Тень на фоне чужой битвы
Интрига вокруг Тайной Комнаты и наследника нарастала, как грозовая туча. Хогвартс погрузился в атмосферу всеобщей подозрительности. На Элару, как на слизеринку и дочь Беллатрисы, смотрели с ещё большим опасением, но страх перед открыто действующим наследником (которым все считали Поттера) всё же был сильнее. Для неё это было удобно.
Она наблюдала, как Гарри изолирован, как над ним насмехаются, и видела в этом болезненное зеркало её собственного отчуждения, хоть и по другим причинам. Разница была в том, что его клеймо было ложным, а её — истинным, но скрытым. Иногда в библиотеке их взгляды встречались — его, полный немого вопроса и обиды на несправедливость; её — пустой и непроницаемый. Она соблюдала их договор: никаких публичных контактов.
Всё изменилось в тот день, когда напали на Гермиону Грейнджер. Нашли её окаменевшей с зеркалом в руке. Элара, проходя мимо толпы у дверей больничного крыла, услышала шёпот: «Она что-то выяснила… у неё в руке была записка…»
Позже, в самый разгар паники, Элару вызвал к себе профессор Снейп. В его кабинете, среди тихо булькающих котлов и заспиртованных органов, пахло мятой и опасностью.
«Мисс Лестрейндж, — начал он своим шелковисто-опасным голосом, — учитывая ваше… семейное положение и дом, было бы разумно проявлять особую осторожность в высказываниях. Некоторые могут неправильно истолковать даже нейтральные комментарии в нынешней обстановке.»
«Я редко комментирую что-либо, профессор, — спокойно ответила Элара. — Моё мнение мало кого интересует.»
«И всё же, — он пристально посмотрел на неё, и в его чёрных глазах, казалось, плавало знание, которое он не озвучивал. — Тайная Комната. Наследник Слизерина. Эти темы могут вызывать… семейный интерес.»
Она выдержала его взгляд. «Мой интерес — академический. Я изучаю историю, а не участвую в ней.»
Снейп слегка скривил губы, что могло сойти за подобие улыбки. «Надеюсь, это так. Ваши успехи в зельеваровании впечатляют. Было бы досадно, если бы что-то помешало вашему обучению. К тому же, — он сделал паузу, — котёл с восстановительным отваром для мисс Грейнджер требует необычайной точности. Возможно, вы найдёте процесс… поучительным, если я позволю вам наблюдать.»
Это была не просьба, а предложение, от которого нельзя отказаться, и одновременно тонкий намёк: он даёт ей возможность быть в курсе и демонстрирует своё доверие (или контроль). Элара кивнула. «Буду признательна, профессор.»
Наблюдая за тем, как Снейп с хирургической точностью готовил сложнейшее зелье, Элара понимала, что это больше, чем урок. Это был тест. И на её знания, и на её лояльность. Она молча запоминала каждый его жест, каждую добавленную щепотку, и в голове у неё зрела мысль: Он знает, что я могу быть связана с этим. И он даёт мне шанс доказать обратное. Или… наблюдает.
Тем временем, страх достиг апогея, когда похитили Джинни Уизли. В замке воцарилась настоящая паника. Рон Уизли метался как угорелый, а Гарри Поттер выглядел сосредоточенным и решительным, как будто нащупал нить. Элара видела, как они с Роном и профессором Локхартом (который странно нервничал) скрылись в кабинете директора, а потом побежали в сторону женского туалета на втором этаже.
Они что-то нашли, — пронеслось у неё в голове. Инстинкт велел ей оставаться в стороне. Это была не её битва. Но любопытство — холодное, аналитическое — было сильнее. Она знала о Плаксе Миртл, знала, что это место связано со слухами. И она помнила шёпот Шеши, ужовки, о «старых трубах» и «глубоких ходах».
Когда Гарри и Рон вывели оттуда бледного и странного Локхарта и исчезли в том же туалете, Элара, спрятавшись за колонной, приняла решение. Она не пойдёт за ними. Это было бы глупо и рискованно. Но она могла быть наготове. Она тихо спустилась в подземелья Слизерина, взяла Нокса (кот, казалось, чувствовал её напряжение) и несколько мощных зелий из своей приватной коллекции — противоядие широкого спектра, стимулятор и мощный щитовой эликсир собственного изготовления. Потом она устроилась в укромной нише недалеко от туалета Миртл, замаскировавшись простой мантией-невидимкой (не такой совершенной, как истинная, но достаточной в полумраке), и стала ждать.
Она ждала долго. Потом услышала шум — крик, грохот, звук падающих камней. Потом — тишину. Сердце её билось ровно, дыхание было контролируемым. Она не была героиней. Она была наблюдателем. Страховкой.
И вот, из того же входа выползли они: грязные, окровавленные, с побелевшим от ужаса Локхартом между ними. Позади них, из пролома в стене, выползал огромный василиск. Мёртвый. Гарри, истекая кровью из раны на руке, что-то сжимал в кулаке. И рядом с ними парил почти прозрачный призрак… Джинни Уизли? Нет, что-то другое. Мальчик.
Элара затаила дыхание. Она видела, как Фоукс, директорский феникс, залечил рану Гарри. Видела, как тот воткнул какой-то предмет в голову василиска. Слышала обрывки разговора о дневнике, Томе Реддле, душе.
Правда открылась ей, холодная и ясная: наследника не было. Был призрак прошлого, память, воплощённая в дневнике. И Гарри Поттер, с его заимствованным парселтангом, уничтожил его. Ирония была завершённой.
Они ушли, оставив за собой только разрушения и мёртвое чудовище. Когда коридоры окончательно опустели, Элара вышла из укрытия. Она подошла к василиску. Гигантская змея, убитая мечом Гриффиндора и клювом феникса. Её чёрные чешуйки тускло блестели. Элара почувствовала древний зов крови. Она не произнесла ни слова на парселтанге, но внутри неё что-то отозвалось тихой печалью по утраченному величию и холодным уважением к силе.
Она достала флакон и осторожно собрала несколько капель яда, сочившихся из клыка. Яд василиска — один из самых редких и разрушительных ингредиентов в мире. Это была не добыча охотника, а трофей учёного. Дань уважения поверженному противнику и ценный ресурс для будущих исследований.
Перед тем как уйти, она взглянула на вход в Тайную Комнату. Она знала, что могла бы войти. Её парселтанг открыл бы ей путь. Но не сейчас. Сейчас это место было осквернено, и внимание к нему было слишком пристальным. Её время ещё не пришло.
Вернувшись в спальню, когда началось празднование спасения Джинни и оправдания Гарри, Элара сидела у окна, глядя на озеро. Нокс мурлыкал у неё на коленях, а в её руке лежал флакон с бесценным ядом.
Она не участвовала в битве. Но она извлекла из неё пользу. Она подтвердила свои догадки. И она получила новый, страшный инструмент. Гарри Поттер победил призрак прошлого. А она, Элара Лестрейндж, дочь Тьмы и крови Слизерина, сделала ещё один шаг к тому, чтобы понять и обуздать своё собственное наследие. Её тень на фоне чужой битвы стала чуть чётче, чуть реальнее. И для неё этого было достаточно.