★|глава 1: Напарница?|★
Оформляем подписку на тгк) https://t.me/blurred_days
Начинаем.
Мой мир состоит из деталей.
Отпечаток на дверной ручке, дрожание века у лжеца, несовпадение времени в двух одинаковых на первый взгляд показаниях. Они складываются в единую, ясную картину, как пазл. И в этой картине нет места чему-то лишнему.
Меня вызвали в кабинет к Уильяму Бернсу. Не по телефону, а через человека - значит, дело важное. Бернс был моим начальником. Если он зовёт, ты идешь, не задавая вопросов.
Я вошла, ожидая увидеть папки с новым громким делом или, на худой конец, выговор. Но вместо этого в кабинете царила тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов.
Пахло дорогим табаком. Бернс стоял у окна, спиной ко мне. А в углу сидела девушка.
На ней был огромный, мешковатый худи тёмного цвета, капюшон натянут на голову. Из-под него выбивалась только прядь волос. Она не посмотрела на меня, её взгляд был прикован к собственным коленям, к рукам, спрятанным в рукавах. Будто что то скрывает под ними.
«Эйва, закрой дверь» - не оборачиваясь, сказал Бернс. Его голос был низким.
Я закрыла. Звук щелчка замка прозвучал как выстрел в этой тишине.
Только тогда Бернс повернулся. Его лицо выражало необычную смесь уважения и... осторожности? Он кивнул в сторону девушки.
«Эйва Миллер, мой лучший аналитик. Детектив, который видит то, что не видят камеры. Эйва, это Билли Айлиш. С сегодняшнего дня - твой новый напарник.»
В воздухе повисла пауза. Слова застряли в горле. Напарник? Я всегда работала одна. Мои методы, моё одиночество - всё это было частью моего успеха.
Билли, услышав своё имя, наконец подняла голову.
И я встретилась с её взглядом.
Это был не взгляд коллеги, не взгляд заинтересованного человека. Это был взгляд призрака, смотрящего сквозь тебя, на что-то, что находится позади. Её глаза были светлыми, почти прозрачными, и в них не было ни капли тепла или приветствия. Только отстранённое, холодное любопытство, будто она рассматривала не живого человека, а экспонат.
Мне даже показалось что она будто опытная и уже была в этой каше преступлений.
Она медленно встала. Движения её были плавными, бесшумными, как у кошки. Она не протянула руку для приветствия, лишь слегка кивнула, и снова отвела взгляд.
«Босс... » - начала я, обращаясь к Бернсу, пытаясь найти слова, которые не звучали бы как протест. «Я ценю, но... мой метод. Он специфический. Работа в паре может...»
«Может повысить эффективность» - резко перебил он. В его голосе прозвучала сталь. Тон, не терпящий возражений. «Билли обладает... уникальным взглядом на вещи. Она видит то, что часто не могут заметить другие. Вам есть чему поучиться друг у друга»
Я снова посмотрела на Билли. Она стояла, слегка раскачиваясь на носках, её руки были засунуты в карманы худи. Бернс, легенда департамента, человек, который «не берёт кого попало», поставил её рядом со мной.
И вот оно, первое противоречие, первая деталь, которая не вписывалась в картину. Авторитет Бернса был для меня неопровержимым фактом. Если он доверяет ей, значит, в этом есть смысл? Значит, моё чувство - этот холодок, пробежавший по спине, когда её глаза скользнули по мне, - это просто предубеждение?
«Хорошо» - наконец выдохнула я, подавляя ком сомнений в груди.
Бернс одобрительно кивнул, и в его взгляде мелькнуло облегчение. Как будто он только что разрешил какую-то сложную ситуацию.
«Отлично. Ваше первое дело уже ждёт. Файлы на столе. Работайте.»
Билли молча повернулась и первой вышла из кабинета, не сказав ни слова.
Я взяла папку с обледеневшими пальцами. Мой мир, выстроенный из чётких линий и фактов, дал первую трещину. И имя этой трещины было Билли Айлиш. Призрак в капюшоне, которому я теперь должна была доверять свою спину.
А детектив во мне, тот, что состоит из одних только деталей, уже тихо кричал, что это кончится плохо. Очень плохо. Но женщина во мне, уставшая от вечного одиночества за рабочим столом, с глупой, наивной надеждой смотрела вслед этой странной, тихой девушке. Может, и правда есть шанс?
Шанс на что, Эйва?
Папка оказалась тяжёлой. Не физически, а тем, что было внутри. Дело об убийстве в парке, которое, как оказалось, было лишь первым в странной цепочке. Три жертвы за две недели. Никакой очевидной связи между ними, никакой логики. И я должна была разбираться в этом вместе с ней. С Айлиш.
Она ждала меня в коридоре, прислонившись к стене. Руки так и не вылезли из карманов. Когда я подошла, она даже не пошатнулась и не встала ровно.
«Мой кабинет внизу»- сказала я, стараясь, чтобы голос звучал как приказ, а не как вопрос.
Она лишь кивнула, не глядя, и двинулась следом. Её шагов я не слышала. Совсем. Только лёгкий шорох ткани. Она шла как уверенный хищник, знающий, что его не заметят, пока он не решит напасть.
В кабинете она обошла всё пространство, медленно, не прикасаясь ни к чему. Её взгляд скользнул по стопкам бумаг, по доске с фотографиями, по моей чашке с небольшой трещиной. Она смотрела не как человек, а как сканер, считывающий информацию. Я чувствовала себя под микроскопом, словно меня и мое пространство рассматривают как экспонат на выставке.
«Садись» - сказала я, указала на стул напротив.
Билли наконец села. Капюшон слегка съехал, открывая больше ее лица. Красивое. Но красота эта была холодной и безжизненной. Она положила руки на стол, и я увидела её пальцы. Длинные, тонкие, ухоженные. Много колец. Было кольцо единственное которое выделялось, оно выглядел старым, почти вросшим в кожу.
«Волокно» - произнесла она вдруг, указывая жестом руки на доску с фотографией первой жертвы из гаража. На увеличенном снимке был едва заметный синий ворс.
«Да» - подтвердила я, удивлённая. Его нашли на руке жертвы. Общедоступной информации об этом не было. Синее волокно от коврика. Ничего конкретного.
- Как ты...?
Она перевела на меня свой бездушный взгляд и перебила.
« Я вижу детали. Как и ты. Просто другие. Ты видишь, что нарушает порядок. Я вижу... отпечатки привычек. Убийца не думал о коврике. Он думал о движении, о точности. Это было его обычное пространство. Значит, он много времени проводит за рулём. Вероятно, таксист, курьер, частный водитель. Человек, для которого машина - второй дом, а багажник... »- Она едва заметно усмехнулась уголком рта. - «Багажник это приватное пространство. Туда складывают личные вещи. Или тела.»
Её логика была леденяще точной и шла в обход всех стандартных протоколов. Она не строила теории на основе улик - она читала историю убийцы по его нечаянным действиям. И делала это с пугающей лёгкостью. С уверенностью снайпера, который уже видит цель в перекрестии.
«Хорошо» - я сглотнула, чувствуя, как трещина в моём мире расширяется, становиться все больше. Эта девушка была гением. Гением, который смотрел на смерть, как художник на натуру.
«Проверим регистрации старых машин в округе, сосредоточимся на тех, кто работает водителем.»
Билли кивнула, как будто это было очевидно, и взяла со стола фотографию второй жертвы - женщины, погибшей в своей мастерской. Она прищурилась.
«Здесь была борьба. Несильная. Жертва упала, ударилась о верстак.»- Билли провела пальцем по воздуху над снимком.
«Но основное повреждение нанесено спереди. Убийца нанёс удар, когда она уже падала. Значит, он был выше. Значительно. И левша.»
«Откуда ты взяла что он левша?» - Я уже не сомневалась, что она знает. Меня мучал вопрос «как?».
«Расположение скола на ручке инструмента на полу, направление зазубрины на ране. Всё указывает на удар слева направо с верхней позиции. Правша в такой ситуации бил бы под другим углом.» - Она отложила фотографию и посмотрела на меня. В её глазах не было торжества, только спокойная уверенность.
«Ты найдёшь его. Проверь всех высоких левшей, кто имел доступ к мастерской или интересовался её работами. Он приходил туда раньше. Смотрел. Возможно, даже заказывал что-то.»
Это было слишком. Слишком точное попадание. Слишком глубокое понимание механики убийства, как если бы она сама его спланировала. Холодок по спине превратился в ледяную волну.
Остальные радовались: « мы получили конкретные, проверяемые зацепки!»
Я же замирала в ужасе, глядя на эти тонкие, изящные пальцы, так уверенно рисующие в воздухе картину чужой смерти.
«Билли» - тихо сказала я.
«Ты... как ты этому научилась?»
Она отвела взгляд в окно. Дождь прекратился, оставив на стекле грязные потёки.
«Некоторые вещи не нужно учить. Их просто видно. Как цвет неба или выражение лица лжеца» - Она снова посмотрела на меня, и в её взгляде на мгновение мелькнуло что-то странное...
«Ты ведь тоже видишь. Ты видишь, что я не такая, как все. Ты видишь трещину в своей работе. Но ты не хочешь в неё смотреть. Потому что если посмотришь, твой пазл разлетится навсегда.»
Она встала. Её движения были по-прежнему бесшумными, но теперь в них чувствовалась не кошачья грация, а точность хорошо отработаного механизма.
«Я пойду. Проверю кое-что по старым машинам. К завтрашнему выезду на место в парк.»
Она не спросила разрешения. Она просто сообщила. И вышла, оставив дверь приоткрытой.
Я долго сидела, глядя на пустой стул. Воздух в комнате казался густым и тяжёлым. Она была как идеально отточенное лезвие. Оно резало так чисто, так эффективно, что я уже почти не замечала, как оно разрубает всё на своём пути. И самое страшное - я начала зависеть от этой остроты. От этой уверенности.
Я подошла к доске, к фотографии жертвы в парке - Марка Теллера.
Я всматривалась в его лицо, пытаясь увидеть то, что видела она: историю, страх темноты. Но виделa только мёртвого человека.
А потом мой взгляд упал на мою собственную фотографию, приколотую на доске «текущих сотрудников». Я стояла там, серьёзная, с собранными волосами, в строгой блузке. Часть системы. Часть порядка.
Что она видит, глядя на тебя, Эйва? - прошептал внутренний голос. Какие отпечатки твоих привычек? И для кого ты - следующий «объект»?
Я резко отвернулась от доски. Я не хотела знать ответы. Не сейчас. Потому что, несмотря на холодный ужас, в глубине души теплилась та самая тёмная, запретная надежда. Что я могу быть для неё не просто целью. Что эта странная уверенность может быть направлена против меня.
Это была глупость. Самоубийственная, ослепляющая глупость.
Но, кажется, я уже сделала свой выбор. Я позволила лезвию войти в мой мир. И теперь боялась не порезаться, а того, что однажды оно перестанет быть нужным и просто исчезнет, оставив меня одну с развалившимся пазлом, который я уже не смогу собрать.