Глава 21
Драко сидел, склонившись над пергаментом, и с раздражением выводил строки. Слизнорт, как всегда, отличился: двадцать страниц реферата по зельеварению на тему, которую можно было изложить в трёх. Он утверждал, что это поможет "лучше подготовиться к экзаменам на каникулах", но Малфой был уверен — старик просто развлекался, наблюдая, как они корчатся.
Гостиная Слизерина, как обычно, погружена в полумрак. В камине потрескивал огонь, отражаясь в зелёных шторах и серебряных гербах. Кто-то вполголоса переговаривался у окна, но в целом царила тишина.
— Драко? — донеслось сбоку.
Он не сразу отреагировал, слишком погружённый в злость на каждое слово, которое не ложилось на пергамент. Но, подняв глаза, увидел перед собой Блейза Забини. Тот выглядел измученным.
Малфой сделал вид, что не заметил его, и вернулся к письму. Перо скользнуло по бумаге, как будто это могло игнорировать человека рядом.
Но Блейз не ушёл. Он медленно опустился на диван рядом.
— Я... да, я идиот, — начал он, слегка хрипло. — И знаю, что виноват.
Драко промолчал, склонившись ещё ниже.
— Я вёл себя не как друг, — продолжил Блейз. — ... я скучал. Хотел, чтобы всё снова стало как раньше. Как в прошлом году.
Малфой наконец отложил перо. Он повернулся к другу, всматриваясь в его лицо.
— Забини, — голос его был ровным, но сдержанным. — Я не был на тебя зол. Ты же знаешь, я больше не тот Малфой, что был на первом курсе.
Блейз едва заметно улыбнулся, но с облегчением. Их дружба была для него важна, и это прояснение сняло тяжесть с души.
— Кстати... — с ухмылкой спросил он. — Подарок тебе понравился?
— Ага, чуть не обделался от счастья, — фыркнул Драко, откидываясь на спинку дивана. — Пыльная книга про интриги? Прямо мечта идиота.
— Там внутри была змея, ты просто не раскрыл правильно, — пробормотал Блейз, но в голосе уже звучал смех.
Драко позволил себе тоже чуть улыбнуться. Лёгкость вернулась на долю секунды. Но внезапный громкий смех разрушил её.
— Да что он в ней нашёл? — чей-то голос, женский, звенел через всю гостиную.
В дверях появились две девушки. Слизеринки, направлявшиеся в свои комнаты. Одна из них, явно получая удовольствие от сплетен, повернулась к подруге и заявила:
— Нотт и Грейнджер, ну это невозможно. Как они могут так открыто!
Малфой тут же напрягся. Он выпрямился и сжал кулаки так, что костяшки побелели.
— Повторите, — сказал он, не скрывая напряжения.
Девушки обернулись, удивлённо вскинув брови.
— Что? — жеманно спросила одна. — Мы просто говорили о Теодоре и Грейнджер... они стояли не давно, почти рядом. Болтали. Слишком... мило.
— Слишком? — зло переспросил Драко, поднимаясь на ноги. — Это Слизерин, а не балаган, в котором сплетни разносят без последствий.
— Ох, прости, мы не знали, что ты такой чувствительный, — хихикнула одна из них, но, поймав его взгляд, резко замолкла.
— Уходите, — бросил он хрипло.
Когда девушки скрылись за углом, Блейз повернулся к другу:
— Ты чего так вспылил? Просто слова...
— Это чушь, — буркнул Драко. — Грейнджер и Нотт? Даже звучит отвратительно. Она... она просто любит совать нос, куда не просят.
— Ага, — медленно кивнул Блейз, наблюдая, как его друг вновь сел, всё ещё сжимая кулак. — Конечно, только в этом дело...
Малфой не ответил. Он смотрел в одну точку, чувствуя, как внутри что-то сжимается, сминается, как пергамент в руках. Он не мог объяснить, почему эти слова ранили его сильнее, чем он ожидал.
***
С момента прибытия в Хогвартс прошло два дня.
Джинни весь день старалась вытащить Гермиону на прогулку.
Она замечала, как подруга всё чаще уходит в свои мысли — и с каждым днём становится всё печальнее.
На улице было прохладно, снега почти не было, лишь лёгкая изморось оседала на шарфах и волосах.
Они свернули за дальний поворот, и в поле зрения открылась квиддичная арена.
До матча оставалось совсем не много, и все команды начали усердную подготовку.
На поле тренировалась команда Слизерина — зелёные мантии мелькали среди серого неба и холодного ветра. Кто-то с силой швырнул бладжер, другой ловко увернулся.
— О, это же наша команда! — вдруг сказала Джинни и прищурилась. — И Гарри там. Пойдём?
Гермиона кивнула. Ей и самой захотелось отвлечься.
Они приблизились к краю поля, где стояли несколько игроков в красном. Гарри только что слез с метлы и что-то говорил Рону, размахивая перчатками.
— Я сейчас, — бросила Джинни и поспешила к ним, перекинувшись через ограду.
Гермиона шагнула было за ней, но вдруг услышала своё имя.
— Грейнджер?
Она обернулась.
На неё смотрел Тео Нотт, спускаясь с метлы и снимая защитные очки. Его форма была испачкана от снега и грязи.
На трибуне чуть выше сидела Дафна Гринграсс. Увидев Гермиону, она недовольно сощурилась и что-то прошептала своей соседке, после чего обе девушки бросили на неё презрительный взгляд.
Девушка застыла. Она чувствовала, как взгляды слизеринцев один за другим устремляются в её сторону. Кто-то усмехнулся.
Тео подошёл ближе, держа метлу небрежно за спиной, будто вовсе не был в мантии и не посреди тренировки. Его взгляд был внимательным, почти изучающим.
— Пришла поддержать Слизерин? — спросил он, полуулыбаясь, словно проверял её реакцию.
— Чего тебе, Нотт? — сухо ответила Гермиона, скрестив руки на груди. Её голос звучал спокойно, но внутри она ощутила напряжение.
— Я хотел... — он на мгновение отвёл взгляд. — Тебе понравилась книга?
Она нахмурилась. Не ожидала.
—Зачем тебе это?
Тео усмехнулся уголком губ.
— Мне просто хотелось узнать мой вкус на литературу.
Между ними повисло странное, почти зыбкое молчание.
В этот момент с трибуны раздался голос, полный насмешки:
— Так держать, Тео! Покоряй юбку Грейнджер!
Дафна.
Гермиона медленно повернула голову к нему снова, голос её стал ниже, почти шёпотом, но с ледяной чёткостью:
— Если это всё для дешёвого представления, то ты идиот.
Он чуть выгнул бровь, удивлённо — не от обиды, а скорее от того, как легко она отбросила его слова.
Теодор схватил метлу, шагнул назад и, не говоря больше ни слова, взлетел в небо. Мантия взметнулась на ветру, оставив за собой лёгкий шлейф и клубящийся след снежной измороси.
***
Когда Нотт взмыл в небо, он обернулся ещё раз — убедиться, что Гермиона ушла.
Он закрыл глаза, коротко выдохнул и...
— Черт! — раздался громкий крик, пронзительный, панический.
Тео резко открыл глаза. И увидел, как в небе метла Забини внезапно резко дёрнулась в сторону, будто её толкнула невидимая сила.
Блейз, отчаянно цепляясь за дерево, висел в воздухе, болтаясь на большой высоте.
Он пытался подтянуться, но его руки дрожали, как и его тело.
— Блейз! — закричала Дафна с трибун, поднимаясь на ноги. В её голосе слышалась паника. — Кто-нибудь, помогите!
Тео не колебался ни секунды. Он развернул метлу, резко толкнул ногами воздух и понёсся к нему, будто между ними — не воздух, а ледяная вода, и он должен был вынырнуть первым.
Они почти сравнялись. Тео подлетел снизу, чтобы заблокировать падение.
— Отпусти и спрыгни на меня! Я поймаю тебя! — прокричал он.
— Ты с ума сошёл?! — взвизгнул Забини, не в силах отпустить метлу. Его ноги отчаянно дёргались, пальцы врезались в дерево.
— Ты не сможешь держаться вечно!Давай!
И в этот момент метла Блейза резко остановилась. Он сорвался вниз.
Всё произошло за секунду. Никто не успел среагировать. Ни Тео, ни игроки.
Парень с глухим стуком рухнул на землю. Его тело изогнулось от боли, крик вырвался из груди, и он начал корчиться на холодной поляне.
Дафна закричала так, будто сердце разрывается. Она слетела с трибуны и побежала, оступаясь, не чувствуя ног.
— Блейз! — она едва могла говорить от слёз. Колени подогнулись, когда она склонилась над ним. — Нет, нет, только не ты...
Слизеринцы начали сбегаться, столпившись вокруг упавшего.
— Носилки! Кто-нибудь, бегом за мадам Помфри! — закричал Тео, соскочив с метлы и бросаясь к другу. — Шевелитесь!
⸻
Со стороны трибун Гриффиндора за этим наблюдала Гермиона. Она бы, возможно, ничего не заметила, если бы не Рон. Его лицо резко изменилось.
— Эй! Смотрите! — он указал в небо. — Что с Забини?.. Он... он падает!
— Чёрт, его метла, с ней что-то! — Гарри вскинулся, глаза стали шире.
— Это Слизерин. Они сами разберутся, — пробормотал Рон, но голос его дрожал.
— Так нельзя, Рон! — резко вмешалась Гермиона, и, не дожидаясь ответа, побежала вниз по склону, туда, где уже собирался народ.
Гарри переглянулся с Роном и, не колеблясь, побежал за ней. Рон скривился, выругался про себя и последовал за ними.
Когда они дошли до арены, носилки уже несли два слизеринца. Блейз был бледным, губы его дрожали от боли. Дафна бежала рядом, судорожно хватая его за руку, плакала, говорила ему что-то утешающее, но слов было не разобрать — только рыдания.
Когда Гермиона остановилась у края поля, она едва успела вдохнуть — и тут Дафна повернулась. Увидела её. И будто переключилась.
Глаза Гринграсс вспыхнули.
— Это ты! — прошипела она и кинулась вперёд.
Прежде чем кто-то успел что-то сказать — Резкий, сухой удар по щеке разнёсся по полю.
Гермиона отшатнулась, перед глазами на мгновение вспыхнули искры. Лицо обожгло болью, словно кожу полоснули огнём. Щека мгновенно начала гореть, пульсируя, а во рту появился привкус крови.
— Ты наслала это на него! — закричала Дафна, её голос сорвался. — Ты, грязнокровка! Это ты подставила его!
Её слова били сильнее удара — острые, истеричные, пропитанные горем. В глазах Дафны не было разума, только боль и ярость.
Гермиона, захлёбываясь злостью и унижением, резко выхватила палочку и направила её прямо на Гринграсс.
— Не смей меня касаться! — её голос дрожал, но был твёрдым. — Это была не я!
— Не ври! — Дафна схватила её за мантию, с силой дёрнув на себя.
Ткань затрещала.
В следующий миг палочка Гермионы была выбита из её руки. Дафна подняла её и направила прямо ей в грудь — слишком близко, слишком опасно.
— Дафна! — выкрикнул кто-то из игроков.
Поле взорвалось криками.
Парни из Гриффиндора рванулись к Гермионе, но путь им тут же перегородили двое вратарей Слизерина, выставив руки, словно стену.
— Назад!
— Не лезьте!
Все замерли.
Воздух стал плотным, будто заклинание уже сорвалось с губ, но ещё не было выпущено.
И вдруг резкое движение.
Кто-то с силой оттолкнул Дафну в сторону.
Гермиона даже не сразу поняла, что происходит: сильная рука схватила её за плечо, потянула, и в одно мгновение она оказалась спрятана за чужой спиной.
Сердце бешено колотилось.
Она подняла глаза.
Перед ней стоял Теодор Нотт.
Его спина была напряжена но его плечи расправлены, словно он готовился принять удар на себя.
— Хватит, Дафна, — повторил он.
Голос был ровным, но в нём звучала угроза.
— Это не она. Она ни при чём.
— Что?! — Дафна отпрянула, словно его слова ударили её физически. — Ты... ты её защищаешь?!
Слёзы и злость смешались на её лице, и теперь она выглядела сломанной.
— Он упал, потому что что-то пошло не так с метлой, — продолжил Тео. — Не из-за неё.
На секунду Дафна застыла. Потом её плечи дрогнули, и она разрыдалась, не в силах больше держаться. Кто-то из команды осторожно взял её под руки и увёл прочь.
Шум постепенно стихал.
Гермиона стояла неподвижно, всё ещё дрожа. Она чувствовала, как пальцы Тео крепко сжимают её запястье.
Он обернулся и посмотрел на неё — коротко, быстро, но в этом взгляде было больше, чем слова.
— Пойдём, — тихо сказал он.
Она не сопротивлялась. Просто шла рядом, чувствуя, как всё внутри перевернулось.
Снег всё усиливался. Он не просто падал — он хлестал лицо, сбивался в воротник, заставляя мёрзнуть пальцы. Ветер свистел между колоннами, заставляя Гермиону поёжиться.
Нотт остановился в самом центре клаустра. В этом уголке Хогвартса было необычайно тихо.
— Зачем ты защитил меня? — вдруг спросила Гермиона. Её голос звучал тихо.
Тео посмотрел на неё, его лицо едва дрогнуло. Он будто хотел что-то сказать, но слова застряли на полпути.
— Чтобы потом не видеть как она применяет палочку, — наконец выдохнул он, — Ты как?
Гермиона нахмурилась, глядя в его глаза.
— Я в порядке, но почему это тебя волнует?
Он отвёл взгляд. Моргнул, словно возвращая себе самообладание.
— Пойми... — начал было Тео, но вдруг...
— Нотт! — раздался ледяной, натянутый голос.
Гермиона резко обернулась. Из-за арки, как тень, появился Драко Малфой. Пальцы были сжаты в кулаки. Столь яростно-холодным, что от него, казалось, стало ещё холоднее.
— Что ты делаешь с грязнокровкой? — резко бросил он, сдерживая злобу, почти шипя.
Гермиона прищурилась, но не ответила. Она почувствовала, как рядом Тео выпрямился, напряг плечи.
— Разговариваю, — сухо бросил он. — Ты разве не видишь?
Малфой взглянул сначала на него, потом — на Гермиону. губы дрогнули от сдерживаемого раздражения.
— О чём таком вы разговариваете, Грейнджер? — медленно произнёс он, намеренно не глядя ей в глаза.
Гермиона спокойно, холодно посмотрела на него.
— А с каких это пор тебе не всё равно?
Он будто на секунду замер.
— С тех пор, — начал он резко, потом вдруг осёкся. Пальцы нервно дёрнулись. — С тех пор, как Слизерин стал местом для... дружеских встреч с врагами.
Секунда тишины — и вдруг он резко шагнул вперёд и грубо схватил Теодора за воротник.
— Нам надо поговорить. Сейчас, — сказал он, даже не смотря на Гермиону.
Он рванул было его за собой, но Гермиона уже развернулась.
— Ты что творишь? — гневно бросил Нотт, отталкивая его от себя, и схватил руку Гермионы.
Она удивленно развернулась и почти рядом прижалась к Теодору.
Малфой поднял на него взгляд.
— Отпусти ее, Тео.
— Нет, — чётко ответил он. — Мы можем потом поговорить? Я сейчас занят.
—Черт, — зарычал Драко, шагнув ближе, — Тогда я поговорю с ней. ясно тебе? Не с тобой. С ней!
Он смотрел на неё — слишком долго. Его дыхание стало тяжелее.
И вдруг он сжал её запястье левой руки, рывком притянул к себе.
— Отойди с дороги, — прошипел Драко, не отрывая взгляда. — Я первый.
— Драко, — резко сказал Тео, уже шагнув ближе, — отпусти её.
Малфой грубо оттолкнул его в бок, заставив того на шаг отступить, но не упасть. Гермиона ахнула.
Нотт всё ещё смотрел на неё, но отошел, отступив.
Малфой ни слова не сказал, просто потянул Гермиону за собой. Они быстро свернули за колонны, туда, где уже никто не мог их услышать.
⸻
— Отпусти меня! — выпалила она, едва он разжал пальцы.
— Ты не знаешь, чего хочешь, Грейнджер! — рявкнул Малфой. Его глаза сверкнули холодом. — Ты ходишь рядом с Ноттом так, будто у вас роман! Что, тебе теперь Слизеринцы нравятся?
— А с чего ты вообще взял, что имеешь право мне указывать? — голос её дрогнул, но в глазах была сталь.
— Потому что я...! — он, сжал кулаки так, что костяшки побелели. Отвернулся, но почти сразу снова уставился прямо ей в лицо. — Потому что я вижу, как ты на него смотришь.
— Тебе какое дело, с кем я могу общаться, а с кем нет?
— Ты не понимаешь! — голос сорвался. Он шагнул ближе, дыхание его было горячим, прерывистым. — Я не могу видеть, как мой друг общается с такой, как ты.
— Что? — Гермиона побледнела, её пальцы дрогнули на рукаве. — Ты идиот, Малфой!
Он резко замолчал. Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь снежными вихрями.
— Я ненавижу тебя, — прошептала она.
— Взаимно Грейнджер! — резко выплюнул он. — Я не собираюсь тратить своё время на грязнокровную дрянь, вроде тебя.
Гермиона прикрыла глаза. Горячая слеза скатилась по щеке и обожгла кожу в морозный воздух. Она вскинула голову, чтобы не показать слабость, и резко вытерла слезу ладонью.
— Да, ты прав, — её голос дрогнул, но с каждым словом становился твёрже. — Но ты — эгоистичный подонок, не заслуживающий ни капли уважения. Я бы превратила тебя в сурка, но ты даже не стоишь заклинания.
Она не остановилась. Говорила так, будто пыталась сжечь его словами:
— Я думала, что ты изменился. Но ты всё тот же — жалкая копия своего отца.
Гермиона повернулась, собираясь уйти, но он рывком притянул её обратно и ударил спиной о шершавый ствол дерева. Его пальцы сомкнулись на её горле.
Она застыла, сердце бешено колотилось.
— Не смей говорить о моём отце! — голос его сорвался на крик, — Ты ничего обо мне не знаешь! Как думаешь, что скажет Поттер, если узнает, что его святая Грейнджер поцеловала меня?
Её пальцы отчаянно нащупывали палочку под курткой, но ткань мешала. Боль в шее усиливалась, дыхание перехватывало.
Собрав последние силы, она подняла левую руку и со всей злости ударила его в лицо.
Его пальцы разжались. Он пошатнулся, замер, ошеломлённый.
Гермиона, задыхаясь, оттолкнула его и сделала шаг в сторону — но он снова схватил её, сильнее прежнего, прижимая к дереву так, что кора царапала её ладони.
— Чего ты добиваешься?! — её голос сорвался, но дрожал уже не от страха, а от ярости.
Он молчал. Его глаза метались между ненавистью и чем-то другим неизвестным.
И вдруг, словно потеряв контроль, он схватил её за лицо и накрыл её губы поцелуем — грубым, жадным, почти болезненным.
Гермиона от неожиданности прижалась к стволу, вцепилась пальцами в его плащ, стараясь оттолкнуть, но чем сильнее она сопротивлялась, тем сильнее он вжимался в неё. Вкус крови смешался с солью слёз.
Она вырвалась, тяжело дыша, и её глаза метнули в него молнии.
— Ты больной, Малфой! — прошипела она.
Это было ошибкой.
В его взгляде что-то окончательно надломилось.
— Заткнись, — сорвалось у него.
Он снова рванулся к ней — резко и на зло впился в её губы во второй раз. Этот поцелуй был другим, яростным, отчаянным, будто он пытался заглушить в себе всё сразу.
Гермиона билась в его руках, упиралась ладонями в грудь, царапала ткань плаща, пыталась отвернуться, но он только сильнее прижимал её к дереву. Кора больно врезалась в спину, и ее дыхание сбивалось.
И вдруг
— Ты слышал? Кажется, кто-то здесь был.
Голоса.
Совсем близко.
Малфой резко отстранился, словно его окатили ледяной водой. В следующую секунду он прижал ладонь к её рту, наклонившись к уху.
— Молчи, — выдохнул он хрипло.
Его тело напряглось, и дыхание стало рваным. Они замерли в тени деревьев, почти не дыша, пока шаги и голоса не прошли мимо, постепенно растворяясь.
Наступила тишина.
Гермиона вскинула на него взгляд — полный ярости.
Она резко оттолкнула его обеими руками.
— Идиот... — её голос сорвался.
Она развернулась и ушла, не оглядываясь, почти бегом, оставляя его одного среди деревьев.
Малфой остался стоять.
Молча.