Глава 28
Он ждал этого придурка.
Слишком долго ждал.
Драко сидел на краю кровати, уставившись в пол, и снова прокручивал в голове один и тот же вопрос.
Откуда Нотт узнал?
Он был уверен, если кто и мог заметить, то только он. Тео всегда был слишком наблюдательным, тихим, умным для своего же блага.
Драко надеялся, что друг придёт и всё объяснит. Скажет, почему смотрел на него так, будто знает больше, чем должен. Почему в голосе проскользнула эта чёртова уверенность.
Кто сказал ему про их «отношения»?
Она? Не могла же она... или могла?
Мысль неприятно кольнула.Малфой стиснул зубы и резко встал, прошёлся по комнате, потом снова сел.
Его часы тихо щёлкнули, и он машинально поднял руку и замер.
Шесть утра.
Серое рассветное небо уже просачивалось сквозь шторы.
Прекрасно.
Он так и не сомкнул глаз.
Нотт не пришёл.
Драко уставился на дверь, словно та могла в последний момент открыться, но коридор оставался глухим. В груди нарастало раздражение, смешанное с чем-то куда хуже.
Он ненавидел это чувство.
Ненавидел, что в последнее время оно стало слишком привычным.
Что вообще происходит с ним?
Раньше он не ждал. Не надеялся. Не зависел от чьего-то присутствия или объяснений. Если кто-то исчезал, то это была его проблема, не Драко Малфоя.
А теперь он сидит здесь, считает минуты и ловит себя на том, что ему важно.
Он всё ещё надеялся, что Тео объявится на занятиях. Что они встретятся где-нибудь в коридоре, и он сможет оттащить его в сторону, и поговорить. Спокойно. Как всегда.
Хотя он уже знал.
Спокойно не выйдет.
***
Парень сидел за обеденным столом, рассеянно ковыряя еду и жадно выискивая взглядом одного-единственного человека.
Гермиона почему-то задерживалась, это было странно, она почти никогда не пропускала обед. Рон же уже ушёл, буркнув что-то про то, что ему нужно «отлучиться», и исчез из зала слишком поспешно, чтобы это не бросалось в глаза.
Гарри это устраивало.
За гриффиндорским столом почти никого не осталось. Редкая удача. Меньше глаз. Меньше лишних вопросов. Самое подходящее время.
Он медленно провёл взглядом по Большому залу. Слизеринцы, хаффлпаффцы, равенкловцы... и вдруг замер.
Лианна.
Подруга Кэти Белл.
Та самая. Та, у которой нашли зачарованное ожерелье.
Сердце неприятно дёрнулось.
Вот и ты.
Он знал, что должен с ней поговорить. Давно. Спросить прямо. Узнать, кто передал ей ожерелье, случайность это была или нет. Совпадут ли её слова с тем, что он уже подозревал. С тем, о чём не давали покоя мысли.
Гарри поднялся, стараясь не привлекать внимания, и аккуратно направился к ней.
На ходу он машинально поправил очки. Этот жест казался слишком старым,привычным для него.
Лианна стояла у стола, волосы были аккуратно собраны, и вблизи она выглядела ещё более напряжённой, чем он ожидал. Когда Поттер подошёл, она резко подняла голову, испуганно, будто не ожидала увидеть именно его.
— Привет, — неуверенно начал он. Голос прозвучал тише, чем хотелось.
Он замялся, подбирая слова.
— Ты... эм... помнишь то ожерелье? Я хотел спросить... кто тебе его передал?
Он говорил осторожно, почти мягко, но заметил, что она перестала смотреть на него.
Её взгляд медленно сместился куда-то за его плечо. Глаза расширялись с каждой секундой, страх был слишком очевиден, чтобы его не заметить.
Что?..
Гарри нахмурился и обернулся.
Малфой.
Тот шёл в их сторону ленивой, нарочито вялой походкой, будто ему вообще не было до них дела. Но стоило ему заметить их вдвоём, как он резко остановился.
На долю секунды всё застыло.
Глаза Малфоя забегали. Лицо побледнело.
А потом, он развернулся и выбежал из зала.
Без слов. Без объяснений.
Гарри почувствовал, как внутри всё сложилось в четкий пазл.
Да. Я был прав.
Он не стал ничего говорить девушке. Даже не взглянул на неё снова.
Резко развернулся и рванул следом за слизеринцем, не думая даже о последствиях. Только о том, что на этот раз он его не упустит.
***
Гермиона весь день пыталась собраться.
Безуспешно.
Слова Теодора Нотта застряли в голове, будто заклинание, наложенное без разрешения. Не дающее покоя. Он признался ей в чувствах. Просто взял и сказал это, будто имел на это право.
Но зачем?
За всё время, что она его знала, Нотт ни разу, ни разу не проявлял к ней ни малейшего интереса. Он всегда был вежливым, отстранённым. И, что хуже всего, он был близким другом Малфоя.
Другом слизеринца.
Ему не должна было нравиться... Грязнокровка.
Гермиона сжала пальцы, стараясь прогнать это слово, но оно всплыло само собой.
Ох.
А его вчерашнее поведение... оно было ещё хуже. Его пристальный взгляд, тихий голос, слишком много смысла между строк. Это выбивало из равновесия сильнее, чем она хотела признать.
Но что скажет Драко, если узнает?
Мысль вспыхнула внезапно, и тут же была подавлена.
Нет.
Ему, скорее всего, будет всё равно.
И всё же неприятный укол в груди никуда не делся.
Она шла медленно, почти не замечая дороги, и замерла всего в нескольких метрах от входа в общий зал, когда заметила фигуру Малфоя.
Он выглядел... плохо.
Бледный, с некой тенью под глазами, будто не спал уже несколько ночей подряд. Его походка была торопливой, от мыслей или от кого-то вполне реального.
Гермиона инстинктивно хотела окликнуть его.
Открыла рот, но тут же остановилась.
Дура.
Что она собиралась сделать? Крикнуть его имя посреди коридора? Привлечь внимание?
Нет.
Но прежде чем она успела передумать окончательно, за Малфоем появился Гарри.
Он вышел резко, почти выскочил, на ходу оборачиваясь, будто боялся упустить цель. Его Лицо было сосредоточенным, напряжённым и слишком знакомым выражением, которое знала только Гермиона.
Гриффиндорка резко свернула за угол, прижавшись к холодной стене, чтобы её не заметили.
Сердце билось быстрее.
В следующий момент Гарри почти нагнал Малфоя, но коридор внезапно свернул и они оба исчезли из поля зрения.
— Мерлин... — выдохнула она сквозь зубы.
Почему он идёт за ним?
Что он узнал?
Мысли вспыхивали одна за другой, пугая саму Гермиону.
Может, он узнал, что они встречались?
Или хуже. Намного хуже.
Что они целовались.
Она почувствовала, как кровь приливает к лицу, и, не раздумывая больше ни секунды, сорвалась с места. Гарри нельзя было позволить сделать глупость. Он был слишком зол, слишком упрям, когда считал себя правым.
Как он вообще мог узнать?
Она бежала, теряя дыхание, поворачивая туда, куда, как ей казалось, они свернули, отчаянно надеясь, что ещё не упустила ни одного из них.
Коридоры мелькали один за другим. Гермиона напряжённо вглядывалась в каждый поворот, в каждую тень, но вокруг было пусто.
Слишком пусто.
И это пугало сильнее всего.
***
Драко опёрся ладонями о холодную раковину, склонив голову. Пальцы побелели от напряжения. Он сдерживал слёзы, которые рвались наружу, жгли глаза и горло, унизительные, неконтролируемые.
Это задание.
Эта метка.
Эта жизнь.
Он ненавидел всё. Всё, что существовало вокруг. Хогвартс, коридоры, стены, своё отражение в мутном зеркале. Он ненавидел собственную слабость сильнее всего.
И, конечно, Поттера.
Поттер, который слишком много видел. Слишком много понимал. Который мог уже знать.
Который мог выдать его.
Гад.
Он может рассказать Грейнджер.
Мысль ударила больнее любого заклинания.
Гермиона не должна об этом знать.
Не должна видеть его таким. Не должна знать, во что он превращается. Не должна быть втянута в это.
Драко резко открыл кран. Шум воды должен был заглушить дыхание, страх. Холодные брызги попали на запястья, немного привели в чувство.
И тут.
Он почувствовал.
Чужое присутствие за спиной. Не звук, инстинкт. Магия в воздухе напряглась, словно перед ударом молнии.
Он резко обернулся.
Перед ним стоял Поттер.
Палочка была направлена прямо на него. Его Взгляд был жёсткий, сосредоточенный, опасный. Ни капли сомнения.
Мир сузился до этой секунды.
— Stupefy! — выкрикнул Драко, почти срываясь на крик, и рванул в сторону, ныряя за каменную стену.
Заклинание Гарри ударило в раковину, взорвав её фонтаном осколков и воды. Керамика разлетелась по полу, зеркало треснуло, отражение Драко рассыпалось на куски.
Гарри выругался сквозь зубы и тут же укрылся по другую сторону стены.
Туалет наполнился эхом шагов, вспышками света и воды.
— Expelliarmus!
— Protego!
Красные и зелёные лучи рассекали воздух, ударяясь о стены, выбивая куски камня. Кабинки тряслись, двери с грохотом распахивались и захлопывались. Вода хлестала по полу, превращая его в скользкое месиво.
Драко дышал рвано, сердце билось где-то в горле. Он стрелял вслепую, не думая. инстинкт, страх, ярость. Гарри отвечал так же быстро, не отступая ни на шаг.
— Остановись! — крикнул Поттер.
— Заткнись! — сорвался Драко.
Очередной взрыв и плитка разлетелась, обнажая стену. Драко поскользнулся, едва удержался на ногах, но тут же снова вскинул палочку.
Они уже не просто дрались.
Они рвали друг друга.
И где-то глубоко внутри Драко мелькнула паническая мысль.
если Поттер победит то всё кончено.
А если победит он сам... дороги назад тоже не будет.
***
Она уже собиралась шагнуть вперёд, когда из-за стены донёсся резкий грохот. Вспышки, крики, звук разбивающейся керамики.
Туалет Плаксы Миртл.
Сердце Гермионы провалилось куда-то вниз.
Не раздумывая ни секунды, она распахнула дверь и вбежала внутрь, и мир перед глазами сломался.
Два мальчика.
Заклинания, рвущие воздух.
Вспышки света, отражающиеся от мокрого кафеля.
— Sectumsempra! — выкрикнул Гарри.
Слово прозвучало слишком чётко. Слишком окончательно.
Малфой даже не успел вскрикнуть.
Он рухнул на холодный пол, будто у него внезапно отняли все силы. Кровь мгновенно проступила сквозь мантию, алыми полосами растекаясь по кафелю, смешиваясь с водой. Он задыхался. Его пальцы судорожно сжимались, глаза были широко раскрыты не от боли даже, а от ужаса.
— Нет... нет, нет, нет... — вырвалось у неё.
Слёзы хлынули сами, жгучие, неконтролируемые. Гермиона бросилась к нему, падая на колени, не чувствуя холода пола, не чувствуя ничего, кроме паники.
— Драко... — прошептала она, голос дрожал так сильно, что она едва узнавала его.
Когда Гарри шагнул ближе, всё произошло инстинктивно.
Гермиона резко поднялась и встала перед Малфоем, раскинув руки, словно могла собственным телом остановить всё зло этого мира.
— Гермиона, что ты делаешь?! — голос Гарри дрогнул. Он был испуган. Потерян. Он сделал шаг, но она шагнула навстречу.
— Гарри, — сказала она, глотая слёзы, но удивительно твёрдо, — я не дам тебе больше ранить его.
Она подняла подбородок.
— Только через меня.
Он замер.
Взгляд Гарри метался между ней и Малфоем, между кровью на полу и её лицом, мокрым от слёз.
— Что... что это значит, Гермиона?! — почти выкрикнул он. — Ты... почему ты защищаешь его?
Она вдохнула. Резко, судорожно. Воздуха не хватало, грудь сжимало так, будто на неё наложили заклятие.
— Я... — голос сорвался. Она закрыла глаза на секунду, а потом сказала, прежде чем успела испугаться собственных слов.
— Я люблю его, Гарри.
Слова повисли в воздухе.
Тяжёлые. Необратимые.
Она почти не дышала.
Гарри побледнел.
В его лице промелькнуло всё сразу. Шок, неверие, боль... и что-то ещё, более глубокое. Он смотрел на неё так, будто надеялся, что это шутка. Что она сейчас рассмеётся и скажет, что он всё неправильно понял.
Но она не шелохнулась.
— Ты... — он сглотнул. — Гермиона...
И в этот момент дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.
Снейп.
Он ворвался в туалет и в тот же миг увидел Малфоя.
Кровь. Пол. Бледное лицо.
Он бросился к нему, отталкивая воздух, страх, всё лишнее. Упал на колени рядом, уже вытаскивая палочку.
— Не двигайся. Смотри на меня.
— Vulnera Sanentur...
Заклинание за заклинанием. Медленно, точно, отчаянно. Кровь начала останавливаться, но лицо Снейпа оставалось напряжённым, почти искажённым.
— Уходите, — рявкнул он, не поднимая головы.
Гарри дёрнулся.
И в этот момент Гермиона почувствовала, как чья-то рука сжимает её запястье.
— Бежим, — хрипло прошептал Гарри.
Она не успела возразить. Он резко потянул её за собой. Она оглянулась в последний раз. И увидела Малфоя, полузакрытые глаза, руку Снейпа на его плече...
И дверь захлопнулась.
Они бежали по коридорам, не разбирая дороги. Гермиона задыхалась, слёзы застилали глаза, сердце билось так, будто вот-вот разорвётся.
***
Когда они вылетели в коридор, Гарри резко дёрнул её руку, словно обжёгся, и отстранился. Он отвернулся, не глядя на неё, делая несколько шагов прочь, будто ему нужно было пространство, иначе он скажет что-то непоправимое.
Он был зол.
Не вспыльчиво, а глубоко, болезненно зол.
— Гермиона, как?.. — он резко обернулся, наконец посмотрел на неё, и в его взгляде было больше растерянности, чем ярости. — Как ты можешь любить его?
Слова ударили сильнее, чем она ожидала.
Гермиона сглотнула. Горло сжалось, будто её поймали на чём-то постыдном. Она знала. Конечно, знала, что это неправильно. Знала, как это выглядит со стороны.
Но сейчас... сейчас ей не хватало сил защищаться.
— Гарри... — она сделала шаг к нему и осторожно потянулась к его руке, словно к якорю.
Он снова отдёрнулся.
— Гермиона! — его голос сорвался, прозвучал громче, чем он хотел, и она вздрогнула, остановившись на месте.
Он ходил взад-вперёд, как загнанный зверь, проводя рукой по волосам.
— Он тебя оскорблял, — выпалил он. — Ненавидел! Он всегда...
Гарри резко посмотрел ей прямо в глаза, будто хотел докричаться до неё.
— Он желал тебе смерти!
Гермиона закрыла глаза.
Ей не нужно было это слышать. Она знала каждое его слово. Они давно жили внутри неё, острыми обломками, которые она старалась не трогать.
Сейчас они только глубже ранили.
— Прости меня, Гарри... — прошептала она, и голос предательски дрогнул. — Прости.
Она изо всех сил сдерживала слёзы, но они уже стояли в глазах, тяжёлые, горячие.
В голове снова и снова звучало одно и то же.
Она предала его.
Предала доверие Гарри. Рона. Всю их дружбу.
Она полюбила того, кого всегда считали врагом.
— Гермиона... — начал он, но вдруг замолчал.
Он заметил, как её плечи дрожат. Как она сжимает пальцы, будто боится рассыпаться. Как первая слеза всё-таки сорвалась и скатилась по щеке.
Его злость погасла так же резко, как вспыхнула.
— Эй... — тихо сказал он. — Прости. Прости, я... я не должен был так.
Он подошёл ближе. Медленно, осторожно, словно боялся, что она снова отступит. Аккуратно обнял её, прижимая к себе, не слишком крепко, но надёжно.
Гермиона не выдержала.
Она уткнулась лбом ему в грудь и разрыдалась, беззвучно, сотрясаясь от рыданий, которые копились весь этот бесконечный день. Гарри неловко погладил её по волосам, как умел, как делал всегда.
— Я не понимаю, — прошептал он ей в макушку. — Но ты моя подруга. И я не хочу тебя терять.
Она кивнула, не в силах сказать ни слова.
***
Гермиона стояла на башне.
Ветер бил в каменные стены с такой силой, будто пытался сорвать их с места, и поднимался вверх, к открытому пространству, где не было ни укрытия, ни тепла. Плащ хлопал о ноги, свитер почти не спасал. Холод пробирался под кожу. Медленно, настойчиво.
Она ждала его.
Сегодня они должны были встретиться.
Весь вечер она провела с Гарри. Плакала, сбивчиво говорила, снова плакала. Убеждала, больше его, чем себя, что всё будет хорошо. Что никто не узнает. Что это останется между ними.
Она умоляла его. Почти шёпотом, почти стыдясь.
Если Рон узнает, то всё станет ещё хуже.
Гарри ничего не пообещал. Но кивнул.
Теперь она была одна.
Гермиона нащупала под свитером цепочку. Пальцы коснулись холодного металла, и она сжала его, словно проверяя, реально ли это, или всё лишь плод усталости и боли. Колье было тёплым, от её кожи. От неё.
Она закрыла глаза.
Было холодно.
Очень холодно.
Она ждала слишком долго.
Мысли путались. В голове звучал настойчивый, усталый голос. Он не придёт.
Он не обязан.
Ты для него никто.
Гермиона обхватила себя руками, потёрла плечи, дрожа не только от ветра. Медленно подняла взгляд к входу на башню.
Пусто.
Луна поднялась высоко, так что свет лёг на камень, на её волосы, на пустое пространство рядом. Казалось, прошло не меньше двух часов. Или больше. Время растянулось и потеряло форму.
Ноги начали неметь. Мысли становились вялыми.
Хватит. Уходи. Ты замёрзнешь.
Она сделала шаг назад.
И замерла.
Шаги.
Тихие.
Она обернулась, не позволяя себе надеяться, и всё равно надеясь.
Малфой.
Он был в тёмном пальто. Ветер тут же подхватил его, играя тканью. Когда его взгляд упал на неё, он остановился. Удивление мелькнуло на лице, почти уязвимое, быстро спрятанное.
Как будто снова.
Как в тот день.
Он сделал шаг вперёд.
— Я думал, ты уже ушла, — сказал он медленно, внимательно разглядывая её, будто искал подтверждение, что она настоящая.
Гермиона хмыкнула, сжала пальцы и потерла руки, не скрывая дрожь.
Он заметил.
Не говоря ни слова, снял пальто и тут же накинул ей на плечи. Резко, почти грубо. Будто злился на себя за то, что опоздал.
Она не сопротивлялась.
Закуталась, вдохнула глубже. Тепло накрыло сразу, не только от ткани.
Она подняла на него взгляд. Не улыбалась.
И тогда он почему-то протянул руку. Коснулся цепочки. Пальцы задели кожу. Легко, почти неуловимо. Он приподнял украшение, позволяя свету луны скользнуть по металлу.
— Понравился мой подарок?
Гермиона резко вдохнула.
— Это... от тебя? — тихо спросила она.
Она улыбнулась. И почувствовала, как тепло разливается по всему телу, от груди к пальцам.
Он кивнул и отпустил цепочку.
— Драко... — сказала она, делая шаг ближе.
И тут он напрягся.
Его взгляд забегал, сосредоточился на её лице, задержался чуть дольше, чем нужно.
— Что-то не так? — она машинально потянулась к щеке. — У меня что-то...
— Ты порезалась? — резко спросил он.
Она замерла.
Правду?
Сейчас?
— Да... я случайно... — начала она первое, что пришло в голову.
— Гермиона, — перебил он, — я знаю, блять, что ты неуклюжая, но не до такой же степени.
Он подошёл ближе, внимательно рассматривая царапину. Аккуратно. Почти бережно.
Она сглотнула.
— Мы с Ноттом... — начала она — и осеклась.
Он напрягся мгновенно.
Брови сошлись, челюсть сжалась, кулак стиснулся так, что побелели пальцы.
— Что вы с Ноттом? — холодно спросил он, глядя прямо в глаза.
— Он хотел поговорить... и случайно разбил вазу, — сказала она.
И сразу поняла — зря.
— Случайно? — он усмехнулся, резко отворачиваясь. — Случайно, мать его.
Он сделал шаг в сторону, потом ещё один. В нём клокотала злость, почти физическая.
— Драко... — начала она.
— Зачем он хотел с тобой поговорить? — перебил он.
Она замолчала.
— Отвечай! — рявкнул он.
Гермиона вздрогнула и отступила.
— Зачем тебе знать, о чём мы говорили? — тихо спросила она.
Он рассмеялся. Коротко. Нервно.
— Зачем?..
Он резко повернулся.
— Ты серьёзно?
Она шагнула к нему.
— Зачем тебе знать, что он мне сказал, — голос дрожал, — если ты сам сказал, никакого будущего. И прошлого.
Он резко выдохнул.
— Чёрт, Гермиона...
— Я же не спрашиваю, что ты скрываешь, — внезапно сказала она. И сама испугалась этих слов.
Он уставился на неё.
— Тебя это ебать не должно. Это мои дела, — жёстко ответил он.
Слова ударили.
Она закусила губу.
— Твои дела? — переспросила она. — Тогда почему мы вообще это делаем?
Она шагнула ближе и толкнула его в плечо.
— Почему мы встречаемся вот так?
Он попытался схватить её за руку, но она вырвалась.
— Зачем тогда всё это? — снова спросила Гермиона, почти шёпотом.
— Зачем тогда всё это? — повторила она, и голос сорвался.
Ветер ударил сильнее, взметнул полы его пальто, в котором она утопала, и растрепал её волосы. Гермиона тяжело дышала, грудь поднималась резко, будто она только что бежала. В глазах стояли слёзы, не истеричные, а тихие, злые, те, что появляются, когда долго терпишь.
Драко замер.
Он смотрел на неё так, словно она ударила не в плечо, а прямо в грудь. Слова застряли у него в горле. Челюсть снова напряглась, но теперь в этом было не только раздражение. А страх. Настоящий.
— Ты думаешь блять мне легко? — наконец глухо сказал он, словно высказываясь. — Думаешь мне легко бросить все и идти сюда?
Гермиона сжала пальцы в ткани пальто.
— Драко, тогда зачем это все? — тихо ответила она. — Мерлин, мы скрываемся. Что из этого получится?
Он резко выдохнул и провёл рукой по лицу, будто пытался стереть усталость.
— Я сказал тебе не упоминать ничего, — его голос был низким, сдавленным, и в нём звучала не угроза, а паника.
Он сделал шаг вперёд слишком резко. Гермиона инстинктивно отступила и упёрлась спиной в холодный камень стены. Сердце заколотилось.
— Драко... — начала она, но он уже был слишком близко.
Он опёрся ладонями по обе стороны от неё, не касаясь, но запирая, заставляя её чувствовать его присутствие. Тяжёлое, сбивчивое, опасно близкое.
Грейнджер подняла на него взгляд испуганный, но упрямый.
На мгновение он наклонился, так близко, что она почувствовала тепло его дыхания на губах. Мир сузился до этой доли секунды, почти.
И он остановился.
Резко. Судорожно.
Отстранился на пару сантиметров и упёрся лбом в камень рядом с её головой, закрыв глаза, будто удерживая себя из последних сил.
— Ничего не говори, — выдохнул он. — Пожалуйста.
Она стояла, не двигаясь, чувствуя, как дрожь проходит по его плечам. Это было не про злость. Это было про слом.
Он осторожно опустил руку и взял её за пальцы,не сжимая, словно боялся, что она исчезнет, если он сделает лишнее движение. Дыхание всё ещё было тяжёлым.
— Я не справляюсь, — сказал он почти неслышно. — Когда ты рядом... я теряю контроль.
Гермиона сглотнула и сжала его пальцы в ответ.
— Тогда не отталкивай меня, — тихо сказала она. — Просто... скажи правду.
Он медленно поднял голову. Их взгляды встретились. В его было слишком много всего сразу. Страх, привязанность, вина.
— Правда в том, — сказал он, — что единственное зачем я здесь, это ты.
Ветер ударил сильнее, но ей вдруг стало теплее.
Она шагнула ближе сама, не в ловушку, а осознанно, и коснулась его плеча.
— Я никуда не уйду, — сказала она. — Но нас рано или поздно могут увидеть.
Он кивнул. Медленно. Будто соглашаясь с чем-то, что давно знал.
— Я знаю.
***
Гнев.
Он шёл рядом с ним, дышал ему в затылок, жёг изнутри, не давая ни секунды тишины.
Малфой возвращался в гостиную Слизерина после встречи с ней, и это была, пожалуй, самая тяжёлая дорога за весь год. В этот раз они даже не говорили. Слишком много было сказано раньше. Любое слово сейчас стало бы взрывом.
Но больше всего его терзало не молчание.
Его терзали собственные откровения.
Он не собирался. Не планировал. Не должен был.
Но всё равно, позволил ей увидеть трещины. Слабость. То, что никогда не принадлежало никому.
Симпатия.
Это слово он ненавидел.
А то, что шло за ним, было ещё страшнее.
Любовь?
Он резко выдохнул и сжал кулаки.
Нет. Это не закончится хорошо.
Никогда.
Он не знал, какое следующее задание получит от Волдеморта. Может, кровь. Может, приказ, после которого уже не будет пути назад. Может, она. Мысль об этом заставила желудок болезненно сжаться.
Они расстались быстро. Без ссор, без криков.
Она просто ушла. Тихо, почти незаметно, прошептав напоследок, что им нужно будет встретиться на выходных.
Выходные.
И Пэнси.
Только сейчас он понял, насколько глубоко увяз. Встреча с друзьями, планы, смех. Всё это вдруг стало фальшивым, ненужным. Он не подумал. Он вообще перестал думать нормально.
Гостиная Слизерина встретила его пустотой и тусклым светом. Обычно в это время здесь кто-то был. Сейчас стояла тишина.
Он хотел просто переодеться и лечь спать. Провалиться в сон. Не чувствовать.
И тут он заметил фигуру на диване.
Нотт.
Теодор сидел, уставившись в стену, будто та могла ему что-то ответить. Его лицо было спокойное, слишком спокойное. Как маска.
Воспоминание вспыхнуло резко. Гермиона, её сбивчивое дыхание, порез, который она пыталась скрыть.
Пальцы Малфоя сжались так, что хрустнули суставы. Гнев перестал быть просто гневом, он стал чем-то тёмным, вязким.
— Теодор, — окликнул он.
Ноль реакции.
Это стало последней каплей.
Малфой подошёл ближе и встал прямо перед ним, перекрывая обзор. Теодор резко вышел из оцепенения и поднял глаза.
— Что ты, чёрт возьми, сказал Гермионе? — прошептал Драко.
Голос был тихим, но в нём не было спокойствия. Только напряжение, готовое сорваться.
Нотт усмехнулся. Лениво. Почти насмешливо.
— Я ей признался.
Всё внутри оборвалось.
Это было не похоже на удар, а скорее, на внезапную пустоту в груди. Как будто кто-то выдернул воздух из лёгких.
Предательство.
Ревность.
Боль.
Малфой почувствовал, как что-то остро кольнуло прямо под рёбрами. Он хотел сорваться. Хотел ударить. Хотел стереть эту усмешку с его лица.
Но он предупреждал.
Он говорил.
Он держался.
Медленно, слишком медленно, он сел рядом. Это движение далось ему с трудом, как будто тело сопротивлялось.
— Какое задание мне дал Волдеморт? — спросил он внезапно.
Теодор резко повернулся к нему. Удивление было настоящим, неподдельным.
— Откуда ты знаешь, что я вообще в курсе?
Малфой усмехнулся.
— Глаза не врут, Тео, — он сжал челюсть. — Так какое?
Между ними повисла пауза.
Тяжёлая. Давящая. Даже гостиная будто замерла, прислушиваясь.
Теодор отвёл взгляд.
— Ты должен... — он замолчал, будто пробуя слова на вкус. — Ты должен впустить Пожирателей смерти в Хогвартс.