Глава 49. Фото в розовом
В доме все бурлило. Одеваясь на предельной скорости, Алексия из того, что донеслось до её ушей, сделала вывод: Фред и Джордж опять набедокурили. Свои чемоданы, которые им лень было нести, они, применив колдовство, отправили вниз по воздуху. Чемоданы сбили с ног Джинни, которая шла по лестнице, и девочка проскользила на животе два марша. Теперь миссис Блэк и миссис Уизли наперебой надсаживали глотки.
— Могли нанести ей серьезную травму, кретины!
— Грязные полукровки! Прочь из дома моих отцов!
— Сию же минуту все идите вниз! — завопила миссис Уизли,
Портрет миссис Блэк завывал от ярости, но занавесить старуху никто не считал
нужным: все равно шум в коридоре разбудил бы ее опять.
— Гарри, ты пойдешь со мной и Тонкс! — крикнула миссис Уизли поверх
нескончаемого визга. «Грязнокровки! Отребье! Дрянь!» — Чемодан и сову оставь, багажом займется Аластор...
—Ну как же так, Сириус, Дамблдор ведь ясно сказал: нет!—воскликнула Астория, мама Алексии и просто милая женщина
В этот момент Гарри, пробиравшийся к миссис Уизли среди чемоданов,
которыми был заставлен весь коридор, увидел подле себя черного пса, похожего на медведя.
— Просто нет слов... — в отчаянии сказала миссис Блэк. — Учти, своей головой будешь отвечать!
Миссис Уизли рывком открыла входную дверь и вышла на слабенькое сентябрьское
солнце. Гарри и пес — за ней.
Алексия взглянула на маму, после чего кинулась в её объятия.
—почему ты не можешь поехать с нами?—разочарованно спросила Лекси, желающая, чтобы мама поехала с ней и проводила девочку впервые за пять лет.
—девочка моя, лучик мой, не могу. Прости. Если меня кто-то увидит, то плохо будет. Узнают, что я жива, Волан-де-Морт начнет охоту за мной.
—мам, а как ты вообще выбралась..?
—лекси, это долгая история, а вы и так опаздываете. Прошу, беги скорее. Иначе миссис Уизли сейчас взорвется
Астория тихо рассмеялась и после отошла от дочери, тяжело вздыхая.
—береги себя. Пожалуйста. Обещаю, что писать буду всегда.
—люблю тебя, мам!
—и я тебя, лучик мой!
Дверь за ней захлопнулась, и завывания миссис Блэк мгновенно утихли.
Громадный черный пес, радостно гавкнув, принялся носиться вокруг Алексии с Гарри, гоняться за голубями и преследовать свой собственный хвост. Подростки не могли удержаться от смеха. Сириус явно засиделся взаперти.
Они дошли до вокзала Кингс-Кросс за двадцать минут. По пути не произошло
ничего примечательного — разве что Сириус пугнул пару котов. Войдя внутрь вокзала, они стали вроде бы бесцельно прогуливаться у барьера, разделяющего девятую и десятую платформы. Улучив удобную минуту, каждый по очереди прислонялся к барьеру и без помех попадал на платформу номер девять и три четверти, около которой стоял, извергая черный дым и пыхтя паром, «Хогвартс-экспресс». Перрон был полон школьников и провожающих.
Алексия вдохнула знакомый запах и почувствовала, как расправляются крылья. Надо же — она наконец возвращается...
— Только бы остальные не опоздали, — беспокоилась миссис Уизли, глядя
назад, на железную арку, в которой они должны были появиться.
— Славная псина, Гарри! — крикнул высокий мальчик с дредами на голове.
— Спасибо, Ли, — улыбнулся Гарри. Сириус бешено завилял хвостом.
— Ну наконец-то, — с облегчением вздохнула миссис Уизли. — Вот Аластор с багажом, глядите...
В фуражке носильщика, низко нахлобученной на не подходящие друг к другу глаза, сквозь арку проковылял Грюм, толкавший тележку с их чемоданами.
— Полный порядок, — вполголоса сказал он миссис Уизли и Тонкс. — Никакой слежки...
Несколько секунд спустя на платформе появился мистер Уизли с Роном и Гермионой. Они уже почти разгрузили тележку Грюма, когда пришел Люпин с Фредом, Джорджем и Джинни.
— Все спокойно? — прорычал Грюм.
— Да, — ответил Люпин.
— Я все равно буду жаловаться Дамблдору на Стерджиса, — сказал Грюм. — Уже второй раз за неделю его нет. Становится таким же ненадежным, как Наземникус.
— Ну, друзья, не зевайте там, — сказал Люпин, пожимая всем руки. Алексию, с
которой он прощался последним, Люпин хлопнул по плечу: — И ты тоже, Лекси. Будь осторожна. Пожалуйста, береги себя.
— Это точно. Ушки на макушке, лишний раз не подставляться, — подхватил
Грюм, пожимая Гарри руку. — И помните, это ко всем относится, — поаккуратней с тем, что пишете в письмах. Сомневаетесь — вообще про это не пишите.
— Очень рада была со всеми вами познакомиться, — сказала Тонкс, обнимая
Гермиону,Алексию и Джинни. — Надеюсь, скоро увидимся.
Машинист дал предупредительный свисток. Стоявшие на платформе школьники заторопились в вагоны.
— Быстрее, быстрее, — лихорадочно говорила миссис Уизли, обнимая всех без разбора.— Пишите... ведите себя хорошо... если что-нибудь забыли, мы пришлем... В поезд, в поезд, поторопитесь...
На мгновение громадный черный пес встал на задние лапы и положил передние Гарри на плечи. Миссис Уизли, толкнув Гарри к двери вагона, прошипела:
— Ради всего святого, Сириус, веди себя как положено собаке!
Алексия поцеловала черного пса в нос и почесав его за ухом, рванула в поезд.
— До свидания! — крикнул Гарри в открытое окно, когда поезд наконец тронулся.
Рон, Гермиона и Джинни, стоявшие рядом с ним, махали провожающим. Фигуры Тонкс, Люпина, Грюма, мистера и миссис Уизли быстро уплыли вбок, но черный пес, помахивая хвостом, вприпрыжку бежал и бежал рядом с окном. Нечетко видимые люди на платформе смеялись, глядя, как пес гонится за поездом. Потом поезд сделал поворот, и Сириус пропал из виду.
— Он не должен был нас провожать, — обеспокоенно сказала Гермиона.
— Да ладно тебе, — возразил ей Рон. — Сколько месяцев бедняга не выходил на
волю.
— Так, ребята, — сказал Фред, хлопнув в ладоши, — я не могу весь день тут стоять и лясы точить, мне надо поговорить с Ли по делу. Пока, до скорого. — И они с Джорджем быстро двинулись по коридору направо, но конечно, перед этим Фред поцеловал Лекси в макушку.
Поезд набрал скорость, за окном мелькали дома, и стоявшие у окна покачивались.
— Пошли найдем купе? — предложил Гарри. Рон и Гермиона переглянулись.
— Э... — сказал Рон.
— Мы... ну... Нам с Роном надо в вагон старост, — смущенно призналась Гермиона.
Рон не смотрел на Гарри; его вдруг страшно заинтересовали ногти на его левой руке.
— А, — сказал Гарри, — понятно. Ну ладно.
— Нам не надо будет сидеть там всю дорогу, — торопливо продолжила Гермиона. — В письмах сказано, что мы должны получить инструкции от старост школы, а потом время от времени ходить по коридорам и смотреть за порядком.
— Понятно, — повторил Гарри. — Ну, что ж... Значит, увидимся позже.
— Само собой, — сказал Рон, бросив на Гарри быстрый беспокойный взгляд. — Не думай, что мне очень хочется туда идти, я предпочел бы, конечно... но от нас требуют... Я в том смысле, что меня это не радует, я не Перси, — закончил он с вызовом.
— Ну, это-то я знаю, — улыбнулся Гарри.
Но когда Гермиона и Рон потащили свои чемоданы, Живоглота и клетку с Сычиком к головному вагону, Лекси поняла, что Гарри поник значительно сильнее, чем ожидалось.
***
— У пятикурсников на каждом факультете по двое старост, — сообщила, садясь, Гермиона. Вид у нее был страшно недовольный. — Мальчик и девочка.
— Угадай теперь, кто староста Слизерина, — сказал Рон, не открывая глаз.
— Малфой, — мгновенно отозвались Гарри и Алексия, не сомневаясь, что оправдается худшее из опасений поттера.
— Разумеется, — с горечью подтвердил Рон, запихивая в рот остаток лягушки и беря следующую.
— И эта жуткая корова Пэнси Паркинсон, — язвительно скаала Гермиона. — Какая из нее староста, если она толстая и медлительная, как тролль, которому дали по башке...
— А кто у Пуффендуя? — спросил Гарри.
— Эрни Макмиллан и Ханна Аббот, — хрипло ответил Рон.
— А у Когтеврана — Энтони Голдстейн и Падма Патил, — сказала Гермиона.
— Ты ходил с Падмой Патил на Святочный бал, — произнес чей-то голос.
Все повернулись к Полумне Лавгуд, которая, не мигая, смотрела на Рона поверх своего «Придиры». Он проглотил шоколад, который был у него во рту.
— Да, я знаю, что ходил, — сказал он с легким удивлением.
— Ей не очень понравилось, — поведала ему Полумна. — Она говорит, ты неважно с ней обошелся. Не стал с ней танцевать. Хотя для меня это было бы даже лучше, — добавила она глубокомысленно. — Не люблю танцы.
И она опять спряталась за журналом. Рон несколько секунд с отвисшей челюстью пялился на обложку, потом повернулся к Джинни, надеясь на какое-нибудь объяснение, но та, чтобы не расхохотаться, засунула в рот костяшки пальцев. Рон озадаченно покачал головой, потом посмотрел на часы.
— Нам надо время от времени патрулировать коридоры, — сказал он друзьям, — и мы можем наказывать людей за плохое поведение. Мне не терпится прищучить Крэбба и Гойла...
— Ты не должен злоупотреблять положением старосты, Рон! — резко сказала ему Гермиона.
— Малфой, конечно, ни капельки не будет им злоупотреблять, — саркастически
откликнулась Алексия, сидевшая у окна
— Ты что, намерен опуститься до его уровня, Рон?
— Нет, я просто намерен добраться до его дружков раньше, чем он доберется до моих.
— Ну перестань же, Рон...
— Гойла я засажу за строчки, это его убьет, он терпеть не может писать, —радостно сообщил Рон. Он понизил голос до хриплого хрюканья Гойла, наморщил лицо, изображая болезненную сосредоточенность, и принялся выводить в воздухе рукой: — Я... не... должен... выглядеть... как... задница... бабуина.
Все засмеялись, и громче всех — Полумна Лавгуд. Она испустила такой громкий, радостный визг, что Букля проснулась и негодующе захлопала крыльями, а Живоглот, шипя, прыгнул на багажную сетку. Полумна хохотала так, что выпустила из рук журнал, и он, скользнув по ее ногам, упал на пол.
— Ой, я не могу!—Из ее выпуклых глаз текли слезы, она билась в судорогах, глядя на Рона.
Алексия, чтобы не показать свое сильнейшее удивление, отвернулась и обратила свой взор на живоглота, устроившегося в её ногах.
—Полумна, можно твой журнал?
Она кивнула, по-прежнему глядя на Рона и давясь от хохота.
Алексия открыла журнал и просмотрел перечень статей. Рядом устроился Гарри. До этой минуты они и не вспоминали про издание, которое мистер Уизли взял у Кингсли для Сириуса, но теперь ребята поняли, что речь тогда шла именно об этом номере «Придиры».
Алексия с Гарри нашли нужную страницу и с волнением принялись за статью.
Она тоже была проиллюстрирована довольно-таки бездарной карикатурой. Если бы не подпись, Гарри в голову бы не пришло, что это Сириус. Его крестный отец стоял на груде человеческих костей с волшебной палочкой в руке. Статья была озаглавлена так:
СИРИУС БЛЭК - ЧЕРНЫЙ ПОД СТАТЬ ФАМИЛИИ? Кровожадный убийца
или невинная звезда эстрады?
Лишь прочтя эти фразы несколько раз, Гарри убедился, что глаза его не обманывают. С каких это пор Сириус — звезда эстрады?
—интересно, конечно...—тихо шепнула Лекси Гарри, на что тот лишь кивнул.
Вот уже четырнадцать лет Сириуса Блэка считают виновным в убийстве
двенадцати ни в чем не повинных маглов и одного волшебника. Следствием
дерзкого побега Блэка из Азкабана два года назад стал самый широкомасштабный розыск из всех, что когда-либо предпринимало Министерство магии. Все мы были на сто процентов уверены, что он заслуживает нового ареста и передачи дементорам.
НО ТАК ЛИ ЭТО?
Ошеломляющее обстоятельство, о котором мы узнали совсем недавно:
Сириус Блэк, возможно, не совершал тех преступлений, за которые его отправили в Азкабан. Как утверждает Дорис Перкисс, проживающая по адресу: Литтл- Нортон, Акантовая улица, 18, Блэк в то время, когда произошло убийство, находился совсем в другом месте.
— Общественность не знает, что Сириус Блэк — вымышленное имя, —говорит миссис Перкисс. — Тот, кого считают Сириусом Блэком, — на самом деле не кто иной, как Коротышка Бордман, бывший эстрадный певец, в прошлом — солист популярной группы «Гоп-гоблины», переставший выступать почти пятнадцать лет назад после того, как на концерте в Литтл-Нортоне репа, брошенная одним из зрителей, попала ему в ухо. Я узнала его в ту самую секунду, как увидела фотографию в газете. Коротышка никак не мог совершить эти преступления, потому что в тот день у нас с ним был романтический ужин
В этот момент дверь купе открылась. Гарри повернул голову, а Алексия повторила это движение лишь после того, как отдала журнал Полумне . Они, конечно, этого ожидали; и все равно увидеть ухмыляющееся лицо Драко Малфоя между физиономиями его дружков Крэбба и Гойла — приятного мало.
— В чем дело? — недружелюбно спросила Алексия, не успел Малфой открыть рот.
— Повежливей, Блэк, иначе будешь наказана, — проговорил, растягивая слова, Малфой, чьи прилизанные светлые волосы и острый подбородок были точной копией отцовских. — Видишь ли, меня, в отличие от тебя, назначили старостой, и поэтому я, в отличие от тебя, имею право наказывать провинившихся.
Лекси встала со своего место и взяв в руки палочку, подошла ближе к Драко.
—малфой, корона не сильно жмет? Купить место старосты... не значит стать им заслуженно.
Гарри, Рон, Гермиона, Джинни и Невилл засмеялись. Малфой скривил губы.
— А скажи-ка мне, Блэк, каково это — быть на втором месте после грязнокровки Грейнджер? — спросил он.
— Заткнись, Малфой! — резко сказала ему Гермиона.
— Кажется, я затронул больное место, — язвительно усмехнулся Малфой. —Вы
смотрите у меня, Поттер и Блэк! Я как пес, как пес буду вынюхивать, где вы и что сделаете не так.
— Пошел вон! — крикнула Гермиона, вскакивая.
Хихикнув, Малфой бросил напоследок на Гарри зловредный взгляд и удалился в сопровождении неуклюже топающих Крэбба и Гойла. Гермиона со стуком захлопнула за ними дверь купе и повернулась к Гарри с Алексией, которые мигом поняли, что она увидела в словах Малфоя скрытый смысл.
***
В Большом зале школьники рассаживались по факультетам за четыре длинных
стола. Вверху простирался беззвездный черный потолок, неотличимый от неба,
которое можно было видеть сквозь высокие окна. Вдоль столов в воздухе плавали свечи, освещая серебристых призраков, во множестве сновавших по залу, и учеников, которые оживленно переговаривались, обменивались летними новостями, выкрикивали приветствия друзьям с других факультетов, разглядывали друг у друга новые мантии и фасоны стрижки. Едва друзья дошли до стола Гриффиндора, как Джинни позвали друзья-четверокурсники, и она села с ними. Гарри, Рон, Гермиона, Алексия и Невилл нашли себе пять мест подряд у середины стола. По одну сторону от них сидел Почти Безголовый Ник, факультетский призрак Гриффиндора, по другую — Парвати Патил и Лаванда Браун.
— А это кто? — резко спросила Герми, показывая на середину преподавательского стола.
Гарри и Алексия посмотрели туда же, куда она. Первым они увидел профессора Дамблдора, сидевшего в центре длинного стола в своем золоченом кресле с высокой спинкой. На нем были темно-фиолетовая мантия с серебристыми звездами и такая же шляпа. Дамблдор склонил голову к сидевшей рядом женщине, которая что-то говорила ему на ухо. Она выглядела, подумал Гарри, как чья-нибудь вечно незамужняя тетушка.
Пухлая и приземистая, с короткими курчавыми мышино-каштановыми волосами, она повязала голову ужасающей ярко-розовой лентой под цвет пушистой вязаной кофточки, которую надела поверх мантии. Вот она чуть повернула голову, чтобы отпить, из кубка, и Гарри, к своему ужасу, узнал это бледное жабье лицо и выпуклые, с кожистыми мешками глаза.
— Это же Амбридж!
— Кто-кто? — спросила Гермиона.
— Она была на разбирательстве моего дела, она работает у Фаджа!
— Кофточка что надо! — ухмыльнулся Рон.
— Работает у Фаджа... — нахмурившись, повторила слова Гарри Алексия. — И что, в таком случае, она делает здесь?
— Понятия не имею...
Гермиона, сощурив глаза, оглядывала преподавательский стол.
— Нет, — пробормотала она, — нет, конечно... никто не понял, что она имеет в
виду, поэтому спрашивать не стали.
Их внимание переключилось на профессора Граббли-Дерг, которая только что появилась позади преподавательского стола. Протиснувшись к дальнему его концу, она заняла место, где должен был сидеть Хагрид. Это значило, что первокурсники уже пересекли озеро и вошли в замок.
И действительно несколько секунд спустя дверь, которая вела в Большой зал из вестибюля, отворилась. В зал потянулась длинная вереница испуганных новичков, возглавляемая профессором Макгонагалл, которая несла табурет с древней Волшебной шляпой, во многих местах заплатанной и заштопанной. На тулье Шляпы около сильно потрепанных полей виднелся широкий разрез.
Разговоры в Большом зале разом умолкли. Первокурсники выстроились вдоль
преподавательского стола лицом к остальным ученикам. Профессор Макгонагалл бережно поставила перед ними табурет и отступила.
Лица первокурсников, освещаемые огоньками свечей, казались очень бледными. Одного мальчонку, стоявшего в середине шеренги, била дрожь. Алексии на миг вспомнилось, какой ужас испытывала она сама, стоя на их месте в ожидании неведомого испытания, которое должно было определить, на каком факультете она будет учиться. Только Алексии было хуже. На распределение она шла под ужасные слова и ненависть.
Распределение прошло быстро и начал говорить Дамблдор. Но увы, в скором времени его перебила розовая жаба. Послышалось ее негромкое «кхе, кхе» и стало ясно, что она поднялась на ноги и намерена держать речь.
Замешательство Дамблдора продлилось всего какую-нибудь секунду. Затем он проворно сел и уставил на профессора Амбридж пытливый взгляд, точно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать ее выступление. Но другие преподаватели не сумели так искусно скрыть свое изумление. Брови профессора Стебль исчезли под растрепанными волосами, губы профессора Макгонагалл стали тоньше, чем Алексия когда-либо у нее видела. Ни разу еще новый учитель не осмелился перебить Дамблдора.
Многие школьники ухмыльнулись: эта особа явно не знала, как принято вести себя в Хогвартсе.
— Благодарю вас, директор, — жеманно улыбаясь, начала Амбридж, — за
добрые слова приветствия.
Голосок у нее был высокий, девчоночий, с придыханием, и Алексия почувствовала сильнейший прилив необъяснимой неприязни. Она знала одно: что все в ней, от глупого голоска до пушистой розовой кофточки, вызывает у девушки отвращение.
Она еще раз мелко откашлялась — «кхе, кхе» — и продолжала:
— Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! — Она опять улыбнулась, обнажив очень острые зубы. — И увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц!
Алексия оглядела зал, но счастливых лиц что-то не приметила. Наоборот, все были неприятно удивлены тем, что к ним обращаются как к пятилетним.
— Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями!
Школьники начали переглядываться, некоторые с трудом подавляли смех.
— Я согласна с ней дружить только до тех пор, пока мне не придется позаимствовать у нее кофточку, — шепнула Парвати Лаванде, и обе они беззвучно захихикали.
Профессор Амбридж снова издала свое «кхе, кхе», но когда она опять заговорила, восторженного придыхания в голосе уже почти не слышалось. Он звучал куда более деловито. Слова были скучными и как будто вызубренными.
— Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и
волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение — иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками, — первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания.
Тут профессор Амбридж сделала паузу и легонько кивнула коллегам, ни один из которых на этот знак внимания не ответил. Профессор Макгонагалл так сурово нахмурила темные брови, что стала очень похожа на хищную птицу. Амбридж между тем в очередной раз кхекхекнула и заговорила дальше:
— Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства
этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение. Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством...
Тишины, которая всегда наполняла зал, когда слово брал Дамблдор, не
было и в помине: школьники наклонялись друг к другу, шептались, хихикали. За столом Когтеврана Чжоу Чанг оживленно болтала с подружками. Полумна Лавгуд, сидевшая недалеко от Чжоу, снова вынула своего «Придиру». За столом Пуффендуя Эрни Макмиллан был одним из немногих, кто по-прежнему смотрел на профессора Амбридж, но взгляд у него был остекленевший, и Гарри не сомневался, что он только притворяется, будто слушает: на груди у него блестел новенький значок старосты, и надо было вести себя соответственно.
Профессор Амбридж вольного поведения учеников как будто не замечала.
Казалось, начнись под самым носом у нее буйный мятеж — она все равно договорила бы до конца. Преподаватели, однако, по-прежнему слушали ее очень внимательно.
Гермиона, судя по всему, не упускала ни единого слова Амбридж, но по ней было видно, что слова эти ей совсем не по нутру.
— ...потому что иные из перемен приносят подлинное улучшение, в то время как
другие с течением лет выявляют свою ненужность. Точно также некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни.
Она села. Дамблдор похлопал. Педагоги последовали его примеру, некоторые сомкнули ладони всего раз или два. Присоединился и кое-кто из учеников, но большей частью они просто прозевали конец речи, которой не слушали, и, прежде чем они могли зааплодировать по-настоящему, Дамблдор снова встал.
— Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, — сказал он с легким поклоном. — Итак, я продолжу. Отбор в команды по квиддичу будет происходить...
— Это точно, что содержательное, — вполголоса заметила Гермиона.
— Только не говори, что тебе понравилось, — тихо сказал Рон, повернув к Гермионе лоснящееся от сытости лицо. — Одна из самых занудных речей, какие я слышал. А ведь я рос с Перси.
— «Содержательное» и «понравилось» — разные вещи, — сказала Гермиона. — Эта речь очень многое объясняет.
— Правда? — удивился Гарри. — А по мне, так вода водой.
— В этой воде растворено кое-что важное, — сумрачно проговорила Гермиона.
— Да что ты, — с недоумением сказал Рон.
— Как вам вот это: «Прогресс ради прогресса поощрять не следует»? Или еще:
«Искореняя то, чему нет места в нашей жизни»?
— Ну, и что это означает? — нетерпеливо спросил Рон.
— А я тебе скажу, что означает, — сказала недовольно Алекси. — Означает то,
что Министерство вмешивается в дела Хогвартса. Затевает что-то не нужное
Тем временем все вокруг зашумели и засуетились. Дамблдор, пока они
разговаривали, объявил торжество оконченным. Ученики начали вставать и двигаться к выходу. Гермиона взволнованно вскочила на ноги.
— Рон, мы же должны показать первокурсникам дорогу!
— Ах, да, — сказал Рон, который явно про это забыл. — Эй! Эй, вы! Мелкота!
— Рон!
— А кто они, по-твоему? Великаны, что ли?
— Может, они и маленькие, но не смей называть их мелкотой! Первокурсники!
— властно крикнула Гермиона через стол. — Сюда, пожалуйста!
Кучка новичков робко двинулась по проходу между столами Гриффиндора и Пуффендуя. Каждый мешкал как только мог, чтобы не идти первым. Все они действительно казались очень маленькими.
—честно, мне кажется, что мы на первом курсе выглядели старше,—произнесла Лекси, стоя рядом с Гарри.
—даже спорить не стану.
И они двинулись к гостиной. Хотелось пройти быстрее первокурсников, которых в этом году стало слишком много.
—кстати, ты нашла кулон?—гарри слышал о переживаниях подруги, поэтому решил поинтересоваться о потерянной вещи.
Лекси замолчала. Осмотревшись по сторонам, она тяжело вздохнула и отрицательно покачала головой.
—в гостиной всё расскажу, не сейчас. Много посторонних ушей.
Дойдя до конца коридора, который вел к общей гостиной Гриффиндора, Гарри и Алексия уперлись в портрет Полной Дамы и только тут сообразили, что не знают нового пароля.
— Э... — с тоской выдавил он из себя, глядя на Полную Даму, которая сурово смотрела на него, разглаживая складки на розовом атласном платье.
— Без пароля хода нет, — заявила она надменно.
— Гарри, Алексия! я его знаю!
Сзади послышалось чье-то пыхтение, и, обернувшись, друзья увидели бегущего к ним Невилла.
— Ни за что не угадаете! А мне ничего не стоило запомнить. — Он помахал чахлым кактусом, который показывал в поезде. — Мимбулус мимблетония!
— Верно, — сказала Полная Дама, и ее портрет повернулся в их сторону, как створка двери. За ним в стене открылся круглый проем, куда Гарри с Алексией и Невиллом тут же влезли.
Общая гостиная Гриффиндора была все такой же приветливой — уютная круглая комната в башне с мягкими вытертыми креслами и шаткими старинными столами. У камина, где весело потрескивал огонь, несколько человек грели руки, прежде чем идти в спальню. На противоположной стороне комнаты Фред и Джордж Уизли прикалывали что-то к доске объявлений. Гарри помахал всем и направился прямиком к двери, которая вела к спальням мальчиков. Алексия же подошла к близнецам.
—как вам розовая жаба?—недовольно спросила Лекси, присаживаясь на диван.
Фред, до этого занятый бумагами, теперь обратил внимание на девушку, сидящую недалеко от него. Она же уставилась на доску объявлений, где красовался большой новый Лист:
ГРЕБИ ГАЛЕОНЫ ГРАБЛЯМИ!
Приток карманных денег отстает от твоих расходов?
Хочешь маленько разжиться золотишком?
Свяжись через общую гостиную Гриффиндора с Фредом и Джорджем Уизли,
готовыми предложить нетрудную и почти безболезненную работу с неполным рабочим днем (всю ответственность, однако, несет
нанимающийся).
—ставлю сто галеонов, что Гермиона снимет это в ту же секунду, как увидит.
—да брось, Гермиона понимающая.
—понимающая, но правила она не нарушит. Хотя...—Лекси улыбнулась, вспоминая всё прошлые года учебы,—всё возможно, но таким заниматься она не даст, уверяю тебя.
Хогвартс был уже укрыт вечерней тенью, когда в гостиной осталось только два человека — Алексия и Фред. Остальные разошлись по своим делам, и замок поглотил их. Тихая атмосфера, царившая в комнате, словно создавала нужные условия для того, чтобы расслабиться и наконец поговорить по-настоящему. В воздухе висела не только тишина, но и нечто важное. Уединение было редким в их жизни, ведь Хогвартс всегда был полон людей, событий и шумных встреч. Но сегодня, по счастливому стечению обстоятельств, они были наедине.
Фред заметил её настроение сразу — её взгляд был задумчивым, и не хватало той живости, которой она обычно излучала. Алексия, как всегда, была умна, но сейчас её лицо выражало нечто большее, чем простую усталость — это была досада и, возможно, беспокойство. Он был рядом, чтобы поддержать, как всегда, но его вопрос звучал из заботы, из желания помочь.
—Кулон не нашла? — Фред с тревогой в голосе повторил вопрос, который, казалось, уже сам по себе был мучительным для неё. Его взгляд искал её реакции, и, несмотря на всю уверенность, с которой он поднимал глаза, было видно, что он переживал за неё. Всё это время он молчал, наблюдая, как она переживает.
Алексия вздохнула, снова прокручивая в голове свою неудачную поисковую операцию.
— Нет,— её голос был тихим, почти не слышным, когда она продолжала. — С мамой весь дом перевернули, заглянули в каждый угол, пересмотрели все вещи, но... ничего. Он как сквозь землю провалился.
Её слова повисли в воздухе. Кулон был для неё важен всегда, но узнав его истинное предназначение.. жизнь стала сложнее, а не наоборот, как могло показаться.
Фред молчал некоторое время, но его взгляд не отпускал её. Он мог бы сказать много утешительных слов, мог бы попробовать успокоить её. Но знал, что в данный момент эти слова не помогут. Вместо этого он почувствовал, как что-то внутри него толкает его к действию.
—Ты слишком много думаешь об этом, Алекси, — сказал он наконец. Его голос был мягким, но настойчивым. — Ты не сможешь расслабиться, пока не отпустишь эту мысль. Тебе нужно забыться хотя бы на немного.
Алексия кивнула, но на её лице не было ни облегчения, ни улыбки. В её глазах по-прежнему оставалась тень беспокойства.
Но Фред, не давая ей времени на очередной вздох, подошёл к ней и протянул руку. Его глаза, полные уверенности и заботы, не оставляли места для отказа. Он знал, что иногда, чтобы помочь, нужно просто предложить что-то неожиданное. И он собирался предложить именно это.
— Ну-ка, вставай. Пойдем танцевать.— Он резко поднял её с дивана, его рука обвила её запястье, и она не успела сказать ни слова.
— Фред, ну какие танцы?— удивлённо произнесла Алексия, пытаясь вырваться из его объятий. В её голосе была нотка удивления, как будто она не верила, что он всерьез собирается перевести её в танец. Но при этом в её сердце что-то оттаивало, потому что она чувствовала, как его настойчивость и забота действуют на неё. Как ни странно, она сама не возражала.
— Не спорь, просто танцуй,— Фреду не терпелось увидеть её снова счастливой, а он знал, что ей нужно хотя бы на несколько минут забыть о своих переживаниях. Это был шанс отвлечься, и он не собирался упускать его.
Тихая музыка, которая едва слышалась в комнате, была почти волшебной. Она плавно лилась, наполняя воздух своей меланхоличной мелодией. Это была идеальная композиция для того, чтобы раствориться в ней, забыв обо всём. Фред подтащил её ближе, обвив руками её талию. Алексия, пусть немного растерянно, но всё-таки поддалась этому. Она ощущала его присутствие, его силу и теплоту.
В этот момент она заметила, как её сердце стало биться немного быстрее. Это было не от волнения, а от того, что находиться с ним рядом в этом танце было как возвращение домой. Это было её укрытие. Его руки на её талии, его дыхание рядом — всё это словно успокаивало её нервное напряжение.
Фред держал её так, как будто ничего не могло нарушить их тишину, как будто они были в каком-то другом мире. Его взгляд был мягким, но в нём было столько заботы, что Алексия не могла не ответить ему тем же.
— Вот так лучше, да? — его голос был почти шёпотом, его губы едва касались её уха, и Алексия почувствовала, как с каждым его словом её напряжение уходит. Она кивнула, мягко улыбнувшись.
— Да, ты прав, — её ответ был почти неуловимым, но в её глазах была благодарность. Она почувствовала, как её дыхание выравнивается, как с каждой секундой она становится немного спокойнее. Это было то, что ей так не хватало — быть с ним, в его близости, в этом моменте.
Фред чуть сильнее сжал её в своих объятиях, его ладонь теперь лежала на её спине, а её голова покоилась на его плече. Она не успела даже подумать, как почувствовала, что всё, что её беспокоило, стало где-то далеко. В его руках она чувствовала себя в безопасности, и это было всё, что ей было нужно.
— Ты заслуживаешь немного счастья, Алекси,— Фред прошептал ей в ухо. — Просто помни: всё будет хорошо. Мы справимся со всем
Алексия посмотрела ему в глаза. Она почувствовала, как сжимается её сердце, когда осознала, что он был не просто рядом, а он был готов бороться за её спокойствие. И это значило для неё гораздо больше, чем она могла бы признаться.
Танец продолжался, и воздух вокруг них наполнился тишиной и гармонией. Внимание Фреда было полностью сосредоточено на Алексии. Она была в его руках, и каждый её взгляд, каждое движение, каждая нерешительность в её глазах как будто что-то говорили ему. Он ощущал её тревогу, её сомнения, но был решителен — он был здесь, чтобы ей помочь. Быть рядом.
Алексия с каждым шагом становилась более расслабленной. Её плечи опустились, дыхание стало ровным, а лицо, которое было чуть тусклым от беспокойства, теперь чуть светилось, хотя бы едва заметно. Он знал, что это его победа. Не надо было слов — достаточно было того, что они танцевали, и что она в его руках.
Фред осторожно притянул её к себе, и она мягко положила голову на его плечо. В этом моменте не было ничего лишнего, ничего тяжелого, только тепло его тела и приятный ритм музыки. Алексия почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее, и не из-за волнения, а потому что она, наконец, могла позволить себе расслабиться, поверив, что её не оставят.
— Ты не должна так переживать,— его слова были шёпотом, почти невесомыми, и, кажется, они вырвались на свет совершенно случайно. Он почувствовал, как её тело слегка напряглось, а потом расслабилось, словно она поняла, что он был прав.
Фред посмотрел на её лицо, пытаясь понять её мысли. Он мог бы сказать ещё что-то, может быть, ободряющее или смешное, но сейчас не было смысла говорить. Всё, что он хотел, — это остаться с ней в этот момент, показать ей, что она не одна.
Его рука поднялась к её лицу, и он коснулся её щеки с такой осторожностью, как будто боялся потревожить этот хрупкий момент. Алексия подняла глаза и встретилась с ним взглядом, и в её глазах он увидел ту самую благодарность, которую не мог бы выразить ни словами, ни жестами. Это было нечто большее. Это было признание. В том взгляде было всё — усталость, переживания, но и уверенность, что сейчас, в этот момент, она может быть с ним.
Фред склонился к её лицу, и его дыхание стало чуть заметно быстрее. Он видел её реакцию — её лёгкое дыхание, её слегка приоткрытые губы, и сердце его чуть ускорилось. Он не хотел спешить, но в тот момент ему казалось, что поцелуй — это единственное, что они могли сделать. Это было просто естественно.
Он осторожно, почти невидимо для неё, наклонился и коснулся её губ. Лёгкий, едва ощутимый поцелуй, как если бы он пытался понять, что она чувствует. Но она ответила ему, её губы тихо встретились с его, как две части одного целого, и всё остальное исчезло. Это было нечто простое и в то же время невероятно важное — момент, который не нуждался в словах.
Как только их губы встретились, он почувствовал её теплоту, её нежность, и это стало тем моментом, когда все страхи и тревоги исчезли. Время как будто остановилось, и всё вокруг затихло. Но момент оказался слишком хрупким, и когда они чуть отстранились, их руки сами собой вцепились друг в друга, а он почувствовал, как её тело слегка скользит на диван.
Неожиданно для себя, Фред потерял равновесие. Она, как в замедленной съёмке, обвила его руками, когда он начал терять равновесие, и они оба — смеясь и чуть не падая — оказались на диване. Её смех был лёгким, и его смех тоже прокатился в комнате, когда они в обоих стремительных движениях на мгновение оказались в комфортабельном, уютном беспорядке.
Они лежали, чуть смущённо и с улыбками, прямо на диване. Алексия втиснулась чуть ближе, и её рука, почти машинально, оказалась на его груди. Фред, ещё немного растерянный от того, что случилось, мягко коснулся её лица.
— Ты ведь не обиделась?— сказал он с лёгкой ухмылкой, пытаясь вновь взять ситуацию под контроль, хотя сам чувствовал, как его сердце бьётся быстрее от неожиданной близости.
Алексия немного смутилась, но её глаза сияли. Она не ответила на вопрос, но её улыбка была вполне достаточной.
— Нет, не обиделась.— Она посмотрела на него с удивлением и весельем в глазах. — Просто... не ожидала, что так всё закончится.
Фред потянулся, чтобы поправить её волосы, и мягко, с любовью, уложил локон на место.
Она посмотрела на него, почувствовав, как всё внутри неё снова становится на свои места. Она улыбнулась и тихо вздохнула, ощущая его руку, лежащую на её плече.
В этот момент Алексия поняла, что рядом с ним, несмотря на все неудачи, она будет в безопасности.
Фред, лежащий рядом с Алексией, не мог отвести взгляда от её лица. Его глаза с восхищением скользили по её чертам, по её губам, которые ещё хранили лёгкую улыбку, и по глазам, которые, несмотря на всю её внутреннюю тревогу, теперь были полны покоя. Он тихо провёл рукой по её волосам, не торопясь, словно пытаясь запомнить этот момент, этот каждый его жест, чтобы потом вновь вернуться к этому воспоминанию.
— Ты такая красивая,— сказал Фред, его голос был мягким, едва слышным, но каждое слово было наполнено искренностью. Он знал, что это не просто комплимент, а что-то большее. Он чувствовал её внутреннюю силу, её уязвимость и красоту — и не только внешнюю. Он видел её настоящей, и именно за это её и любил.
Алексия, ощутив его прикосновение и слыша его слова, закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Она не ответила сразу, но в её сердце отозвалась тёплая волна благодарности и спокойствия. Такие моменты были редки, и она ценила их, ведь с ним она чувствовала себя в безопасности.
Фред продолжил гладить её волосы, аккуратно убирая выбившиеся пряди с её лба. Он позволил себе ещё пару секунд наслаждаться этим близким, простым, но таким важным моментом. Каждый её волосок под его пальцами был как частичка её личности, каждый жест был наполнен вниманием.
— Ты и не представляешь, какая ты важная для меня, Алекс,— добавил он, его рука всё так же двигалась по её волосам, а взгляд не мог оторваться от её лица. Это была не просто дань уважения её внешности, это было признание того, насколько она стала частью его жизни.
Алексия слегка улыбнулась, её грудь поднялась и опустилась, она была спокойна, потому что чувствовала, как сильно его слова затрагивают её. Иногда не нужно было многого, чтобы почувствовать себя любимой и нужной. Она открыла глаза и посмотрела на него с благодарностью.
— Спасибо, Фред. Ты... ты всегда знаешь, как заставить меня почувствовать себя лучше,— сказала она тихо, её голос был наполнен теплотой, которую она не всегда могла выразить словами.
Фред ответил ей мягкой улыбкой и тихо поцеловал её в лоб, как будто подтверждая, что эти слова не просто пустые фразы, а истинное чувство.
В комнате было тихо, только лёгкий шёпот музыки доносился из дальнего угла, и этот спокойный фон идеально сочетался с тем, что происходило между ними. Они не говорили ничего важного, но всё казалось наполненным смыслом.
Фред сидел рядом с Алексией, её голова была чуть наклонена, а взгляд смотрел в сторону, словно она была поглощена собственными мыслями. Но её плечи были расслаблены, а дыхание ровным и спокойным. Он потянулся и мягко взял её за руку, проводя пальцами по её ладони.
— Ты всё ещё переживаешь? — его голос был тихим, полным заботы, и он смотрел на неё с таким вниманием, как будто хотел быть уверенным, что она в порядке.
Алексия подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Он видел в её глазах лёгкую грусть, но и облегчение, как будто она наконец-то могла расслабиться рядом с ним. Она улыбнулась, почти незаметно, и сжала его руку.
— Немного...— тихо ответила она. — Но, может, я просто слишком много думаю.
Фред слегка наклонился, его взгляд стал ещё более мягким, и он аккуратно провёл большим пальцем по её щеке, будто вытирая с её лица остатки тревоги. Это был момент, когда не нужно было ни слов, ни объяснений. Всё, что им было нужно, — это просто быть рядом.
Его лицо стало всё ближе к её, и она почувствовала его дыхание, тёплое и успокаивающее. Она не отстранилась, а наоборот, почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. Он был здесь, рядом, и ничего другого не имело значения.
Фред аккуратно наклонился и поцеловал её — сначала лёгкий, почти невидимый поцелуй, который сразу же стал более уверенным. Его губы прикоснулись к её, и в этот момент всё вокруг исчезло. Был только он и она, только их близость, их ощущения.
Алексия ответила на его поцелуй, мягко, но с тем же чувством, что и он. Она позволила себе расслабиться, довериться ему, забыться. Поцелуй был тихим, полным тепла и нежности, и они оба почувствовали, как что-то невидимое связывает их ещё крепче.
Когда они отстранились, взгляды их встретились, и в глазах обоих был свет — понимание, что сейчас, в этот момент, всё хорошо. Без лишних слов. Только тишина, которая говорила гораздо больше.
Фред усмехнулся и провёл рукой по её волосам, поправив прядь, которая выбилась из прически. Он улыбался, и его глаза сверкали от того чувства, которое он испытывал к ней.
В момент, когда Фред и Алексия отстранились друг от друга, наслаждаясь тишиной и теплотой, раздался неожиданный звук, как будто кто-то пробрался в комнату. Они сразу же повернулись, и перед ними стоял Джордж с весёлым и немного задорным выражением лица, в руках у него был фотоаппарат.
— Не могли не заметить, что вы тут подзадержались,— прокомментировал он с ухмылкой, приподнимая фотоаппарат и показывая им снимок, сделанный буквально в тот момент, когда их губы встретились.
Алексия моментально покраснела и слегка отстранилась, её глаза метнулись на Фреда, который тоже выглядел несколько смущённым, но не мог скрыть улыбки.
— Ты что, Джордж?— засмеялась Алексия, пытаясь спрятать смущение за шуткой. — Ты что, подглядывал?
— Не подглядывал, а запечатлил момент.— Джордж продолжал улыбаться, а затем присмотрелся к снимку на своём фотоаппарате. — Ну, знаете... получилось очень романтично!
Фред, не удержавшись, тоже посмеялся и подал голос:
— Ты что, с ума сошел? Зачем фоткать?
Джордж ткнул в бумагу, показывая снимок, на котором запечатлены Фред и Алексия в момент поцелуя. Лёгкие улыбки, немного небрежные позы, но в то же время какая-то искренняя близость, невидимая в обычной жизни. Это был тот самый момент, который мог бы остаться в памяти обоих, если бы не фотокамера, которая захватила его навсегда.
— Ах, это...— Фред покраснел, но не мог сдержать улыбки, несмотря на свою смущённую реакцию. — Ты, Джордж, просто не знаешь границ.
— Да ладно вам!— Джордж засмеялся. — Это отличный снимок, вы даже не представляете, как круто это будет выглядеть в семейном альбоме.
Алексия, чувствуя, как её лицо ещё ярче окрашивается в розовый цвет, попыталась взять контроль над ситуацией.
— Ты вообще когда успел сделать этот снимок?— спросила она с недоумением. — Ты ведь был в другой комнате!
— Вот, а это уже вопрос,— Джордж ухмыльнулся, кладя фотоаппарат в сумку. — Тут всё дело в мастерстве. Иногда можно успеть и в самый последний момент
Фред с шутливым возмущением в голосе посмотрел на него:
— Не смей показывать этот снимок никому, Джордж, иначе я тебе это припомню.
— Знаете что? А давайте сфоткаемся все втроём!— сказала она, поднимаясь с дивана. — Так уж и быть, оставим память об этом моменте.
Фред с удивлением посмотрел на неё, но на его лице сразу появилась лёгкая улыбка. Он хорошо знал свою сестру, но от её предложения не ожидал. Джордж, тем временем, сразу принял это предложение с энтузиазмом.
— Вот это уже другое дело!— сказал он, мгновенно подхватывая фотоаппарат. — Я готов. Всё ради вашей общей памяти!
Алексия, почувствовав лёгкое волнения, встала и пододвинулась поближе к Фреду, присев на край дивана. Фред, не отстав от неё, подвинулся так, чтобы они оба оказались в центре кадра, рядом с Джорджем. Он улыбался, но было видно, что немного смущён, как и Алексия, хотя оба прекрасно понимали, что это скорее весёлый жест, чем что-то серьёзное.
— Так... как бы нам встать? — Алексия подкинула идею, чуть смущённо поправляя волосы.
Фред наклонился к ней и мягко подмигнул:
— Может, просто обнимемся? Так будет проще.
Джордж, с серьёзным видом, но с лёгкой ухмылкой, нацелил объектив фотоаппарата и сказал:
— Все готовы? Хорошо, держитесь вместе. Один, два, три...
В этот момент Фред обнял Алексию, аккуратно подтянув её к себе, а она, в свою очередь, положила руку на его плечо. В их лицах был тот самый уют, который они могли разделить только вдвоём, но теперь, с Джорджем, это было еще и забавным моментом. Всё происходило легко, и смех Джорджа в фоне лишь подчеркивал атмосферу лёгкости.
— Смейтесь, ребята!— прокричал Джордж, и его голос был полон веселья.
Фред и Алексия с улыбками на лицах, невольно повернулись к объективу, а Джордж щёлкнул фотоаппаратом. Мгновение замерло на снимке: трое друзей, смех, светлая комната, тёплые глаза — все это запечатлелось в одном кадре, который они теперь могли хранить как памятный момент.
— Вот так-то лучше!— сказал Джордж, довольный результатом, после чего посмотрел на появившееся фото— Снимок вышел шикарным!
Алексия, улыбаясь, снова взглянула на Фреда, и его взгляд был тёплым и немного мягким.
***
Время, проведённое вдвоём, было уютным и тёплым — без лишних слов, но с каким-то особенным взаимопониманием. Лёгкий вечерний ветерок, который проникал через приоткрытое окно, нежно шевелил занавески и приносил с собой свежесть ночи.
Алексия прикрыла глаза, ощущая, как усталость постепенно овладевает её. Но всё же, когда она подняла взгляд и встретила глаза Фреда, она почувствовала, что не хочет уходить. Его взгляд был мягким и тёплым, а лицо — слегка усталое, но при этом оно светилось искренней заботой.
Фред заметил, как Алексия зевнула, потирая глаза. Он слегка подался вперёд, его взгляд стал более нежным, а голос — мягким.
— Ты устала, правда?— его слова были тихими, почти невесомыми, как будто он не хотел нарушить тишину в комнате.
Алексия кивнула, но её губы искривились в лёгкой, уютной улыбке.
— Да, немного...— она вздохнула, оглядываясь на диван, как будто размышляя, стоит ли ей двигаться.
Фред, заметив её сомнения, мягко поднялся и подошёл к ней, его шаги были уверенными, но осторожными, как будто он хотел ещё раз убедиться, что не нарушит её покой. Он встал перед ней, и их взгляды снова встретились. Тишина в комнате наполнилась теплотой и спокойствием.
Он наклонился немного вперёд, провёл пальцами по её волосам, которые немного растрепались за вечер, и погладил её по щеке. Его прикосновение было нежным, почти ласковым. В этот момент Алексия почувствовала, как в её груди появляется то самое чувство — чувство защищённости и близости.
—Пора тебе ложиться спать, Алекс. Ты ведь не хочешь пропустить утро, правда?— его голос звучал так мягко, что от этих слов захотелось просто закрыть глаза и уснуть в его объятиях.
Он аккуратно наклонился и поцеловал её, сначала мягко, почти невесомо, как если бы он боялся её разбудить. Этот поцелуй был полон заботы, любви и мягкости — именно то, что она чувствовала в его присутствии. Это был тот самый поцелуй, который говорил больше, чем слова. В нём не было спешки, не было давления. Это был момент, в который он вложил всю свою нежность.
Когда их губы слегка отстранились друг от друга, Фред ещё раз посмотрел на неё, его взгляд был тёплым и внимательным.
— Спокойной ночи, моя красавица,— прошептал он, его голос был наполнен такой нежностью, что Алексия не могла не улыбнуться в ответ.
Алексия глубоко вздохнула, чувствуя, как её тело расслабляется, а мысли становятся туманными. Она встала с дивана, но не могла удержаться от того, чтобы ещё раз не посмотреть на него. В её глазах было признание и благодарность.
— Спокойной ночи, Фред...— сказала она, её голос был тихим, но в нём звучала та же теплотая, что и в его словах.
Она направилась в сторону своей спальни, но, остановившись на мгновение, обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на него. Фред стоял там, с лёгкой улыбкой на губах, наблюдая, как она уходит. Алексия, почувствовав его взгляд, усмехнулась и тихо закрыла дверь.