Блэк

Битва бушевала в Большом зале. То, что начиналось как очередной пир, превратилось в хаос. Дамблдор, сбросив маску доброго старика, стоял на возвышении, его фигура извергала ослепительную, почти слепящую магию. Он не был похож на себя – его глаза горели фанатичным безумием, а сила, исходившая от него, была древней и чужеродной. Артефакт, который он активировал – пылающий шар, висящий в воздухе, – высасывал жизнь из самого замка, камни крошились, а магия искажалась.

Войска Дамблдора, состоящие из загипнотизированных студентов-гриффиндорцев, возглавляемых ожесточёнными Роном и Гермионой, сражались с объединёнными силами Слизерина, преподавателей, верных старому порядку, и... Пожирателей Смерти. Картина была сюрреалистичной: Беллатрис Лестрейндж бок о бок с Минервой МакГонагалл отражала заклятья, а Люциус Малфой прикрывал спину Сириусу Блэку.

Волан-де-Морт – или, скорее, Том Реддл, чьё обличье стало более цельным, менее искажённым после ритуала, проведённого с помощью артефактов семьи Блэк, – парил в самом центре схватки. Его тёмная магия, теперь направленная на истинное зло, была самой мощной силой на поле боя. Он не был добрым, но он был логичен. Дамблдор был хаосом и уничтожением, а Реддл желал власти над миром, а не его пепелища.

Хэдриг и Драко сражались спина к спине. Их недавняя связь сделала их магию почти телепатической. Хэдриг, не используя палочку, создавал щиты из сгущённого воздуха, в то время как Драко обрушивал на врагов точные, сокрушительные атаки. Они были идеальным дуэтом – грация и мощь, лёд и пламя.

Именно тогда Рон Уизли, его лицо искажено ненавистью и чарами Дамблдора, выбрался из-за груды обломков. Он не целился в Драко. Его взгляд был прикован к Хэдригу, к этому воплощению всего, что он ненавидел.

«Экспеллиармус!» – закричал он, но это было не просто разоружение. Заклятье, усиленнее искажённой магией Артефакта, ударило в Хэдрига как физический таран. Он услышал, а не почувствовал, как ломаются его рёбра. Острая, обжигающая боль пронзила грудь, и он с криком полетел назад, ударившись о колонну и потеряв сознание.

Для Драко мир сузился до точки. Он увидел, как тело его омеги, его Хэдрига, безжизненно падает. Рев, полный ярости, боли и животного ужаса, вырвался из его груди. Его магия взорвалась волной чистой силы, отшвырнувшей всех вокруг. Он не думал, он действовал на инстинктах. Один прыжок – и он уже над телом Хэдрига, его щит был самым прочным, на какой он был способен, его глаза, пылающие серебром, искали Уизли.

Но битву закончил не он. Том Реддл, видя, что его главный противник отвлёкся на личную месть, нашёл слабину в защите Дамблдора. Не яркое заклинание, не вспышка света, а тихое, древнее проклятие распада, которое он нашёл в библиотеке Блэков. Тёмная, извивающаяся полоса энергии пронзила свет, исходящий от Дамблдора. Ослепительное сияние помутнело, сменилось серым, безжизненным свечением. Артефакт погас и с треском разбился о пол.

Дамблдор, лишённый источника своей силы, медленно опустился на колени, а затем рухнул. Его последним взглядом был не взгляд побеждённого мудреца, а взгляд фанатика, не могущего поверить, что его «великая цель» разрушена.

Битва была выиграна.

---

Хэдриг очнулся в госпитальном крыле. Боль была тупой и далёкой, благодаря болеутоляющим зельям. Первое, что он увидел, – это сидящего рядом Драко. Его одежда была в пыли и крови, платиновые волосы растрёпаны, но в его глазах горела такая интенсивная эмоция, что у Хэдрига перехватило дыхание.

«Ты жив, – хрипло прошептал Драко, сжимая его руку так крепко, что кости затрещали. – Если бы ты умер...»

«Я не умер, – слабо улыбнулся Хэдриг. – Слишком много работы.»

Через несколько дней, когда Хэдриг уже мог сидеть, Драко привёл его в их тайную комнату. Здесь, среди следов их первой страсти, он был серьёзен как никогда.

«Я не могу больше ждать, – начал Драко, его голос был низким и твёрдым. – Я чуть не потерял тебя. Я не позволю судьбе или кому-либо ещё снова разлучить нас.»

Он встал на одно колено. В его руке был не простое кольцо, а фамильная реликвия Малфоев – платиновое кольцо с огромным бриллиантом, окружённым изумрудами, цвет которых точно соответствовал глазам Хэдрига.

«Хэдриг Сириус Блэк, – произнёс Драко, глядя ему прямо в глаза. – Ты – моя вторая половинка, мой разум, моя ярость и моё спокойствие. Выйдешь за меня? Станешь моим мужем, моей парой, моей жизнью?»

Слёзы выступили на глазах у Хэдрига. Он кивнул, не в силах вымолвить слова. «Да, – наконец выдохнул он. – Тысячу раз да.»

И тогда Драко поднялся и подошёл к нему вплотную. Он откинул длинные чёрные волосы Хэдрига, обнажив шею.
«И я хочу, чтобы все знали это. Не только по кольцу.»

Он наклонился, и его губы прикоснулись к коже на стыке шеи и плеча Хэдрига. Но это был не поцелуй. Это было заклинание, древний ритуал пометки альфы. Магия Драко, горячая и властная, хлынула в точку прикосновения. Боль была острой, но быстро сменилась всепоглощающим чувством связи, обладания и защиты. Когда Драко отстранился, на идеальной бледной коже красовалась метка – не просто укус, а изящный, сложный узор, напоминающий стилизованного дракона, обвивающегося вокруг символа Блэков. Магическое клеймо, которое будет с ним всегда.

...

Последствия битвы изменили Хогвартс и весь магический мир. С Альбусом Дамблдором, навсегда лишённым магии и заточенным в Нурменгарде, закончилась эпоха слепой веры.

Министерство Магии, возглавляемое теперь более прагматичными лидерами, провело реформы. Чистота крови перестала быть единственным мерилом, но и наследие древних родов больше не очернялось.

Том Реддл, используя свои знания и могущество, но теперь направляя их в конструктивное русло, занял пост преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. Его лекции были блестящими, а методы – жёсткими, но он учил студентов выживать, а не бояться. Он обрёл не искупление, но новую цель.

Новым директором Хогвартса единогласно был назначен Северус Снейп. Под его строгим, но справедливым руководством школа начала залечивать раны. А для Драко он стал не только наставником, но и крёстным отцом, официально скрепив их союз в глазах общества.