Статус

Утро Эверетта началось с мысли о том, что Зак будет ждать его вечером под мостом – наверняка будет, они же договорились, да? А пока этот вечер не наступит, Эверетт мог узнать немного больше о том, что произошло в день гибели его отца.

По крайней мере, таков был его план утром, пока он не вышел из своей комнаты. Потому что когда вышел, оказался в параллельной реальности.

– Как хорошо снова завтракать вместе! – Его мама порхала по кухне улыбкой до ушей, пока он расставлял тарелки с завтраком. Видеть её такой было на редкость сюрреалистичным явлением.

Она действительно выглядела бодрячком, правда, это едва ли могло скрыть залегшие под глазами тени и осунувшийся вид. Эверетт не знал, пыталась она казаться веселой перед ним или действительно шла на поправку. А, может, она просто выпила чего-то крепкого? Эверетт никогда не видел её пьяной, может, именно так это и выглядит? С другой стороны, стала бы она напиваться перед работой?

Это всё ещё звучало убедительнее, чем то, что она резко повеселела.

Эверетт впервые за утро подал голос лишь после того, как они сели за стол.

– Может, тебе не стоит брать такие ранние пары? Поспала бы подольше. – Он без энтузиазма жевал свой завтрак. Он готовил его сам, поэтому от вкуса был не в восторге, зато мать накинулась на еду, будто ее привезли из ресторана.

– Уже не могу, мне дали вести курс социальной антропологии, он по утрам. Это очень увлекательно.– Она улыбнулась. – Приходи послушать.

– Я же не твой студент.

– В качестве вольного слушателя тебя могут пустить с согласия лектора.

Возможно, она старалась делать вид, что ничего не произошло, и что они все ещё нормальная семья. Ей это почти удавалось даже. Когда апатия спала, и началась эта странная «активная» фаза, она сказала, что договорилась с директором лицея, и Эви будет достаточно прийти лишь на выпускные экзамены. А ещё она извинилась и сказала, что Эви не нужно прикрывать свой статус, что они обязательно со всем справятся, и даже с таким статусом он ещё может иметь хорошую успешную жизнь. Она была такой потрясающей, что Эви будто наживую резали ножом.

Это он должен был быть сильным и подбадривать её, а не наоборот, из них двоих он должен был взять себя в руки и заверить, что все будет хорошо. Выходит, он настолько слаб, что у его прекрасной матери просто нет выбора, как самой стать сильной. Да уж, Эверетт – не его отец.

Он снова подвёл их.

– Чем планируешь сегодня заниматься? – Спросила она.

– Буду готовиться к экзаменам сам, а вечером снова буду помогать другу с математикой.

– Как, говоришь, его зовут?

– Зак.

– Хм... не помню, чтобы ты говорил о нем раньше. – На секунду она задумалась. – До того дня. Или говорил? Откуда он, говоришь?

– Э-э, с Вест Холла. – Эви внутреннее поморщился. – А это важно?

– Нет, конечно, нет, просто ты так редко говоришь о друзьях. Ты так давно не заводил новых знакомств, что я... – Она покачала головой и устало улыбнулась. – Но это правильно, Эви. В таких ситуациях... очень важна поддержка друзей, которые помогут тебе это пережить. Твой отец всегда говорил: «Жизнь не подкидывает нам того, с чем нам не справиться».

«Это после того случая, когда у него произошло воспаление гастрита, и его увезли в больницу через несколько часов после этих слов?» Эви хотел сказать это вслух – возможно, это разрядило бы обстановку.

Но он промолчал – ком застыл в горле. Мама смотрела вбок, видимо, погрузившись в воспоминания.

Печаль. Печаль окутывал её всю, будто прикрывая тонкой вуалью, оседала на полуприкрытых глазах, едва растянутых в улыбке губах и замерших на столешнице пальцах.

– И он был прав, Эви, – не дождавшись ответа, произнесла она, – он был прав во многом, но в этом – особенно. И с этим мы тоже справимся.

Эверетт опустил глаза на свою руку. На ней ярким огнем горело желание мести.

«...Как?» – подумал он.

***

Когда Эверетт снова поднялся по лестнице в полицейский участок, дежурный – тот же, что несколько дней назад – лишь смерил его взглядом и кивнул. Зашёл внутрь он без проблем, но обстановка внутри будто неуловимо изменилась. Раньше в участке творился рабочий беспредел, напоминающий больше беспрестанно работающий улей, а теперь уровень шума снизился на несколько пунктов. Полицейские ходили напряжённые и настороженные. Когда Эви приблизился к основному служебному помещению, услышал странные скрежущие звуки.

Около пяти полицейских стояли и, немного задрав головы, наблюдали, как в их помещении делают свежий ремонт – вверх по лестнице, там, где обычно был кабинет капитана, монтировали в стену огромное стекло, делая из обычного кабинета атриум.

– Что это? – уточнил Эверетт у крайне мрачных копов.

– Новое начальство аквариум себе строит, – тихо и зло просветил его детектив Майлер, зажавший между губ незажжённую сигарету. – Капитан Кристофер Уильям Бренди, просим любить и жаловать.

Наверху, помимо рабочих, устанавливающих новую конструкцию, был ещё один человек, значительно выделяющийся на фоне других. Высокий, в белоснежном кителе с золотыми запонками, скуластый и светловолосый, уверенно сложивший руки на груди и наблюдающий за оформлением своего нового кабинета с задранным подбородком.

– Богатая мразь, – прошипел Майлер сбоку. – Приехал на Бентли в преступный район...

Эверетт бы удивился его откровенности, если бы не единый дух недовольства, пропитавший весь участок, и то, какими глазами все смотрели на изменения.

– Теперь все будет по-другому, – буркнул кто-то.

– Да уж, это не Маккензи, – мрачно согласились с ним.

– Такому не объяснишь, как мы здесь работаем...

Майлер перевел взгляд на Эверетта и, несколько секунд осознавая, что юноша уже некоторое время стоит среди полицейских в форме, протянул:

– А давно ты здесь?

Тот качнул головой:

– Хотел обсудить кое-что. Но, видимо, вы заняты...

– А, пока нет, – скривился тот и кинул ещё один взгляд наверх, после чего вынул изжеванную сигарету изо рта. – Но это скоро изменится. Пойдем, я курить хочу, заодно и поболтаем. Сил нет смотреть на это.

Он махнул рукой, и повел Эви на выход. Попетляв по коридорам, он вывел его к выходу, но не основному, а ведущему к внутренней части участка, закрытому от улиц каменным ограждением.

Майлер закурил и качнул головой в сторону Эверетта.

– Новостей все ждёшь?

– Прошло три дня, – заметил он.

За эти три дня он узнал мало нового. Он встречался с Заком под мостом по вечерам и правда занимался с ним только математикой, в надежде, что тот скажет что-то, что выведет Эверетта на новые мысли по делу. Но он не мог избавиться от ощущения, что Зак не желал говорить с ним о Нортведе или Хэн так же открыто, как делал это в ночь, когда помог ему спрятаться от Нортов. На все вопросы он отмахивался и переводил тему, возвращая её к подготовке к экзаменам. Готовился он правда неплохо – как выяснилось, если он сосредотачивается на задаче, делает её не гениально, но довольно хорошо. Глупым он не был. Так что вопрос, как он умудрился дважды остаться на второй год, буквально висел в воздухе. Зак снова отмахивался и просто говорил, что прогуливал занятия.

«Были дела важнее» – так он говорил. Тому, для кого образование было на одном из первых мест всю жизнь, понять это было трудно. Поэтому Эви не понимал.

– Мне нечем порадовать тебя, Маккензи, – произнес Майлер, выдыхая дым и глядя в серое небо. Было пасмурно. – Мы зашивались с отчётами всё это время. Если бы появились сведения, значительно влияющие на расследование, мне бы сказали об этом лично. Но пока их нет.

– Ладно, – вскинул брови Эверетт. – Я могу собрать эти сведения.

Ему тоже надоело ходить вокруг да около в этом районе. Пришла пора действовать.

– Чего? – детектив изогнул брови, почти с насмешкой взглянув на него.

– Я могу собрать сведения, – уверенно заявил Эверетт. – Но я не знаю, какие именно, и что может помочь... Я знаю лишь то, что отца застрелили на территории зоны Нортвед, и главными подозреваемыми являются члены банды Нортведский лес. Сами Норты подозревают, что их подставила держащая весь местный район группировка Хэн. При этом Хэн же и запрещает огнестрельное оружие на своей подконтрольной территории. В итоге концов не найти.

Майлер чуть сигарету изо рта не уронил:

– Откуда ты это знаешь?!

– Я же говорил – я умею собирать информацию.

– Слушай, – Майлер покачал головой, будто собираясь с мыслями, – не знаю, кто тебе все это рассказал... но не стоит в это лезть, правда. Ты родился с серебряной ложкой во рту, тебе будет сложно понять, как здесь всё устроено. Каждый – и когда я говорю «каждый» я имею в виду абсолютно каждого – живущий здесь родился не просто на нулевом уровне... а на минусовом. Доходы у людей низкие, моральные устои – тоже. То, что здесь зачастую происходит – то, что здесь в порядке вещей – тебя может шокировать.

– Я не впечатлительный.

– Мои претензии не беспочвенны, – он вздохнул. – Новый капитан, не успев приехать, уже доступно изложил нам свою точку зрения – он хочет сделать из этой местности второй Сити Гранд – на правоохранительной уровне. Вот только у него не выйдет ничего. – Он цыкнул и щелчком отправил сигарету в ближайшую урну. Попал.

Эви пожал плечами:

– Я все равно буду собирать информацию. Если не хотите, чтобы я ей делился – ладно. Просто вместе мы бы добились большего, как мне кажется.

Майлер взглянул на него неодобрительно:

– Какой ты... А руку зачем бинтуешь?

– Мне намекнули, что с репутацией хэновца в этих местах будет проще. – С чистой совестью солгал тот.

Видимо, эта фраза в противостоянии поставила если не точку, то жирную такую запятую. Ещё немного повздыхав, детектив замер и, подумав несколько секунд, достал ещё одну сигарету, зажав ее между губами.

– Хорошо, Маккензи. Хочешь помочь? Если ты такой же, как твой отец, не успокоишься в любом случае, так что... валяй. Будем работать вместе.

Эви приподнял уголок рта и кивнул. Первый шаг сделан.

***

Эверетт немного опаздывал, поэтому бежал к мосту, перепрыгивая через низкие ограждения и петляя между недовольными людьми. Когда добрался до моста, немного замедлился, и спускался уже спокойно, хоть и тяжело дышал. Было уже темно, поэтому он не сразу заметил сидящего на том же месте Зака.

А всё потому, что тот сидел неподвижно и почти совсем не шевелился, не считая медленно вздымающейся и опускающейся грудной клетки. Он спал, прислонившись спиной к пилону моста и положив кисти на согнутые в коленях ноги. Как можно было спать в такой позе и не падать, Эви решительно не понимал, но Заку удавалось.

Переведя дыхание, Эви прошел к нему и тоже сел. Свет плохо проникал под мост, но на сей раз в небе стояла полная луна – её холодный бледный свет помогал рассмотреть хоть что-то, не делая всё пространство вокруг мертвенно-черным. Приятная тишина, сопряжённая с негромкими звуками живой улицы, хорошо сочеталась с тихим уютным сопением Зака. Будить его не хотелось.

Эверетт облокотился головой о бетонную поверхность и прикрыл глаза.

Тихо.

Даже спокойно. Никаких мыслей...

Он медленно погрузился в дремоту, пока не услышал пронзительную телефонную трель.