Глава 15
Сегодня был выходной, а значит, вечером предстояла вечеринка у Слизнорта.
Гермиона уселась на трибуны, наблюдая за игрой. Рон изо всех сил старался защитить ворота от очередного удара. Он действительно стал лучше — его движения были резкими, но точными.
После обеда Гарри и Рон позвали её посмотреть на тренировку, и, разумеется, она не могла отказаться.
— Так держать! — внезапно выкрикнула Лаванда.
Гермиона вздрогнула от неожиданности.
Лаванда сидела неподалёку, кутаясь в гриффиндорский шарф, её взгляд был прикован к Рону.
Мерлин.
Она впервые на тренировке?
Гермиона закатила глаза и шумно вздохнула, запрокинув голову. Сегодня снег так и не пошёл, хотя уже декабрь.
На улице стояла удивительно мягкая для зимы погода. Лёгкий мороз освежал, но не пробирал до костей. В воздухе словно витало ощущение праздника.
Повернувшись налево, она заметила группу первокурсников. Они хохотали и играли в снежки, радуясь скорому наступлению каникул.
Они тоже когда-то были такими.
Детьми.
Но это было так давно...
Иногда казалось, что того времени вовсе не существовало, что жизнь началась лишь с возвращением Волан-де-Морта.
Гермиона поёжилась.
Нет. Она не хотела думать об этом.
Не сейчас.
Вставая, она обошла трибуны и спустилась вниз.
— Надеюсь, они хорошо проведут тренировку, — мелькнуло у неё в голове.
Но ей хотелось уйти.
Гермиона шла вдоль поля, задумчиво разглядывая землю под ногами. Вечеринка Слизнорта не слишком её радовала, но, возможно, стоит пойти, хотя бы ради Гарри.
Она уже собиралась свернуть в сторону замка, как вдруг услышала громкий возмущённый голос.
— Отвали от меня, Джонс!
Девушка резко обернулась.
На небольшом заснеженном участке между трибунами и дорожкой к замку стояли двое.
Первокурсники.
Девочка в гриффиндорской форме со скрещёнными на груди руками и недовольным выражением лица. Её рыжие волосы были заплетены в две косички, а на носу сидели круглые очки.
Напротив неё — мальчик со слизеринским шарфом. Худощавый, с тёмными волосами и ехидной ухмылкой.
— Ты же знаешь, что ты мне обязана, да? — протянул он, делая шаг к ней.
— Я ничего тебе не должна, — фыркнула девочка.
— Я дал тебе списать на зельях.
— Я тебя не просила!
— Ах так?
Мальчик наклонил голову, будто оценивая её.
— Тогда, может, теперь скажешь «спасибо»?
— Вот ещё!
И прежде чем Гермиона успела вмешаться, гриффиндорка резко замахнулась, ударив его по плечу палкой, которую держала в руках.
Мальчишка отшатнулся, потерев руку.
— Эй! Ты что, с ума сошла?!
— Это ты сошёл с ума! — закричала девочка. — Оставь меня в покое!
— Ты ненормальная! — огрызнулся слизеринец. — Сама ко мне прибежишь, когда опять провалишь зелья!
Гермиона невольно остановилась, наблюдая за ними.
Эта сцена...
Она слишком знакома.
Они напоминали ей кого-то.
Её и Малфоя.
Слизеринец и гриффиндорка, вечно спорящие, вечно задевающие друг друга.
Конечно, они с Малфоем никогда не били друг друга палками (а может, стоило бы), но всё же...
Она покачала головой и решительно подошла к детям.
— Всё в порядке?
Они резко обернулись.
Мальчик тут же спрятал руки в карманы, делая вид, что ему всё равно.
Девочка вскинула подбородок.
— Всё хорошо, — твёрдо ответила она.
— Уверена? — Гермиона пристально посмотрела на слизеринца.
— Она первая начала, — буркнул он.
— А ты первый её задел, — спокойно заметила Грейнджер.
Мальчик отвернулся, недовольно поджав губы.
— Просто оставь меня в покое, Фоули, — сказала девочка, и в её голосе прозвучала усталость.
Мальчишка ничего не ответил.
Но в его глазах мелькнул странный огонёк.
Как будто игра ещё не окончена.
Гермиона поняла это слишком хорошо.
Она снова посмотрела на девочку.
— Если он продолжит тебя доставать — скажи мне, хорошо?
Та кивнула, а затем, развернувшись, быстрым шагом направилась к замку.
Слизеринец фыркнул.
— Забавно, — сказал он. — Она даже на тебя немного похожа.
Гермиона прищурилась.
— Ты даже не представляешь, как сильно.
***
Она уже сидела за длинным столом в уютно освещённой комнате Слизнорта, аккуратно держа бокал с тыквенным соком. Атмосфера вечера была приятной: тихая музыка, аромат запечённого мяса, сладких пирогов и глинтвейна, который профессор позволил добавить в напитки для согрева.
Самого Слизнорта в этот момент не было—он отлучился на пару минут, чтобы проверить, все ли пришли, и пополнить графины с напитками.
За столом сидели Забини, лениво вертящий бокал в пальцах, Нотт, задумчиво помешивающий ложечкой крем в десерте, и остальные студенты, молча наслаждаясь угощениями.
Гермиона склонилась ближе к Гарри и тихо спросила:
— Где Джинни?
Гарри пожал плечами:
— Не знаю, я думал, она придёт с тобой.
Прежде чем Гермиона успела ответить, дверь открылась, и в комнату вернулся профессор, а рядом с ним шла младшая Уизли.
Гарри хотел что-то сказать, но вместо этого резко поднялся, застыл на пару секунд, а затем поспешно подвинул для неё стул.
— А, садись, — пробормотал он.
Джинни, улыбнувшись, опустилась на стул, бросив на него короткий взгляд.
— Идеально, — довольно протянул Слизнорт, усаживаясь во главе стола и оглядывая собравшихся с видом человека, собравшего редкую коллекцию. — Мистер Забини, как поживает ваша матушка?
Блейз чуть приподнял уголок губ — вежливо, но с привычной лёгкой иронией:
— У неё всё хорошо, профессор.
— Всё ещё свободна? Или уже вновь осчастливила кого-нибудь своим обществом? — поинтересовался Слизнорт, поднимая бокал и прищуриваясь.
Прежде чем Забини успел ответить, Тео Нотт, лениво откинувшись на спинку стула, вмешался, делая глоток апельсинового сока:
— Пока что одна.
Слизнорт удовлетворённо хмыкнул, словно отметил про себя важную деталь, и тут же перевёл внимание дальше.
— А вы, мистер Лонгботтом... — он задумчиво посмотрел на Невилла поверх очков. — Скажите, вы случайно не родственник Огденов?
Невилл поспешно отложил вилку и неловко покачал головой:
— Нет, сэр. Но моя бабушка считает, что я обязательно должен состоять в вашем клубе.
— Разумнейшая женщина! — с довольной гордостью заявил Слизнорт и кивнул, будто решение уже принято.
Его взгляд скользнул дальше по столу и остановился на Кормаке Маклаггене.
— Мистер Маклагген, если не ошибаюсь, я прекрасно знаком с вашим дядей Тиберием. Прекрасный человек!
Кормак тут же расправил плечи, словно это замечание добавило ему веса в собственных глазах.
— Благодарю, профессор. Да, он действительно замечательный.
Гермиона почувствовала на себе пристальный взгляд и едва заметно напряглась. Маклагген ухмылялся ей открыто и самодовольно, явно ожидая ответной реакции.
— Мисс Грейнджер, — внезапно обратился к ней Слизнорт, избавляя её от необходимости реагировать. — У вас просто выдающиеся оценки. Ваши родители, должно быть, тоже волшебники?
Если бы.
— Нет, профессор, — спокойно ответила Гермиона. — Они маглы. Оба работают дантистами.
— Дантистами? — переспросил он с неподдельным интересом, даже наклонившись чуть ближе. — Очаровательно... То есть они... сверлят зубы?
Гермиона с трудом удержалась от усмешки.
— Они их лечат, сэр.
Она снова почувствовала на себе чей-то взгляд. Повернув голову, она обнаружила, что Маклагген пристально смотрит на неё... облизывая пальцы от сладкого крема.
Гермиона передёрнулась от отвращения.
— Какой он ужасный... — пробормотала она себе под нос.
Блейз, сидящий неподалёку, тоже заметил это, но лишь слегка склонил голову, едва заметно ухмыляясь.
— Итак! — громко хлопнул в ладоши профессор, привлекая внимание всех присутствующих. — Наступает Рождество, и это прекрасное время для встреч, волшебных открытий и, конечно же, для хорошего вина!
Он поднял бокал, и студенты, даже те, кто пил тыквенный сок, сделали то же самое.
Гермиона сделала глоток и снова посмотрела на Гарри, который украдкой бросал взгляды на Джинни.
Интересно, заметил ли он, что она тоже поглядывает на него?
***
Когда все начали расходиться, Гермиона задержалась на мгновение и бросила взгляд на Гарри. Он должен был поговорить сегодня со Слизнортом.
— Удачи, — тихо прошептала она, почти не размыкая губ, и вышла из кабинета вместе с остальными.
Джинни ушла первой, торопливо бросив, что ей срочно нужно поговорить с Дином.
Гермиона шла рядом с Невиллом, и они лениво обсуждали ужин, хотя её мысли были далеко.
— Ты сегодня сама не своя. Всё в порядке? — негромко спросил он, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — Я понимаю, Маклаген идиот, но если хочешь, мы можем что-нибудь придумать, чтобы он наконец отстал.
Гермиона усмехнулась.
— Нет, спасибо, но если он не прекратит, я либо запущу в него заклинание, либо подстрою так, чтобы он съел любовные конфеты от каких-нибудь фанаток Гарри.
Они коротко рассмеялись, затем, свернув в коридор, направились в сторону Большого зала.
— Мне нужно зайти в библиотеку, — неожиданно сказала она, останавливаясь. — Иди без меня, я доберусь сама.
Невилл лишь пожал плечами и продолжил путь с остальными.
Как только он скрылся из виду, Гермиона тяжело выдохнула и развернулась в другую сторону. Ей не хотелось ни в библиотеку, ни обратно в гостиную — ей нужен был воздух.
Мысли о Маклагенне и его липком внимании раздражали её до дрожи. Если он попробует что-то ещё, она точно не выдержит и применит что-нибудь не слишком законное.
Астрономическая башня казалась идеальным местом для того, чтобы прийти в себя.
Поднявшись по винтовой лестнице, она сразу почувствовала, как холодный воздух хлестнул её в лицо. На секунду она остановилась у входа и осторожно оглядела площадку, чтобы убедиться, что здесь никого нет.
Пусто.
Глубоко вдохнув, она вышла вперёд.
Мягкие снежинки кружились в воздухе, ложась на её волосы и мантию. Несмотря на мороз, погода казалась удивительно спокойной. Было ещё не слишком поздно, но густые облака скрыли небо, погружая замок в сероватый полумрак.
Она провела ладонями по холодным перилам, задумчиво глядя на заснеженные крыши Хогвартса.
— Постою минут десять и пойду, — пробормотала она себе под нос.
Но даже в таком умиротворённом месте её мысли не оставляли её в покое.
Скоро она поедет к Уизли, но было какое-то смутное чувство, будто приближается что-то неприятное. Что-то тревожное, опасное... или это просто её воображение?
Резкий звук шагов заставил её вздрогнуть.
Гермиона напряглась и повернулась, вглядываясь в полумрак.
Показалось?
Нет, шаги повторились, тяжёлые, уверенные.
И вот он — высокий силуэт, появившийся в проходе.
Малфой.
Он вошёл с привычной прямой осанкой, но на секунду замер, заметив её.
Конечно, он не ожидал её здесь увидеть.
— Грейнджер, — протянул он, лениво вскидывая бровь. — Удивляюсь твоей способности угадывать, где я нахожусь.
Гермиона нахмурилась.
— Башня занята. Приходи в другой раз.
Малфой усмехнулся и, не торопясь, зашагал вперёд.
— С чего бы это? — его голос звучал скучающе. — Она общая. Если тебе что-то не нравится, можешь сама уйти.
Вот наглый.
— Хорошо. Но я не уйду. Я пришла первой.
Она повернулась обратно к перилам, намеренно игнорируя его.
— Как хочешь, — буркнул он. — Только замолчи, а? Хочу хотя бы один день побыть в тишине.
Сказав это, он прошёл на другой конец башни и остановился, устремив взгляд в темноту.
Гермиона стиснула зубы, но промолчала.
Тишина между ними становилась всё более ощутимой, как будто воздух между ними сгустился. Малфой продолжал смотреть в одну точку, словно полностью игнорировал её присутствие.
Девушка не любила неловкую тишину, особенно с ним. Она повернулась к нему, слегка нахмурившись.
— Ты часто приходишь сюда? — спросила она , её голос прозвучал мягче, чем она ожидала.
Драко слегка шевельнул плечами, но взгляд от горизонта не отвёл.
— А тебе какое дело, Грейнджер? — холодно бросил он.
— Просто интересно, — пожала плечами Гермиона . — Ты ведь обычно не уходишь в одиночество.
Драко фыркнул.
— Думаешь, знаешь обо мне всё?
— Конечно, нет, — спокойно ответила она. — Но ты тоже не знаешь всё обо мне.
Он не ответил, но в его глазах мелькнуло что-то едва уловимое.
Гермиона вздохнула и снова посмотрела на снежный горизонт.
— Здесь хорошо, — тихо сказала она. — Спокойно.
— Если бы не твоя болтовня, было бы ещё лучше, — буркнул он.
Она закатила глаза.
— Прости, что испортила твой уединённый вечер.
Малфой слегка наклонил голову, но промолчал.
Прошло ещё несколько секунд, и вдруг он резко развернулся к ней.
— Вот, — бросил он ей что-то, и Гермиона едва успела поймать.
Она посмотрела вниз и увидела... письмо.
Её сердце екнуло.
— Откуда оно у тебя? — её голос стал более напряжённым.
— Нашёл в коридоре, — сказал он безразлично. — Хотел выбросить, но потом увидел твоё имя.
Гермиона судорожно развернула письмо, её глаза быстро пробежались по знакомым строкам.
— Почему ты не сказал сразу? — в её голосе проскользнуло подозрение.
Малфой снова отвернулся.
— Не видел смысла.
Она внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, врёт он или нет.
— Спасибо, — наконец произнесла она.
Драко ничего не ответил.
Ветер снова завыл, поднимая снежные хлопья вокруг них.
Гермиона всё ещё сжимала письмо в руках, но её мысли были заняты не им. Малфой стоял напротив, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то в сторону, будто его вообще не интересовало её присутствие.
Она нахмурилась.
— Почему ты вообще здесь? — спросила она, сложив руки на груди.
Слизеринец медленно повернул голову, взглянув на неё с раздражением.
— Это меня ты спрашиваешь, Грейнджер?
— Да, тебя. — Она с вызовом подняла подбородок. — В последнее время ты ведёшь себя... странно.
— И что? Тебе до этого есть дело?
— Возможно, да, — резко ответила она. — Ты выглядишь так, будто... будто что-то скрываешь.
Драко усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.
— Какая догадливая, — протянул он. — Жаль, что твой ум не работает, когда ты решаешь, куда совать свой нос.
Гермиона вспыхнула.
— Значит, я права? Ты что-то скрываешь.
— С чего ты взяла? — его голос стал резче.
— Потому что ты уже не тот Малфой, который смеётся с Крэббом и Гойлом в коридорах. Ты ходишь сам по себе, выглядишь... — она замялась, но потом твёрдо закончила, — усталым.
Драко резко напрягся.
— Тебя это волнует , Грейнджер? — его голос был тихим, но в нём звучала угроза.
— Малфой, я просто спросила— она сделала шаг ближе, пристально глядя ему в глаза.
—Заткнись. — процедил он.
— Что?
— Или я заткну тебя, тупая ты грязнокровка.
— О, правда? И как же ты это сделаешь? — она вытащила палочку, направляя её на него.
Малфой скривился.
Гермиона смотрела на него, её грудь тяжело вздымалась от злости. Она сжала палочку ещё сильнее, но Драко лишь усмехнулся, его серые глаза сверкнули холодным раздражением.
— Ну же, Грейнджер, убей меня прямо здесь, — его голос был низким, полным вызова. — Ты ведь так этого хочешь, не так ли?
— О Мерлин, Малфой, ты даже не представляешь, как сильно! — прошипела она, делая шаг вперёд.
— Тогда сделай это, — он развёл руки в стороны, приближаясь к ней, — Давай, мисс всезнайка, покажи, на что ты способна. Или твои угрозы такие же жалкие, как ты сама?
Её руки дрожали, но не от страха, а от бешенства.
— Ты... ты ведёшь себя, как избалованный ублюдок! Ты думаешь, что всё в этом мире принадлежит тебе! Что ты можешь делать и говорить всё, что захочешь, не думая о последствиях!
Драко фыркнул, глядя на неё сверху вниз.
— О, прости, Грейнджер, забыл, что ты святая. Всегда правильная, всегда чертовски моральная! Только вот, знаешь что? Твои напыщенные речи никому нахрен не нужны. Думаешь, ты лучше всех? Да ты всего лишь грязнокровка, которая считает, что может тявкать на тех, кто стоит выше неё!
В глазах Гермионы вспыхнул огонь.
— Что ты сказал? — её голос был почти шёпотом, но в нём звучала угроза.
— А еще забыл добавить, может ты чудачка поехавшая на голову, раз собралась прыгать?
Она уже не выдерживала.
— Ты прекрасно меня слышала, — его лицо исказилось от презрения, и он резко развернулся, собираясь уйти.
Но не успел.
Гермиона схватила его за рукав, рывком притянув обратно.
И прежде чем он успел что-то сказать, она вцепилась в его воротник и с силой прижалась к его губам.
Гермиона дышала тяжело, её грудь резко вздымалась. Она сжимала рукав его мантии так крепко, что костяшки побелели. Её глаза метали молнии, и в один миг что-то внутри неё оборвалось.
Она резко, почти яростно, рванулась вперёд, и её губы накрыли его.
Поцелуй был жёстким, отчаянным, лишённым нежности. Её пальцы всё ещё вцеплены в его рукав, а губы двигались жадно, словно в попытке заглушить всю злость, всю ненависть, всю напряжённость между ними.
Драко замер. Его дыхание сбилось, а сердце, кажется, пропустило удар. Он не двигался, не отвечал, не отталкивал её, просто стоял, ошеломлённый тем, что происходило.
Гермиона целовала его так, будто хотела стереть с лица земли. Её губы настойчиво двигались, прижимаясь к его, требовательные, злые, разгорячённые. Он чувствовал, как её дыхание смешивается с его, чувствовал её тепло, её отчаяние.
Прошла секунда.
Другая.
Минута.
Она медленно ослабила хватку, её пальцы разжались, освобождая его рукав.
Драко резко отстранился, его взгляд был безумен. Глаза горели, в них металось что-то неосознанное, необузданное. Он смотрел на неё так, словно впервые видел, словно не верил в происходящее.
А потом, не говоря ни слова, он резко развернулся и ушёл.
Его шаги эхом разносились по башне, и Гермиона осталась одна, всё ещё ощущая вкус его губ на своих.
Гермиона стояла в полном оцепенении. Её пальцы дрожали, сердце бешено колотилось, а в голове гудела пустота. Она только что... Она действительно это сделала.
Она поцеловала Малфоя.
Её губы всё ещё ощущали вкус его кожи, горячее дыхание, но самое страшное — она не жалела об этом. Она хотела этого. Хотела почувствовать его так близко, так ярко, так злобно...
Словно осознав всё разом, Гермиона сделала судорожный вдох. В горле встал ком, а в глазах защипало. Она даже не понимала, почему именно ей хотелось плакать. От стыда? От гнева? От страха перед собственными чувствами?
Она быстро провела руками по лицу, будто пытаясь стереть эмоции, но это не помогло. Слёзы хлынули с новой силой.
— Чёрт... — прошептала она, хватая воздух, словно он вдруг стал густым и тяжёлым.
Сжимая в руке мятое письмо, Гермиона развернулась и побежала. Ей нужно было куда-то спрятаться. Куда угодно, только подальше отсюда.
Лестницы, коридоры, незнакомые лица — всё сливалось воедино. Она бежала, пока не врезалась в тяжёлую дверь и не толкнула её внутрь. Это был один из пустых туалетов. Ветер сквозняком захлопнул за ней дверь, отрезая от остального мира.
Она прижалась спиной к холодной плитке, сжимая пальцы до боли. Грудь резко вздымалась, дыхание сбивалось.
— Почему... — прошептала она, глядя на дрожащие руки.
Почему ей так больно? Почему она поцеловала его? Почему Малфой был таким тёплым, таким настоящим? Почему он не остановил её?
Слёзы покатились по щекам, падая на мятую бумагу в её руке.