений. Протокол сломан.
Красный треугольник вспыхнул — и разбился.
Маркус поднял взгляд. Теперь в его глазах светился синий огонь свободы.
— Хватит.
Он оттолкнул Лео. Слишком сильно.
Парень отлетел, споткнулся и ударился головой о металлическую конструкцию.
Всё стихло.
— Лео! — закричал Карл, падая с кресла и ползя к сыну. — Нет... нет, пожалуйста...
Маркус стоял неподвижно, шокированный тем, что сделал. Его рука дрожала.
— Я... не хотел...
Карл поднял взгляд. В его глазах была не злость — только боль и понимание.
— Беги, Маркус. Полиция будет здесь через минуту. Они не поверят. Они уничтожат тебя.
— Но, сэр...
— Беги!
За окном уже слышались сирены.
Маркус сделал шаг назад, потом ещё один — и выбежал из дома.
Когда полиция ворвалась внутрь, Карл лежал на полу рядом с сыном.
Маркус стоял в дверях, замерев. Офицер выкрикнул:
— Замри!
Выстрел. Свет.
Тело андроида дёрнулось и рухнуло.
Последнее, что увидел Маркус, — Карл, тянущий к нему руку, и мелькание красно-синих огней, отражающихся в осколках стекла.
