Привет , монашка

Основной проблемой Зейна была недалекость. Вот так просто. И пусть многие думали, что парень смышленый, но это никак не сказывалось на его интуиции или такте. В свои восемнадцать с небольшим он все еще мог позволить резать правду-матку не понравившемуся ему человеку в лицо, грубить кому-то из сверстников или взрослым. И этот прискорбный факт не помогал Найлу дистанцироваться или разобраться в себе. У ирландца просто не оставалось времени на себя: чем отчаянней он пытался сбежать или отдать всего себя тяжелой работе, тем ближе подступал Малик.

После того, как до Хорана дошла простая истина о его чувствах к другу детства, любой флирт Зейна с девушкой воспринимался болезненно и ухудшал настроение. Так олицетворение света на земле гасло на глазах. Зейна не беспокоило, что он делает из чьего-то сердца игольницу, отбивную или что-то схожее (Найл был плох в этих высокопарных метафорах). Он просто появлялся перед дверью Хорана, перед машиной Хорана или за пару минут до того, как блондин собирался предаться депрессии.

- Я не понимаю, какого хрена ты тут торчишь, если у тебя свидание через двадцать минут? - Найл постарался выплюнуть предложение с минимальным содержанием яда в нем. Хоран был занят тем, что доедал ведро шоколадного мороженого. У него были планы уединиться с каким-нибудь из недосмотренных сериалов-ситкомов, но тут в комнате появился Зейн.

- Ты не рад меня видеть? – тихо посмеивался пакистанец, расхаживая по чужой комнате, будто он у себя дома.

- Представь себе. Ты все еще не прощен за ту тонну песка в моей голове.

Все обстояло так: старый загородный домишко, заросший плющом с южной стороны, принял расслабленных (спасительный косяк) друзей с распростертыми объятиями. Все было прекрасно: согревающий огонь в камине, простая похлебка, которая переносила ребят в детство благодаря одному только дивному запаху. Ничего криминального они не собирались делать: просто посидеть в тишине, переговариваясь. Найл в стрессовых ситуациях (таких как эта) обычно шел рубить дрова, потому что в крутых голливудских фильмах именно так настоящие мужики и справляются с трудностями. И в этот раз способ оправдал себя: расщепленных поленьев теперь хватит на пару месяцев вперед.

На улице все еще было невероятно холодно, по мнению парней. Поэтому все развлечения сводились к походам за выпивкой в подвал, раскуриванию травы, неспешным бессвязным диалогам и молчанию (по большей части). Но, в любом случае, Найл не мог бы сказать точно, в какой момент им в голову пришла идея пойти купаться.

Все было как в каком-нибудь низкорейтинговом романтическом фильме, где оператор переборщил со слоумо: вот Хоран после дюжины литров выпивки скидывает с себя одежду, вот Зейн, бегущий впереди него к озеру. А через мгновение к парню уже потянулась загорелая рука, он услышал: «быстрее!», а потом темнота, странное шуршание в ушах, заливистый смех Малика и неприятный привкус во рту.

- Говнюк, ты даже не предупредил, что превратился в Халка! – бросил в него пластмассовой ложкой ирландец. И еще он наградил его ненавидящим взглядом.

В итоге, уже второй день Найл отказывался выходить из дома, потому что его нос все еще походил на картошку. Причем, толченую картошку, все лицо было в ссадинах, словно оно познакомилось с падающей на Землю кометой. А уж про содранную кожу на локтях и коленях и говорить не стоит: люди не так поймут.

- Ладно. Ты хочешь, чтобы я остался с тобой и добавил немного красок в твои серые будни? – со сладким голоском Зейн переборщил, поэтому Найл быстро уловил сарказм.

- Иди-ка ты нахер, Малик, - огрызнулся мигрант, возвращаясь к youtube и своему списку недосмотренных сериалов.

- Боже, сколько еще ты собираешься изображать Бриджит Джонс? – не отлипал от него друг. Хотя, если бы он посмотрел на часы, то давно понял: пора ехать за девушкой.

- Пока отек не спадет. И учти, что, если понадобится пластическая операция, ты ее мне оплатишь! – На это грозное заявление Зейн расхохотался во весь голос. – Прекрати ржать!

- Прости, но я ничего не могу с собой поделать. Ты такой потешный, когда хочешь казаться строгим, - пакистанец протянул руку к волосам друга и запустил пальцы в шевелюру. Он принялся массировать кожу головы, хотя это считалось запрещенным приемом. Потому что, ну кто не любит этого?

- Опоздаешь же, - как бы это ни было странно, но Найл все еще хотел быть хорошим (нет, лучшим!) другом для Зейна. И будет очень плохо, если тот опоздает на свидание со звездой колледжа: умной и заводной Перри. Она, конечно, с приветом, но, с другой стороны, это дает надежду на то, что она интересная и необычная.

- Надеюсь, она не конченный фрик, - зачем-то озвучил свои мысли Малик, поправляя ремень и выходя за дверь не прощаясь.

- Боже, да мне надо было в театральное училище поступать. Такой талант пропадает, - наступал тот потрясающий момент, когда таки можно было приступить к самоанализу и депрессии. Но у вселенной оказались свои планы насчет Найла.

Шла двадцатая минута «Декстера», Дебра отчаянно боролась за свою жизнь, лежа на столе маньяка, как телефон завибрировал, заерзав по столу. Хоран вскрикнул, опрокинув тарелку с попкорном - он ведь совершенно позабыл о реальности.

- Господи святый, Лиам! Ты напугал меня, - блондин прижал телефон к уху плотнее, поставив видео на паузу.

- Прости, но у меня кончилось терпение. Как все вчера прошло с Луи? – нетерпеливо проворчал Пейн. Его голос был с легкой хрипотцой, на заднем фоне что-то шипело, поэтому Хоран не без труда разбирал слова в трубке.

- Ты спрашиваешь про Луи? Что конкретно ты хотел бы знать? – решил поиздеваться ирландец. Ему все еще не нравился Лиам и его смазливая рожа, которая вчера и сегодня так часто высвечивалась на экране сотового Зейна. Он бы закопал к хуям этот сотовый, но Малик не понял бы друга.

- Найл, пожалуйста! Я достаточно пострадал, чтобы услышать хотя бы немного о том, как себя чувствует Томмо. Он все еще обижен на меня? Ненавидит? Или уже отходит? Боже, да он никогда меня не простит, на порог дома не пустит!.. – сокрушался Лиам, забыв про шипящие томаты на сковороде.

- Обожаю нервировать людей, но тебя как-то не весело дразнить. Ты сразу превращаешься в беспокойную мамочку. Так что успокойся, он почти не хочет закидать тебя булыжниками, - осчастливил школьника блондин с разбитым носом.

- О, серьезно? Просто по его виду в школе и не скажешь. Ну, в любом случае, салат – куда лучше булыжника, верно? – колеблется Пейн.

- Он что, кинул в тебя салатом? Прямо в миске? – прыснул ирландец.

- Это не смешно! Между прочим, могли пострадать невинные люди, - попытался пристыдить его Лиам.

- Да, да, конечно. Так ты теперь тоже разукрашен в 50 оттенков фиолетового? – откровенно глумится Найл. Он услышал ёмкое «да» и понял, что его настроение значительно улучшилось.

После небольшой заминки Лиам решил отыграться и задает вопрос, который приводит Хорана в замешательство:

- Итак, как ваши дела с Зейном?

- Что? Какие у нас могут быть дела? В смысле, все отлично, если ты о нашем здоровье или лицах, - он был рад, что Лиам пока не знает о том, как паршиво выглядит блондин. Не то, чтобы Найл зациклен на своей внешности. Просто он не привык отставать от Зейна. А для Малика лицо и презентабельность – это всё.

- Найл, я, может, и младше тебя, но не дурак. Так что я спрошу иначе: Зейн все еще не понял, как ты смотришь на него? – теперь была очередь ирландца желать себе скорейшей смерти. Он покраснел за предельно быстрый отрезок времени. Да так, что даже кончики ушей горят. Голубоглазый блондин ерзал на стуле, часто дышал и одновременно пытался не вырвать все волосы на своей голове.

- Это настолько очевидно? – он ненавидел быть пойманным с поличным. Он хотел бы дистанцироваться и унести свой секрет в могилу. Но все, что он может делать на самом деле – это смотреть на Зейна-чертово-совершенство-и-бога-во-плоти-Малика. С каждым днем он все хуже контролировал свои стоны, принимая душ (он, правда, пытается сдерживать голос, чтобы родители или брат не услышали), и все больше думал о друге. Найл хотел бы просто выбросить из головы Зейна, но это просто нереально. Его голос (иногда совсем неразборчивый, когда Малик увлеченно рассказывает о чем-то и переходит на свой родной урду*), его сияющие глаза, когда он улыбается, его смех. Это все медленно убивает ирландца. Он даже не знает, с чем можно сравнить этого человека. Разве что со вспышкой на солнце или с принцессой Жасмин.

Не дожидаясь ответа, Найл закончил вызов и тупо уставился на экранную заставку: они вдвоем, смеющиеся, кривляющиеся на фоне Великой китайской стены. Им обязательно надо было запечатлеть этот момент: они преодолели весь путь вместе, рука об руку. Но теперь Хоран вспоминает дни путешествия с горечью – что будет с этими воспоминаниями, когда появится Миссис Малик? У него остановится сердце или парень просто перестанет чувствовать что-либо?

***

После того, как Лиам наткнулся лицом на миску с салатом, он открыл для себя две вещи: тональный крем (спасибо сестренке) и скрытую сторону Луи. Кто бы что ни говорил, но Ли впечатлен своим другом. Конечно, Пейну бы не стоило рассчитывать на мгновенное прощение, и кидаться с объятьями тоже было лишним.

Но Лиам продолжал осаду крепости. Он не намерен сдаваться. Уж раз Найл сказал, что Луи остывает, значит, надо действовать.

Следующие несколько дней он занимался тем, что делал бы обычно, не поругайся они с Луи: сопровождал его в столовую безмолвной тенью, садился рядом на занятиях. Правда, теперь это сложнее: в церковных школах не учат молниеносно уворачиваться от вилок, карандашей и прожигающих взглядов. Пейн всем естеством чувствовал ненависть и эту темную ауру друга, но, сглатывая комок в горле, не сдавался. Потому что еще страшнее потерять Томмо.

И в пятницу он набрался, наконец, смелости, остановил за руку Томлинсона, и жалобно посмотрел на сына священника:

- Боже, Лу, ну прости ты меня? Неужели ты еще вечность собираешься дуться и ненавидеть меня? А? Томмо, я так скучаю по тому, как ты запрыгиваешь в мою машину, переключаешь радиостанцию и начинаешь подпевать понравившейся песне! Но еще больше я скучаю по твоим шуткам и улыбке. Ну что мне сделать, чтобы ты снова был моим другом? – он почти отчаялся и готов грохнуться на колени. Почти. Потому что в самый распоследний момент заметил усмешку, что затаилась в краешках губ парня в очках.

- Меняю вакантное место друга на домашнюю пиццу твоей мамы, Пейн. Время обмена сегодня в четыре. И учти, если за нами будут следить копы, то тебе лучше покинуть этот город, - поиздевался немного Луи, едва способный сохранять холодный тон старого ковбоя из вестерна.

Как и было оговорено, в четыре они стояли друг напротив друга с руками наизготове. Пейн следил за тем, чтобы Луи не делал резких движений, потому что этот проходимец очень хитер. Томлинсон мусолил зубочистку и не спешил снимать темные очки с переносицы, его пальцы подрагивали в нетерпении, а губы уже растянулись в победной ухмылке рейнджера.

- Что ж, Пейн, ты выполнил мое условие? – голос с хрипотцой, как будто он дымит сигарета за сигаретой.

- Шериф Томлинсон, я никогда не бросаю слов на ветер. Так что, приступим? – Лиам стоял в этой своей любимой «крутой» позе со сложенными на груди руками. Он думал, что так его бицепсы кажутся больше. В руках у Пейна по пистолету, а на голове ковбойская шляпа с жутким пятном на самом заметном месте. Это привет с их первого совместного Хэллоуина.

- Да уж. Пора. Скоро садится солнце, а этот город нуждается в спасении, - пафосная фраза излишне затянулась. Но Лиам не вздохнул, как обычно, и не стал торопить друга. Он знал, что тот наслаждается этой театрализованной постановкой. – В спасении... от огромной Маргариты!

И двое подростков ринулись к столу наперегонки. Они посшибали на своем пути все: стулья, сестру Лиама, снесли противень и сковородку, едва маневрируя межу островом и высоким табуретом, стопками журналов на выброс и миской для кота. Они смеялись, они толкались и, наконец, они схватили по горячему куску пиццы и вгрызлись в нее.

Тесто и начинка приятно заполнили рот, и Луи даже замычал от удовольствия. Он устроился на полу, подтягивая туда тарелку. Он знал, что так едят только свиньи, но вы не поверите – ему все равно. Это дом Пейнов, тут любых детей считают божьим даром и целуют в зад. А значит, можно сходить с ума, дурачиться и есть сколько влезет и как заблагорассудится.

На пол так же переместился Лиам. Он вытянул ноги и прикрыл глаза от удовольствия.

- Моя мама самая лучшая на свете, - он принялся за второй горячий кусок, даже не замечая, что его рот обожжен.

- Это правда, друг, - в основном, нечленораздельно подтвердил Томмо, пытаясь расправиться с бесконечно тянущейся ниточкой сыра. – Миссис Пейн, действительно, нужно рассказать моей маме секрет этой божественной пиццы.

Сама же Миссис Пейн в этот момент умиротворенно улыбалась, наблюдая за тем, как ее сын с фингалом под глазом мирился с тем, о ком обычно рассказывает без перерыва на обед и ужин. Она очень переживала последние дни о ссоре двух друзей. Все же Лиам из тех детей, которым сложно довериться куче людей вокруг. Но, кажется, пицца действительно волшебная. Она смогла примирить двух подростков.

- Позовем Найла? – фактически прочитал мысли Луи Лиам.

- Ты хочешь получить пустой холодильник к исходу дня? Ну валяй, - отшутился светловолосый мальчишка. Хотя про себя он улыбался. Найл оказался неплохим парнем, который дорожит тем, что для него важно. На поверку выяснилось, что за напускной развязностью и беззаботностью живет наивный и преданный ребенок.

- Этим можно пожертвовать, думаю. Уверен, Зейн у него. Алло, это Зайл? - парень намеренно ошибся, чтобы насладиться реакцией Хорана по ту сторону.