Привет , монашка

Надо сказать, что последующие две недели напоминали Луи американские горки: утро могло начаться замечательно – с поцелуя и противной микстуры в постель, но затем наступал ужасный день с галдежом девочек (они теперь приезжали проведать его, и дом больше напоминал курятник) или звонками отца (проверками). Так что к концу дня это уже все напоминало дурацкий ситком.

Одна тетя Мери радовалась происходящему. Женщина, кажется, обожала огромные скопления людей и шумные компании. Ей даже не было в тягость готовить каждый раз на такую ораву: парней из колледжа, девочек и родителей (иногда). У старшего Томлинсона теперь была новая идея-фикс: не допустить преждевременного морального разложения своего сына. Гарри разрешалось взять Лу за руку при родителе, но лучше было ему не искушать судьбу и не целовать парня на глазах священника.

Именно поэтому двое парней оказались сейчас в подвале дома тети, шушукающиеся и тихо переговаривающиеся в кромешной тьме. Согласно первоначальной версии, Гарри отправился вслед за Луи помочь донести слишком тяжелые ведра (или что-то в этом роде). В реальности это больше походило на сумасшедший поцелуй, из-за которого мальчики едва не перевернули старый стол и парочку стеллажей. Стайлс нетерпеливо прижал своего парня к кирпичной стене, жарко выдыхая у его губ.

- Рука в порядке? – ладони кудрявого сжали бока Томмо.

- Д-да, уже лучше, - шумно выдохнул школьник, разомлев от жара чужого тела. Его ноги не совсем хорошо справлялись со своей основной задачей, поэтому футболист ухватился за зеленоглазого. Последний расценил это, как сигнал к более решительным действиям.

- Ох, кажется, у тебя кружится голова, Бу? – подразнил мальчишку Гарри, обводя кончиком языка его ухо. Послышался довольный вздох, и Стайлс чудом удержался от того, чтобы не сожрать своего мишку целиком. – Ты так хорошо держишься при отце. Строгий мистер Томлинсон даже не подозревает, что его сынок вытворял вчера ночью.

- Хаз! – зарделся Луи, толкнув высокого шатена в грудь. Гарри обожал доводить своего мальчика до ручки, это попахивало садизмом, но к несчастью (или счастью, не ври себе, Луис) заводило их обоих.

- Что? Или это не ты вчера брал мой член в рот? – чертов Стайлс светился изнутри от одного воспоминания о первом минете в исполнении его милейшего бойфренда.

- Прекрати говорить это слово так громко! – шикнул на него Луи, сгорая от стыда. Он прикрыл свое раскрасневшееся лицо ладонями, но это совершенно не означало, что Гарри прекратил пересказывать в мельчайших подробностях недавние события.

- Какое именно? Член? Хорошо, «пенис» или «хрен» подойдут? Или, может быть, мой ненаглядный Лу предпочитает слышать слово «хуй»? Так вот я был бы не против снова почувствовать твой маленький ротик на своем члене, - Стайлс накрыл пах футболиста своей большой и теплой ладонью, настойчиво потирая это место с самым невинным выражением лица из возможных.

- Гарри, какого... ах, - теперь Луи не просто цеплялся за своего парня руками. Он буквально врос в него, кусая губу и силясь не застонать. Потому что их все еще могли услышать: вентиляция, эхо, что угодно из самого неподходящего дерьма.

- Мальчики, вы нашли те бутылки? – послышался голос Мери сверху.

Переполошившись, Луи опрокинул на себя мокрую швабру и кучу полотенец. Гарри расхохотался. Пока его лицо не повстречалось со старым манекеном.

- Ау! Мой нос! – схватился герой-любовник за пострадавшую часть лица.

- Это называется «моментальная карма», - отыскав взглядом нужный ящик с пустыми и пыльными бутылками из-под вина, Лу прокричал тете «да», начав подниматься по лестнице.

Через пару секунд спустя кто-то шлепнул его по заднице и отобрал тяжелый ящик.

- А это задел на будущее, сладкая попка, - кудрявый студент очаровательно улыбнулся. Он прекрасно знал, что после этого никто не сможет ему ничего предъявить. Такие в их паре были правила.


Постоянства, с другой стороны, можно было ждать от ночи: когда Гарри бережно укутывал Луи в подобие кокона и обнимал его со спины, младший парень мог с уверенностью сказать, что так бы он хотел засыпать каждую ночь в будущем.

Это самое будущее, к слову, с каждой неделей рисовалось все более радужное. Сначала с ним связался сам Ник Гримшоу (к чему бы этот парень ни прикасался, это становилось золотом), предложив место в колледже, откуда впоследствии большая часть учеников оказывалась в основном составе именитых клубов Англии. Что вообще могло быть лучше? Как оказалось, могло.

- Ты никогда не думал об экстернате? – Гарри пришел с идеей настолько внезапно, что сначала Луи просто рассмеялся на это. Но потом, когда мальчишка обдумал ее, обсудил с тетей, матерью, Лиамом и отцом, это показалось трезвой мыслью. А что он терял, собственно? Абсолютно ничего. Зато приобретал многое: свободное время для тренировок, семьи и свободной подготовки к сдаче экзаменов.

- Но это же будет означать, что я бегу от трудностей и неприятностей? – тяжело вздохнул Томлинсон, сворачиваясь поздно вечером у Стайлса под боком.

- Нет, глупый. Это называется «рациональное использование времени». И твоих мозгов, знаешь ли, - подбодрил своего возлюбленного Гарри, ухмыляясь и тиская мальчика. Большая часть его синяков и гематом спала, но кое-какие ссадины и участи содранной кожи еще виднелись. И это заставляло сердце шатена больно сжиматься. В этот раз он точно намеревался защитить милого парня в очках. Пусть даже обманом. - Ты все еще будешь посещать те занятия, где ты должен писать срезовые работы или лабораторные. И ты мог бы продолжать тренироваться со своими приятелями из команды, да?

- Ты прав, Хазза, - кивнул на это Луи, уткнувшись в плечо юноши. – Просто не хочу быть слабаком.

- Эй! А ну-ка, посмотри на меня, детка. Ты стойко выносил весь пиздец, что обрушился на тебя. Так что ускоренный вид обучения и сдачи – это просто твой собственный темп жизни, да? Ты же хочешь стать самым лучшим футболистом на свете? Вот ты и сосредоточишься на этой цели, идет?

Как можно было не согласиться с таким убедительным Гарри? Тем более, что к этому с пониманием отнесся весь преподавательский состав школы. Луи боролся с системой, и, по их мнению, это было самым лучшим выходом. И ближе к концу зимы все проблемы, казалось, разрешились самым лучшим образом.

Хотя, это как посмотреть.

Энн сжимала губы в бантик каждый раз, когда Гарри откалывал очередной номер. И каждый раз она надеялась, что Луи как-то повлияет на ее сына, но Томлинсон будто бы и не замечал ничего. Ни вечеринок, ни отвратного поведения, ни драк, ни приводов под белы рученьки полицейскими. Кроме того, он все еще не решил, кем станет. А ведь будущее сына так беспокоило мать.

- Еще чаю? – это была уже пятая кружка, на которую согласился Лу. Он не хотел обидеть мать своего парня хоть чем-то. Поэтому смиренно цедил заваренный ароматный чаек с бергамотом и мечтал об уборной. – Луи, милый, послушай. Я тебя очень люблю, и ты знаешь это, но... - она замялась, а Томмо едва не умер за время этой паузы, предполагая самые ужасные варианты продолжения. Например, «но ты еще мелкий сопляк, а он такой великолепный, так что свали в туман». Или «ты такой слабак, тебе самому не стыдно идти за руку с Гарри?».

- Да?

- Но я бы стала любить тебя еще сильней, если бы ты убедил нашего безалаберного Бэмби задуматься о будущем. Пожалуйста? – в глазах Энн было столько надежды. Как он мог отказать ей? И хотя Лу всегда придерживался принципа «захочет – сам расскажет», он наплевал на это. Ведь Энн была близка к тому, чтобы благословить их. Не то, чтобы Томлинсон уже задумывался об их свадьбе. То есть, Шарлотта и он не обсуждали платья девочек, или как самая младшая из них будет идти впереди брачующихся и раскидывать лепестки роз. Хорошо, он бы из кожи вон вылез, лишь бы Энн и дальше любила его.

- Хазза, ты занят? – Томмо все еще редко бывал в комнате Стайлса, ограничиваясь кухней или гостиной. Он чувствовал себя неуверенно в комнате с постелью, знаете. Вы поняли, о чем он, так что не прикидывайтесь!

- Для тебя я всегда свободен, Бу. Что ты хотел? – ученик колледжа что-то писал на ноутбуке, когда его потревожили.

- Знаешь, я, эм, просто думал, - Луи присел на край кровати и потупил взгляд. Как правильно начать вообще? - я буду играть в футбол, если с Божьей помощью все сложится. А чем хочешь заняться ты?

Мальчик закусил губу и нетерпеливо поднял глаза на своего парня. Тот расплылся в улыбке и потянулся потрепать Томмо по волосам. Шатен присел перед Томлинсоном на колени.

- Что ж, я прекрасно понимаю, что вы с мамой переживаете за меня и думаете, что я оболтус. Но я давно все решил. С тех самых пор, когда мы впервые рыбачили у того озера с парнями.

- Ну не тяни, Гарри! – не выдержал Луи, слишком любопытный, чтобы выдержать театральную паузу в исполнении бойфренда.

- Хорошо, хорошо. Я хочу стать репортером. Это звучит глупо, может быть, самонадеянно или слишком незрело, но мне нравится путешествовать. Эта потребность в движении впиталась с молоком матери, так что ничего не могу с собой поделать. Я хочу плавать с исследователями по Тихому океану, снимать интересные передачи про дикую природу и любоваться потрясными закатами. А потом возвращаться к тебе, где ты будешь ждать меня в уютном домике, весь из себя милый, домашний и теплый, - он нежно прикоснулся к губам Томмо, украв поцелуй.

- Родной, это прекрасная мечта, - их пальцы теперь были переплетены, и Луи никогда не чувствовал себя лучше. Ему хотелось навечно остаться так, улыбаться Гарри и видеть, как сияют его зеленые глаза, как они смотрят только на него.

- Отлично, потому что я боялся, что ты пошлешь меня куда подальше с такими идеями, - Гарри схватил своего мальчика в охапку, и они стали кружить в шуточном вальсе по комнате.

И пусть весь мир куда-то спешил, люди в основном не переносили геев, а впереди было так много всего, что предстояло сделать, преодолеть и сокрушить. У Гарри был Луи, а у Луи – Хазза. И они считали друг друга двумя половинками целого, которых свел вместе шум за стенкой.