Откровения под полной луной
Слухи о том, что Сириус Блэк проник в Хогвартс, витали в воздухе плотнее осеннего тумана. Напуганные ученики шептались о порезанных портретах, о запертых дверях в Гриффиндоре. Для Элары это была лишь ещё одна переменная в сложном уравнении года. Её больше занимали собственные исследования и странное поведение некоторых учителей.
Профессор Люпин, к примеру, исчезал каждый месяц, возвращаясь бледным и измождённым. Элара, с её обострённым восприятием тьмы и необычных магических состояний, рано заподозрила правду. Запах волчьего корня в его кабинете, знание определённых проклятий в его уроках, его осторожность перед полнолунием… всё складывалось в картину. Она не испытывала к нему отвращения, как многие слизеринцы могли бы. В его состоянии она видела не проклятие, а испытание, ещё одну форму изоляции и борьбы с внутренним монстром — тема, которая была ей близка.
Снейп, с его вечной злобой к Люпину, лишь подтверждал её догадки. На одном из уроков зельеварения, когда они варили оборотное зелье (и Элара, разумеется, получила идеальную консистенцию), он пробормотал, глядя на её котёл: «По крайне мере, некоторые из вас способны оценить сложность подобных эликсиров, в отличие от тех, кто полагается на… менее изящные формы магии». Он с неприязнью посмотрел в сторону двери, будто представляя Люпина.
Элара лишь подняла бровь. Она понимала подтекст, но не разделяла презрения. Оборотное зелье было сложным и полезным искусством. Быть оборотнем — проклятием. Но сила есть сила, как бы она ни проявлялась.
Тем временем её осторожные контакты с Гарри продолжались в формате редких, почти случайных встреч в пустых коридорах или на задних рядах библиотеки. Они не были друзьями. Это была странная интеллектуальная перекличка двух людей, запертых в клетках своего прошлого.
«Он учит меня патронусу, — как-то обронил Гарри, когда они одновременно тянулись за одной книгой по защитной магии. — Люпин. Это… сложно. Нужно вспомнить что-то по-настоящему счастливое.»
«Удачи, — сухо ответила Элара, перелистывая страницу своей книги. — У меня, кажется, дефицит таких воспоминаний. Я нашла альтернативу.»
«Какую?»
«Волю. Чистую концентрацию. Это не патронус в классическом понимании, но туманная стена, которая отталкивает холод.»
Гарри смотрел на неё с интересом. «И это работает?»
«Пока не встречалась с настоящим дементором, чтобы проверить. Но в мысленных упражнениях — да.»
«Может, и мне попробовать… иногда счастливых воспоминаний не хватает, когда они подходят слишком близко.»
В его голосе прозвучала такая горечь, что Элара невольно взглянула на него. Она видела тени под его глазами, напряжение в плечах. Он был измотан — не только учёбой, а постоянным ожиданием атаки, давлением славы и теперь ещё этим.
«Страх — их оружие, Поттер. Не давай им его. Любой ценой.»
Он кивнул. «Спасибо. За… совет.»
«Это не совет. Это констатация факта.»
Настоящая буря грянула, конечно, в конце года. Слух о том, что Сириус Блэк пойман в Косом переулке и будет казнен дементорами, пронесся по школе. Элара видела, как Гарри, Рон и Гермиона метались, как были подавлены и полны решимости одновременно. Она не знала деталей, но чувствовала надвигающийся кризис.
И она оказалась права. Вечером, в ночь, когда всё случилось, Элара как раз находилась в астрономической башне, делая заметки для проекта. Она увидела, как из замка выбежали три знакомые фигурки и скрылись в направлении ивы-бибары. Любопытство и холодный расчет взяли верх. Взяв Нокса (кот уже давно стал её неразлучным спутником в ночных вылазках) и сумку с несколькими полезными зельями (включая её антидот и мощный восстановительный эликсир), она последовала за ними на почтительном расстоянии, использовав простую маскировочную чару.
Она увидела всё. Как они скрылись под корнями ивы. Как позже появился Снейп, злой и решительный, и тоже пролез в лаз. Элара ждала. Потом из того же входа выползли Снейп, без сознания, волочащийся по земле. А следом — Гарри, Гермиона и какой-то огромный, грязный чёрный пёс. И с ними… Рон с его больной крысой.
Элару осенило. Пёс. Сириус Блэк. Анимаг. Крыса… Петтигрю. Он жив. История, которую она читала, была ложью. Её ум, острый как бритва, мгновенно сложил пазл. Она оставалась в тени, наблюдая, как они уводят пса к озеру, как появляется Люпин… и как наступает полнолуние.
Хаос, который последовал за этим, был почти сюрреалистичным. Превращение Люпина в оборотня, появление Петтигрю в человеческом облике, его бегство. Сириус, пытающийся защитить детей. И дементоры — сотни их, слетевшихся на вспышку магии и отчаяния, на запах оборотня и скорби.
Элара видела, как Гарри пытается вызвать патронуса и падает, подавленный. Видела, как тьма смыкается над Сириусом. И в тот момент её холодный, аналитический ум отступил. Её охватило не благородное желание спасти, а жгучее, личное отвращение. Дементоры забрали её детство, её возможность иметь мать, как бы та ни была ужасна. Они символизировали всё то худшее, что случилось с ней из-за прошлого её семьи. И теперь они собирались забрать ещё одну жизнь, углубив эту чёрную дыру в истории, частью которой она была.
Она не думала о славе или героизме. Она думала о том, что не позволит этим тварям взять ещё одну нить из и без того порванного полотна.
Элара вышла из тени. Она подняла палочку, не копируя движения Люпина, не пытаясь вызвать счастливое воспоминание. Она сосредоточилась на ядре своей силы — на той ледяной, непоколебимой воле, что защищала её разум. На ненависти к пустоте, которую они несли. На решимости существовать, вопреки всему.
«Expecto…» — её голос прозвучал тихо, но чётко. Не крик, а приказ. Из кончика её палочки хлынул не серебристый свет, а волна сгустившейся, вибрирующей тьмы. Но это была не тьма дементоров. Это была её тьма — контролируемая, сосредоточенная, живая. Она приняла форму гигантского, полупрозрачного ворона с глазами, похожими на звёзды в безлунную ночь. Теневой патронус. Он не излучал тепло, но источал холодное, безжалостное присутствие. Он ринулся на дементоров, и те, столкнувшись с силой, столь же древней и чужеродной, как их собственная, но подчиняющейся чьей-то воле, отступили. Они рассеялись, не в панике, а с ощутимой нерешительностью, как хищники, столкнувшиеся с незнакомым, но опасным феноменом.
Ворона продержалась лишь мгновения, но их хватило. Дементоры отступили от Сириуса и Гарри. Элара, дрожа от колоссальной затраты сил (это было в тысячу раз сложнее, чем в тренировках), опустила палочку. Её теневое создание растворилось в воздухе.
Она увидела, как Сириус, полубессознательный, смотрит на неё широко раскрытыми глазами. Видела, как Гарри, поднимаясь на локте, смотрит на неё не с благодарностью, а с потрясённым пониманием. Он видел её силу. Настоящую.
Потом прилетела помощь — Дамблдор, маховик времени, и последовавшая за этим неразбериха. Элара не стала дожидаться. Пока внимание было приковано к спасённым, она растворилась в ночи, вернулась в замок и прокралась в подземелья Слизерина, сердце её всё ещё колотилось, а разум горел.
Она не спасла Сириуса Блэка ради него самого. Она сделала это потому, что ненавидела дементоров и тот мир, который они олицетворяли. И потому, что это был её выбор. Её сила. Её молчаливый бунт против судьбы, написанной для неё кровью её родителей.
На следующее утро, когда новости о побеге Сириуса и разоблачении Петтигрю потрясли школу, а Гарри Поттер снова стал героем (пусть и с грустным финалом), Элару никто не связывал с событиями у озера. Только двое людей знали. Гарри, который встретился с ней взглядом в Большом зале и молча кивнул — кивок, полный нового, глубокого уважения и вопросов. И Северус Снейп, который на своём следующем уроке, проходя мимо её стола, остановился и, не глядя на неё, тихо произнёс:
«Необычайно… мощный фокус, мисс Лестрейндж. Хотя и несколько… нетипичный для патронуса. Стоит, однако, отметить, что чрезмерное использование столь специфичных защитных чар может привлечь… ненужное внимание.»
Она лишь склонила голову, принимая и похвалу, и предупреждение.
Третий курс закончился. Элара Лестрейндж, дочь предательницы и Тёмного Лорда, спасла того, кого все считали предателем, используя силу, рождённую из самой её проклятой крови. Она не стала светлой. Она стала сильнее. И граница между её внутренней тьмой и тьмой внешнего мира стала для неё теперь чуть более чёткой и подконтрольной. Впереди было лето, а за ним — Турнир Трёх Волшебников и обещание новых, ещё более опасных испытаний. Но теперь она знала, что её тень может быть не просто укрытием, но и щитом.