Сборник драбблов.

"мой личный рок и крест".

Чонгук, который Адмирал военного флота, альфа.

Тэхен, который Первый Советник Его Величества короля Аквитании, альфа.

1.
Поцелуй, долгий, тягучий и горячий, заставляет меня всхлипывать вслух, как какую-нибудь дешёвую шлюху, отчего мое лицо стремительно краснеет, а член наливается кровью ещё больше. Помимо всего нужно сказать, что я не имею ничего против шлюх и стонов партнеру на ухо, но, по моему мнению, это работает хорошо только, если ты - тонкий, изящный и миловидный омега, а не шкаф-альфа под два метра, коим являюсь я. Стыдно, а перестать издавать эти звуки не могу - хорошо до такой степени, что тело плавится, а мозг отказывается соображать и выдавать слова вместо звуков, адекватные действия вместо шарящихся рук по чужому крепкому мускулистому телу.
Вижу мутно, но слышу и чувствую прекрасно; слышу, как тяжело и громко он дышит, как шепчет о том, как я красив и желанен; чувствую большие крепкие ладони на своей заднице, на спине и бедрах, они скользят, поглаживают и стискивают, и одновременно с поцелуями в губы и шею, это сводит меня с ума. Выносит за пределы реальности. Член болит и ноет от желания, и я так хочу, чтобы он прикоснулся ко мне там, в паху, и сделал что-то, что облегчит мне боль и неудобства. Поцеловав его ещё раз, жадно и требовательно, пытаясь показать, наконец, кто здесь истинный альфа, я, противореча этому желанию доказать, шепчу ему на ухо о том, как сильно хочу. Ближе, совсем-совсем рядом, чтобы коленями упереться в его тазовые кости, бедрами прижаться к бокам, животом к животу, членом к моей... Как же это неправильно и запретно, но я шепчу ему, чтобы он взял меня. Шепчу горячо и безостановочно, и слова мои идут прямиком из глубин моего сознания и души.
А он не слышит, чертов олень.
Я повторяю ему это снова и снова, изнывая в испепеляющим жаре желания, хаотично касаясь его тела руками, потираясь пахом о его пах, выпрашивая, подначивая, заставляя переступить, наконец, эту грань.
Я знаю, почему он медлит. Боится, и медлит. Глупый, коль уж оказался в моих руках, в постели другого альфы, будь так любезен, закончи начатое. Трахни меня уже.
Так и говорю ему: "трахни меня", а он медлит, словно не слышит. Чертов трус!
Набираю в лёгкие побольше воздуха и буквально кричу на него, стараясь достучаться своим глубокомысленным отчаянным "трахни меня!" "Давай же! Трахни!". Кричу ещё несколько раз, туман в глазах рассеивается, я, кажется, вижу очертания его груди и млею на месте. Татуировки выглядят смутно знакомыми, и мне не нравится это ощущение скорой беды, что поселилось в моем воспалённом возбуждением сознании. В ту же секунду я замечаю концы чернильно-черных локонов, поднимаю глаза выше и вижу тонкие ярко-красные губы, которые исцеловали всю мою шею, лицо и грудь, и белые зубы, которые так напоминают зубы грызуна. Кроличьи зубы. Татуировки, кроличьи зубы, блядовские губы и черные волосы - да это же...
Не может быть!
В ужасе поднимаю глаза, возбуждение, как рукой сняло, тело охватывает настоящий ледяной кошмар - и я вижу, я вижу его лицо. Смотрю в черные глаза, глядящие на меня с насмешкой и едва не падаю в обморок, но испуганно вскрикиваю, и действительно куда-то падаю. Болезненно и громко; воздух вышибает из лёгких и я снова слышу этот отдаленный зов; кто-то зовёт меня по имени все громче и громче.
- Тэхен! Ким Тэхен! Господин, блять, королевский советник! Просыпайся, мать же твою, олень несчастный, проспим все на свете! - распахиваю, наконец, глаза, выслушав всю эту возмущенную тираду и испуганно обвожу взглядом комнату, пытаясь сообразить хоть что-нибудь.
* * *
Ким Тэхен, он же королевский советник, сидит на полу у своей постели, тяжело испуганно дыша и постепенно к нему приходит осознание истинной реальности. Он в своей комнате - это раз, в своей постели один - это два. Куда девался?... Нет, об этом альфа думать не хочет. Исчез и исчез, и слава богу христианскому и богам всем языческим, потому-что то, что ему приснилось - это... Это катастрофа. Это падение и разложение его личности.
- Кого ты так отчаянно просил тебя трахнуть, мой милый? - спрашивает Чимин, личный помощник королевского советника, протягивая вышеупомянутому свою ладонь; тот хватается и первый помогает ему подняться с пола. Тэхен, тяжело вздохнув и зажмурившись, отрицательно кивает, отказываясь посвящать в эту тайну даже лучшего друга и молча садится на край кровати, собираясь хорошенько отдышаться и собраться с мыслями перед тем, как начинать новый день. Тяжёлый, наполненный событиями и проблемами.
- Тэхен, ты же в курсе, что альфы не умоляют их трахнуть даже во сне? - интересуется Чимин, садясь на корточки, у свешенных ног лучшего друга; тот, поджав губы, удручённо кивает и отвечает хрипло:
- Я не знаю, что со мной происходит. Этот парень из моего сна, похоже, альфа, и снится мне так часто... Так часто. И каждый раз одно и тоже. Это сводит меня с ума. Я веду себя недостойно в тех снах, и боюсь перенести это поведение в реальность, - глядя в одну точку, медленно просыпаясь. Чимин тяжело вздыхает и понимающе кивает в ответ.
- Во сне ты не можешь себя контролировать, но можешь в реальности. Не переживай об этом слишком сильно. И начни уже принюхиваться, наконец. Где-то по королевству шатается твой истинный омега, не пора ли тебе найти его, сделать счастливым, пометить и все такое, м?
- Легко тебе сказать, Чимин. Ты своего альфу нашел ещё будучи подростком, и я, честно говоря, завидую. Уверен, будь у меня любимый омега, мне бы не снилось нечто... Такое.
- И я в этом уверен, потому и говорю - начни обращать внимание хоть на кого-то. Единственный, кто удостаивается твоего внимания по полной программе - это наш король. А, и ещё повар. Ну, повара все любят, у него золотые руки. И портной. А, и этот! Уж кто-кто, а Адмирал нашего военного флота захватывает все твое внимание спустя секунду после своего появления. Вы начинаете собачиться и вас успешно выгоняют из зала для совещаний, после чего вы переругиваетесь, шагая к своим покоям, ужасное зрелище. И слушай, все эти люди - альфы, переключайся с них на омег. Правда, уже самое время, честное слово, тебе скоро двадцать пять, Тэ.
- Я знаю, Чимин, - вздыхает Тэхен, - сам все знаю. Мне король знаешь что сказал? "Женить тебя пора, Тэхена. А то ходишь холостяком, не порядок". Возненавидел его в тот момент, потому-что он, черт возьми, прав, мне действительно пора уже жениться, а то порчу весь имидж нашего двора. Соблазняю фрейлин ее королевского высочества, распутник, - говорит и криво усмехается при мысли о женитьбе. Само упоминание постоянного омеги и семьи наводит на Тэхена страх и ужас, потому-что проводить ночи с нежеланным человеком - наименьшее, чего он для себя хотел бы. А тот бедный омега, которого ему в пару поставит его королевское высочество желанным не будет, поскольку Тэхен сомневается в том, что парня из его сна сможет затмить хоть кто-нибудь вообще. Что он почувствует что-то настолько сильное хоть к кому-нибудь. Ощущение собственной ненормальности делает больно; понимание, что рано или поздно придется мучить себя жизнью с нелюбимым человеком делает ещё больнее, но об этом Тэхен старается не думать.
- Ты пялишь в одну точку уже пятую минуту, боюсь, заснул с открытыми глазами, - сообщает ему Чимин, - давай, Тэхен, поднимайся.
- Объявлю сегодня королю, что готов жениться. Пусть созывает большой бал, возможно, кто-то из гостей действительно окажется моим истинным, - говорит он и таки становится на ноги, - я устал от этих снов и фантазий, мне же уже не пятнадцать.
- Это звучит как правильное решение, принятое взрослым человеком. Молодец, Тэхен. Если что-то не устраивает, нужно что-то делать, так ведь?
- Да так.
- И ты делаешь. Горжусь тобой, дружище. А теперь шагай в купальни, от тебя зимним утром несёт за километр.
- Правда? У меня гон не скоро, - удивляется Тэхен и принюхивается к своей ночной рубашке; хмурится и кривится: и правда, природным запахом прёт неимоверно. Проклятые мокрые сны.
- Правда, мне дышать нечем, - честно отвечает Чимин, и Тэхен ему охотно верит.
- Ладно, иди тогда завтракай, я скоро спущусь. Как король? Юнги ничего не говорил?
- Проснулся, нарядился, пошел на прогулку с королевой. В последнее время он довольно часто ходит с ней гулять, соскучился после похода, наверное.
- Временная разлука сближает, - соглашается Тэхен, шагая в сторону своих личных купален, - знаешь, что ещё сближает пару? - оглядывается он, притормозив у двери, и наткнувшись на заинтересованный вопросительный взгляд, отвечает, - дети. Если кто ещё заметит их частые прогулки, может догадаться, как догадался я. И тогда у нас будут большие проблемы, Чимин, поэтому, я даю тебе поручение - намекнуть личной служанке королевы расспросить повитуху, знает ли та что-нибудь на этот счёт. Если мои догадки подтвердятся, придется усилить всю охрану, а это дополнительные расходы. Придется созывать внеурочное собрание с начальником стражи и казначеем.
- Господи, все змеи проснутся раньше времени, если прознают о наследнике, - вздыхает Чимин, - ладно, я тебя понял. Иди уже, король скоро вернётся и запросит завтрак.
Тэхен кивает в ответ и шагает дальше; Ли помогает ему принять горячую ванну, одеться и уложить волосы пушистыми объемными, волнистыми, светлыми прядями, наспадающими на лоб и уши. Тэхена при дворе определили как самого привлекательного молодого человека в истории за последние сто лет. Он все смеётся и отнекивается, но только слепец будет не согласен с этим титулом. Крупные черты лица, золотые локоны, широкие плечи и высокий рост выделяют его из толпы других альф, заставляя двор и гостей замирать при виде королевского советника. Обладая сверх меры красивой внешностью, природа так же наградила Тэхена весёлым нравом, высоким чувством справедливости и собственного достоинства и чувством юмора, что делает его всеобщим любимцем. Нет при дворе человека, который с радостью не кивнет и не улыбнется приветливому, мудрому, доброму и весёлому юноше. Хотя, если говорить откровенно, Тэхен все же мог бы назвать одно имя. Назвать человека, который ни то, что не улыбнется ему - даже не взглянет нормально; так, чтобы сердце в пятки не уходило каждый раз. Хмурый, нудный, скучный и унылый Адмирал военного флота при дворе Аквитании - Чон Чонгук. Даже имя у него какое-то мрачное, думает Тэхен, спускаясь вниз, в большую столовую, куда с минуты на минуту должен спуститься его высочество, король Чонхун. Тэхен старается на думать о Чон Чонгуке, потому-что мысли эти наводят на него сонливость, тоску и скуку. А иногда и ледяной ужас - когда он невольно вспоминает взгляд, которым каждый раз его одаривает чертов адмирал. Таким взглядом обычно смотрят на грязь под ногами, и конечно, Тэхену не нравится, когда так смотрят на него красивого и умного. Он советник короля, в конце концов, и не просто так.
Тэхен родился при дворе в семье портного; несколько лет служил личным помощником королевского повара, затем - казначея и после - его, наконец, заметил его величество. Королю нужна была компания для обедов, прогулок, охоты, и выездов в королевство; проще говоря, ему, молодому, бойкому и полному сил омеге, нужен был друг. Такой же молодой и амбициозный. Человека, более амбициозного, чем помощник казначея, сыскать в королевстве трудно, поэтому Тэхен подошёл на эту роль идеально. У них с королем Чонхуном было действительно очень много общего на тему развития королевства, международных отношений, внешней и внутренней политики, структуризации сельского хозяйства и многих других деталей, которые они так любили обсуждать, валяясь в траве, в поле, у ручья, в те времена, когда правил ещё отец Чонхуна, Чусок. Поняв, что вместе с Тэхеном весело и удобно, Чонхун запросил у отца именно его кандидатуру в качестве помощника и личного пажа. Чусок дал добро, и зародилась крепкая чистая дружба, полная братской любви и взаимной преданности. Чонхуну, омеге по принадлежности, всегда было спокойнее рядом с альфой-Тэхеном, а Тэхену всегда было приятно охранять молодого смазливого омежку, он чувствовал себя героем. И ничего, что вокруг полным полно стражи, готовой охранять эту самую омежку ценой своей жизни, Тэхен в любом случае ладный герой и просто умница.
В двадцать три король женился на своей истинной паре, скандинавской женщине-альфе по имени Аттина. Высокая, крепкая, красивая до умопомрачения девушка с неусидчивым характером, огромным количеством энергии и желанием покорить сердца миллионов. Королева Тина мечтает быть любимой своими людьми, мечтает об их искренней преданности, и делает для их расположения к себе все на свете, буквально. Она добра, справедлива и всегда позитивно настроена, и подданные-таки любят свою королеву. Наверное, даже больше, чем наследного короля, но Чонхун никогда не изволит ревновать; он чувствует только необъемный восторг в отношении своей жены и благоговейное обожание.
Тэхен смертельно рад за своего лучшего друга. Мало кому так везет в браке, мало кто вообще доволен своей истинной парой. Природа подкладывает тебе свинью так или иначе. Либо ты красивый, но глупый, либо наоборот; либо интересный, но неуклюжий, и наоборот. Либо ты идеален, но вот тебе истинная пара-наказание, кушай не обляпайся. Учитывая свое везение во многих аспектах жизни (да буквально во всем!) Тэхен действительно боится, что мать-природа отыгралась на нем самым жестоким из всех путей, и в качестве спутника жизни приготовила нечто сварливое, злое, ноющее и пресное.
Боже, ну точно адмирал Чон Чонгук! Тэхен физически вздрагивает при мысли об этом вредном альфе, и молится всем богам, лишь бы его истинный не был таким вот засранцем. Впрочем, и без истинного засранца нормальной жизни не будет. С ним не можешь, но и без него тяжело - попахивает какой-то болезненностью. А природа-то выступает за больные отношения, ну надо же! Какой позор всё-таки! Не зря Тэхен так недоволен этим фактом истинности и отсутвием любого выбор...
- Доброго утреца, мой милый кудрявый друг! - слышится радостное пение низким приятным голосом; Тэхен, ярко улыбаясь, оглядывается и натыкается глазами на вошедшую в малый обеденный зал королеву Тину; та лыбится ему в ответ во все зубы, сияя радостью и распирающим счастьем, и вплывает в покои.
- Доброе утро, ваше высочество! Как спалось? - отзывается Тэхен, поднявшись и склонивши голову в почтительном поклоне; всегда он ей кланяется, она просит этого не делать, а затем ерошит его непослушные пряди своими тонкими бледными пальцами. Прямо, как сейчас. Подойдя, королева запускает руку в светлые кудри Тэхена и взбивает их, весело смеясь и радуясь очередной шалости. Ей почти тридцать, а детские замашки все никак не оставит.
- Спалось просто превосходно! Чонхун спал сегодня где-то в какой-то палатке, я не слушала его храп всю ночь, и спала, как дитя! - рассказывает она, и подходит к окну, подставляя светлое личико под солнечные лучи раннего утра.
- Рад за вас. Прошу прощения, спал в палатке? - вскидывает брови он, подходя ближе, тоже становясь у окна, - а куда это его леший занёс? - чуть тише спрашивает он, заставляя девушку громко искренне засмеяться.
- Сначала родился долгожданный белый теленок у нас, там, в одной из деревень Бэрримора, Чонхун принимал роды у коровы, а затем они с Чонгуком совершили обход по суднам; разбирали где что подлатать, что обновить, а что и списать. Ты же знаешь, после Чусока наш военный флот в плачевном состоянии.
- Все знают. Покойный дед Чусок объяснял это тем, что соседи, зная о нашей безопасности, будут спокойны, и это поможет наладить внешнюю политику. Как-будто вчера родился, слава богу, Чонхун не такой.
- И не говори, - согласно кивает брюнетка, тряхнув длинными распущенными волнами, - хорошо, что Чонгук заступил на службу. Он там быстро порядок наведёт. Чонгук считает, мы не должны быть такими беспечными, и я с ним согласна. Чонхун верит соседям-собратьям, уверен - не нападут, он слишком добрый временами. Мы же с Чонгуком сделали все для того, чтобы убедить его заняться оборонительными структурами. Как считаешь, это имеет смысл?
- Это, определенно, имеет смысл, моя госпожа. Должен признать, я и сам крайне доверчив и беспечен, поэтому, хорошо, что в жизни Чонхуна есть кто-то, кто имеет противоположную точку зрения, есть, с кем поспорить и принять верное решение. Вы - главная драгоценность в этом королевстве.
- Теперь нет, - едва не прыгая на месте от переполняющих эмоций, шепчет Аттина, прижимая ладошку к низу своего живота, сверкая огромными голубыми глазами, полными любви, восторга и надежды; Тэхен прослеживает взглядом ее движение и вмиг понимает, что утром-таки оказался прав. Королева в ожидании чуда.
- Боже, мои поздравления, - улыбаясь шепчет он, и они одновременно тянут руки друг ко другу, чтобы обняться. Тэхен утыкается носом в темные волосы, пахнущие полевыми травами и розовым маслом, и прикрывает глаза, полностью отключив мозги и просто радуясь за близкого человека. Да, беременность королевы действительно принесет множество проблем, но какая к черту разница, если это ребенок Чонхуна и Тины, его самых близких людей во всем мире.
- Спасибо, - пригревшись в медвежьих объятиях, запоздало шепчет Тина и отстраняется, - ты первый, кому я сказала по доброй воле. Ну, после мужа, конечно. Чохун чуть от радости не помер, я его таким счастливым видела только в день нашей свадьбы, пару лет назад, - восторженно шепчет она, и снова становится прямо, выглядывая в окно.
- Приму за честь, Тина.
Распахиваются двери, ведущие в обеденный зал; входят двое: самый родной человек для Тэхена и самый ненавистный. И такая комбинация заставляет его лицо с выраженной мимикой ярко улыбнуться, а затем сразу недовольно скривиться, заставляя Тину громко расхохотаться.
- У меня сажа на щеке? - спрашивает Чонхун, протирая лицо ладонью, проверяя на наличие чего-то такого, что могло бы так рассмешить его жену; Тина отрицательно кивает, и подходит к своему месту за обеденным столом.
- Приветствую, моя госпожа, - слышится низкий хриплый голос, от которого у всех присутствующих по телам ползут мурашки; Тина, вздрогнув от какого-то непреодолимого страха перед этим человеком, мигом напоминает себе, кем он является и добродушно улыбается, стараясь помнить, что это - союзник, просто своеобразный. И пугающий. Блин, пугающий до чёртиков.
- Здравствуйте, Чонгук, - кивает она, садясь да стол.
- Господин советник, - кивает Тэхену он, и во всей его позе столько почтительности, что можно обмануться и поверить, но Тэхен всегда смотрит людям в глаза, даже таким пугающим, и то, что он видит в черных глазах напротив - мало напоминает почтительность. Вот издевательскую насмешку и какое-то жесткое шаловливое поддразнивание - это да, этого хоть отбавляй. За это Тэхен Чонгука и не любит - тот никогда не воспринимает его всерьез. Ни во что не ставит, одним словом. И это оскорбительно. И раздражает, хочется ему вмазать. Прямо, по этой смазливой, но чертовски мужественной роже с кроличьими зубами, обрамленной копной черный кудрей. Адмирал предпочитает свободную рубаху темного цвета, кожаные штаны и добротные тяжёлые сапоги; он всегда выглядит таким домашним и безоружным, но все без исключения знают, что этот чертяка вооружен до зубов, и что с ним лучше не спорить лишний раз. Все помнят тот случай, когда он бросил нож в адмирала конной пехоты и попал ровно в сантиметре от его лица, вонзив нож по колодку в деревянную балку-щеколду, хотя выглядел до того безобидным, почти, как ребенок. За это Тэхен не любит того тоже - Чонгук слишком вспыльчивый и непримиримый. Своенравный засранец, одним словом, тут и добавить нечего. И с его присутствием приходится мириться, поскольку военный он отменный, как ни крути. Может, как человек херовый, но в своем деле он действительно мастер. Своих солдат подбирает лично и по одному, испытав на прочность множеством проб и ошибок оружие либо собирает сам, либо скупает у своих учеников и только, судна всегда обследует лично, по запчасти плавает тоже сам и по доброй воле - этот человек держит морскую пехоту в ершовых рукавицах и только благодаря этому вышеупомянутый флот начал воскресать, а соседи начали считаться с мнением Аквитании на счёт деления территории в море. До этого же через королевство плавали вдоль и поперек, все, кому ни лень; моряки в портах творили, что им вздумается: насиловали омег, воровали людей, детей и скот, разбирали старые судна Аквитании и засоряли берега. Одним словом, вели себя максимально по-свински. Но все это прекратилось с приходом Чонгука. Слухи о новом адмирале разлетелись молниеносно и это сработало на ура - бесчинство прекратилось практически сразу. И за это Тэхен благодарен Чонгуку. И именно поэтому подаёт голос сейчас:
- Господин адмирал, - сдержанно кивает, с лицом до того невозмутимым, словно это не он видит эротические сны с участием этого человека каждую, мать ее, ночь, а затем отвлекается на друга, - и тебе здравствуй, Чонхун, как спалось в палатке? Кости себе не отмял? Не отморозил свою пипись... Прошу прощения, не замёрзло ли ваше величество? - вовремя поправляет себя он, вспомнив, что за столом сидит дама, и ничего, что эта самая дама хохочет до хрюков и слез на щеках.
- Не замёрзло, - недовольно отзывается Чонхун и бросает в Тэхена салфеткой, - прекрати позорить меня и дескридитировать в глазах жены и адмирала, козлина.
- Ой-ой-ой, господи, блять, боже, - фыркает Тэхен и в зал потихоньку стягиваются слуги с тарелками, полными еды, - ладно, если серьезно, насколько там все плохо? - спрашивает он, глазами отмечая вошедших Юнги с Чимином; те занимают свои места подле господ и Чонхун отмахивается:
- И говорить об этом не хочу, - беря палочки в руку, - потом сходи сам посмотри, Чонгук тебе все детально расскажет. Позже соберём совещание с казначеем и начнем наконец потихоньку разгребать то, что заварил мой добродушный папенька.
- Раньше ты не был так зол на отца, что изменилось теперь, Чо? - спрашивает Тэ, удивлённо нахмурившись.
- Мы никогда не были сосредоточены на море, Тэхен. Что довольно странно. Только потому-что мой папенька боялся разгневать соседей мы теряли огромные, огромные деньги, огромные возможности, огромную власть.
- Ты ведь не собираешься начинать войну, Чонхун? - скептически оглядывая парня спрашивает блондин, тоже принимаясь за еду.
- Что? - вскидывает брови тот, - я похож на идиота? Ты видел нашу армию? Катастрофа. Нет, Тэхен, я пока не совсем из ума выжил. Я ненавижу войны, мне не нужно чужого. Но свое защитить мы должны, и мы будем. Даже, если цена покажется слишком высокой. Несколько моих лучших людей займутся этим.
- С приходом Чонгука на пост адмирала ты стал слишком взбудораженным, - не может не озвучить свое замечание Тэхен.
- Я таким всегда был, тебе ли не знать, - фыркает Чохнун и Тэхен, нехотя, но вынужден согласиться, - просто не было возможности реализовать свои амбиции. Теперь она есть, и я сделаю все, что в моих силах. Сколько можно вытирать ноги об Аквитанию?
- Признаю твою правоту, милый друг, - кивает Тэхен и жопой чувствует прожигающий взгляд черных глаз человека, сидящего напротив, отчего ему становится очень неуютно, но он старается не тушеваться. Взрослый мужик, советник короля, ну! Господи, этот Чонгук морально разложит на атомы любого - до чего мрачный и властный тип.
- Эти ублюдки из Браридена должны осознавать, на кого они травят свою армию, - подаёт голос вышеупомянутый и Тэхену плохо становится от этого звука; хочется сжаться в комочек и попросить пощады заранее, на всякий случай. От Чонгука исходит подавляющая аура, депрессивная и мощная, и в купе с этим голосом действие просто кпышесносное. Хочется сползти под стол и не вылезать, пока этот черт не покинет обеденный зал. Но Тэхен не может, поэтому он поднимает глаза на Чонгука и наиспокойнейшим голосом отвечает:
- Они должны знать, что у Аквитании мудрый и рассудительный правитель, а не вспыльчивый мальчишка, готовый обнажить меч по поводу и без, - говорит ровно и убедительно, будучи полностью уверенным в своей правоте.
- Рассудительность сочтут трусостью, мудрость - глупостью, - отзывается Чонгук, лениво откинувшись на спинку своего кресла, явно забавляясь внезапно начавшимся спором. Тэхен же, стараясь сохранять каменное спокойствие, легко вскидывает бровь и говорит:
- Только дурак не отличит разумность и понимание ситуации от боязни.
- А кто, по-вашему, правит Брариденом? Не дурак ли? Он финансирует не оборону королевства, а игровые и публичные дома.
- Тогда есть ли смысл бояться идиота?
- Не будь таким беспечным, - усмехается Чонгук, - они наши единственные соседи по горным путям, и если только этот придурок скажет королю Трейтура "да", на нас нападут буквально со всех сторон. Если захотят. А захотят, молодой принц там больно резвый и амбициозный альфочка. На него бы управу, да отец помер, а матушка не справляется.
- Ты думаешь, по горным путям есть возможность напасть? Каким образом?
- Кому нужно - тот найдет. Я нашел бы, будь я на их стороне. Но вам повезло.
- Твое эго приводит меня в детский восторг, адмирал, - очаровано улыбается Тэхен, произнося слова таким тоном, словно говорит с душевнобольным, - не переоценивай себя, твою работу спокойно может выполнять и адмирал сухопутных войск, он у нас золотой мужик. И ты это знаешь, поэтому, спустись уже с небес на землю и знай свое место.
- Наш альфочка показал свои мелкие хищные зубки? - переходит на личности в свою очередь Чонгук, наклоняясь поближе, опираясь локтями о стол, наклонив голову в сторону, как дикая кошка на охоте, не спуская глаз с Тэхена, стараясь подавить его уверенность и силу. Но Тэхен, как обычно происходит во время их споров, не чувствует себя слабым под этим взглядом, и наоборот, вызывающе вскидывает подбородок, прожигая взглядом в ответ.
И это ощущается нереально хорошо. Почти экстазивно. Дыхание тяжелеет, ноздри раздуваются, кулаки сжимаются сами собой, а глаза застилает яростная уверенность в себе и своей правоте - Тэхен обожает чувствовать себя так. Только в такие моменты он действительно вспоминает, кем является в этом чертовом мире. И, к сожалению, эти ощущения может подарить ему только этот черноглазый олень.
Чонгук каменно спокоен, споря с Тэхеном, он открыто веселится и насмехается и ему нравится прожигать глазами этого выскочку. В ярости, Тэхен выглядит потрясающе. Напряжение искрит в воздухе, причиняя практически физическое неудобство, запахи густеют, становится жарче и влажнее от взаимного близкого частого дыхания. И Чонгук чувствует сильное сексуальное возбуждение просто глядя на этого человека и ловя ответные вибрации крепкого непреодолимого желания. Он знает, что Тэхен хочет его так же сильно. Знает, что не один такой неадекватный альфа, помешанный на другом альфе. Знает, но ничего поделать не может. Природа разделила их именно так, значит, так угодно всевышнему. Это болезненно - хотеть кого-то до пятен перед глазами, но не иметь возможности прикоснуться и сотворить все те неприличные вещи, которые рисует воспалённое сознание, поэтому Чонгук и ненавидит встречаться с этим альфой. Тэхен выводит его из состояния равновесия одним своим видом, а уж его голос, речь, запах и жар крепкого тела доводят до ручки, а Чонгуку не свойственно чувствовать себя взбудораженным до такой степени. Это слишком сильно.
Но избегать Тэхена не получается, как бы не хотелось, и каждая их встреча - взаимная пытка сильным желанием обладать.
- Знай. Свое. Место. Морская собака, - выдыхает Тэхен, сжав вилку в руке до такой степени, что та сгибается пополам под напором его пальцев.
- А ты покажи мне его, ну? - выдыхает в ответ Чонгук, чувствуя, что потихоньку выходит из себя и сейчас он либо ударит этого альфу, либо сгребет в охапку и накинется с горячими поцелуями ко всем чертям прямо здесь, на глазах у слуг. Король с королевой, к слову, покинули зал как только завязался спор, отмахнувшись от двоих идиотов. К счастью. Чонгук не хотел бы, чтобы Чонхун отметил его истинное отношение к Тэхену. Тэхен не хотел бы этого ещё больше.
Тэхен, повинуясь желанию оказаться как можно ближе, поднимается с места и тяжёлым ровным шагом подходит к напряжённому Чонгуку; становится напротив и, оперевшись одной ладонью о стол, наклоняется ближе к лицу напротив, не спуская взгляда с его глаз, ощущая горячечное дыхание на своих губах. Прожигает глазами и шепчет:
- Завтра состоится большой рыцарский поединок. Приходи. Приходи, и я вываляю тебя в грязи, как сопляка; я покажу тебе твое место. Так будет достаточно доходчиво или мне публично унизить тебя иным способом?
- Ты знаешь ещё способы? Поделишься с залом? - подаётся вперёд Чонгук, едва не касаясь его носа своим.
- Слишком много чести - выдавать все свои карты. Итак, завтра, ты и я...
- Ты и я, - эхом повторяет Чонгук, разом вдруг понимая, как сильно ему нравится это выражение. Это обещание. Тэхен, кажется, понимает тоже самое, если на мгновение в его глазах отражаются все его чувства к этому альфе, и они сталкиваются глазами, глядя открыто и с примесью боли и сожаления. Но спустя мгновение все возвращается в норму и Чонгук согласно кивает, - я надеру твой белый лощеный зад, Тэхен. Будешь молить о пощаде, моя детка.
- Не твоя, - позволяет себе прошептать Тэхен, выдавая все свои мысли и желания, подтверждая то, что между ними происходит, и резко отстраняется, понимая, что ещё немного и захлебнется этими черными озерами напротив. Чонгук выглядит по-настоящему сбитым с толку; он не думал, что Тэхен будет тем, у кого хватит сил и смелости признать их взаимное притяжение и показать свою невольную благосклонность к нему. На мгновение он теряет дар речи, облизывая губы, а затем Тэхен добавляет:
- Завтра все и решим. А сейчас, ты знатно утомил меня, пойду в сад. Корабли покажешь многим позже, я не готов выносить твое общество дольше, - говорит он приказным тоном, едва ли не впервые пользуясь своим высоким статусным положением при дворе, понимая, что Чонгук не посмеет спорить, и радуясь этому.
Чонгук, словив новую волну мощного возбуждения от властности, полноты и силы в его голосе, провожает парня взглядом и тяжело вздыхает, понимая, что окончательно пропал. Чонгук никогда ранее не испытывал что-то настолько сильное в отношении другого альфы, и ощущается это максимально странно, и надо признать, по большей мере, очень пугающе.
Впервые Чонгук увидел это солнечное улыбчивое неуклюжее нечто посреди улицы, когда тот возился с отарой чужих детей: плел венки, примерял, раздавал и смеялся, хохотал буквально - счастливо, заразительно и от всей души. Чонгук грешным делом подумал, что парень - омега, больно красивым и мягким тот был. Движения выверенные, плавные, понятные и последовательные; лёгкие и чарующие; голос звонкий, низкий и звучный; грудной и раскатистый - Чонгук слушал его речи и пение около получаса, и не мог наслушаться, и наглядеться. В какой-то момент он даже подумал, что влюбился в этого блондина с васильковым венком на голове с первого взгляда, и только мысль об опоздании на королевский прием заставила Чонгука двинуться с места и направиться в замок. Мыслями парень остался в том поле, вместе с прекрасным незнакомцем, которого Чонгук собирался отыскать любыми путями и понравиться. Он, конечно, понятия не имел, как понравиться такому хрупкому и утонченному омеге, но надеялся, что в замке с этим кто-нибудь из старших да поможет. Чонгук с нетерпением ждал встречи с королем и отныне не только по вопросу о работе; теперь парень хотел расспросить о блондине и попросить помощи в поисках. Но искать долго не пришлось. Искать не пришлось в принципе.
Открылась парадная дверь, ведущая в церемониальный зал; первым Чонгук замечает сидящих короля и королеву, прекрасных молодых людей; улыбается им, переводит взгляд и уже спустя секунду его улыбка тает, поскольку за спиной короля стоит его мечта и главная цель на ближайшее будущее. Потом его мечта представилась как Ким Тэхен, Главный личный Советник Его Величества короля Аквитании Серебристо-Морской Чохуна Первого, из династии Дан, двадцать четыре года, альфа.
Альфа.
Вот тут-то жизнь Чонгука и посыпалась градом битого стекла. Все мечты и картинки о большой счастливой семье с этим глазастым чудом разлетелись в пух и прах, со всей дури ударившись о реальность. Было болезненно, но у Чонгука, по крайней мере, была возможность просто смотреть на красавца и внимать его речам, и он надеялся, что либо его отпустит со временем, с осознанием того, что тот альфа, либо он просто вскоре покинет сушу и пойдет в море, лишь бы не думать об этом человеке. Но потом Тэхен завязал один спор, второй, третий, и Чонгук понял, что оба его варианта не сработали. Соперничество с альфой подливало масла в огонь его паршивого характера, а уплывать в море совершенно перехотелось с момента осознания того факта, что там, на судне, не будет Тэхена и кого-то на него походящего. Ситуацию парень обозначил, как катастрофа, и вскоре отмахнулся. Пусть будет, как есть. У него нет ни сил, ни времени, ни откровенно говоря, желания что-то с этим делать, что-то решать. У него просто не хватит чопорности и уверенности отказаться от Тэхена. Конечно, Чонгука подбешивает его бесхребетность в этом плане, но он по полной мере отыгрывается на себе и своих солдатах - никому толком не даёт жизни. Себя изводит физическими упражнениями, и своих ребят тоже. Там, в порту, на судне, Чонгук чувствует себя привычным собой и это делает его счастливым. Несчастным делает осознание того, что он ослабел настолько, что ему необходима пресловутая зона комфорта. Несколько раз Чонгук даже пытался отвлечься в объятиях омег в дорогих хороших борделях - отчаянный был шаг - но к своему несчастью и позору, отметил, что будучи с другим человеком, то и дело вспоминает свое истинное желание, главную прихоть и запретную, мать ее, мечту, и не может нормально расслабиться. Таким образом Чонгук обозначил Тэхена как главную причину своих проблем и всеми силами пытается наказать того ща это своим отвратительным повелением и злыми словами. Но проблема так же и в том, что Тэхен сам по себе далеко не слабак, сломить его парочкой злобных взглядов и комментариев не получается и никогда не получится - мальчик знает себе цену. А вытворить что-то похуже, в отношении этого кретина, Чонгук просто физически не может. Да и силы духа никогда не хватит. А сегодня Тэхен просто выбил воздух из его лёгких своими словами о том, что "не твоя". Не его. Действительно, не его и никогда не будет.
Это, неожиданно для самого Чонгука, причиняет ему боль, но он даже рад, что они с Тэхеном не будут вместе и даже не попробуют, потому-что они оба - альфы. Как пары, в которых два альфы обустраивают быт - тот ещё вопрос; о том, как проходят ночи и появляются дети - Чонгук в принципе старается особо не думать. Существует ли половая связь между двумя альфами? Никто не знает, это запретная тема в обществе, но если подумать, то, скорее всего, это нереально. Да и не противно ли? Любому нормальному альфе была бы противна сама мысль о том, чтобы сжать в объятиях другого альфу, но Чонгук, представив себя и Тэхена на своих черных шелковых простынях, чувствует далеко не отвращение. Смесь из разочарования, боли, негодования и сильного-сильного желания получить свое. И этот коктейль выматывает; иногда Чонгук жалеет о том, что он не каменный.
В остальном, жизнь идеи своим чередом. Солдаты - уважают и боятся, король - благосклонен, королева - тоже побаивается, но борется с этим, а значит, все будет хорошо.
* * *
Тэхен и сам толком не знает, что сподвигло его вызвать Чонгука на поединок. Просто немилосердно хотелось сделать с этим альфой уже хоть что-нибудь, лишь бы задеть так же сильно, как тот задевает его при любой возможности. Наказать, доказать, приструнить наконец. Услышать это тяжёлое дыхание снова, поймать его горящий взгляд, вызвать эту разрушающую бурю эмоций, задохнуться и раствориться в них на время. Забыться и почувствовать себя по-настоящему, до черноты перед глазами, желанным. Боже, как сильно Тэхен вляпался.
Стараясь больше не думать о Чонгуке, Тэхен отвлекается на книгу, читая ее в саду, сложив ноги по-турецки, и какое-то время отдыхает таким образом. Чуть позже к нему присоединяется Чохун; ложится рядом на траву - прямо в своей парадной мантии, неряха этакий, и опускает голову на Тэхеновы колени, как ребенок.
- Соскучился по тебе, мой дорогой друг, - говорит он, глядя на плывущие облака, - хочешь выпить со мной пинту пива? Посмотреть петушиные бои?
- Ты же запретил петушиные бои, - смеётся Тэхен.
- Да этим людям разве что заметишь? Они подпольно, - отвечает Чохун и тоже смеётся, сморщив свой по-омежьи умилительный тонкий маленький носик, - горжусь своим народом. Ну так что? - переводит миндалевидные зелёные глаза парень, и чувствует руку в своих длинных темных прядях.
- Модем сходить сегодня, пошляться по деревне. Пострелять в прохожих из рогатки? Хочешь?
- Хочу, - во все зубы лыбится король, - завтра будет тяжёлый и важный день. Рыцарский поединок, знаешь. Приедут люди из соседних королевств. Позаботишься о безопасности королевы, ладно? Или поручить это все же стражнику?
- Доверь это Тайфуну, пожалуйста. Завтра я буду занят кое-чем очень важным. Надеру задницу твоему адмиралу, - усмехается Тэхен, перебирая волосы Чохуна.
- Вот это будет зрелище! - восторженно распахнув глаза и губы выдает тот и взбудораженно вскакивает с места, - я организую тотализатор? Тэхен? Организую? Можно? - прыгая на месте спрашивает Чохун, сильно напоминая себя в детстве, заставляя Тэхена искренне рассмеяться. О, этот парень умеет быть милым совершенно непринужденно и само собой как-то.
- Организовывай, - выдыхает он, и тот снова падает на его колени, обнимая за живот.
- Ты лучше всех, ты знаешь это?
- Знаю, милый, - усмехается блондин, снова поглаживая голову Чохуна, - на кого поставишь?
- Глупый вопрос. На тебя, конечно. Чонгук, он хорош, я уверен, но ты, Тэхен... Тебе равных в этом дерьме нет.
- Спасибо, Чо. Значит, вечером пиво, петушиные бои и рогатка?
- Именно.
- Замечательн...
- Ага! - слышится громкий девичий взвизг, - вот вы где?! Спрятались от меня, хитрюги?! - спрашивает Тина и падает возле Тэхена, опуская голову не его вторую ногу, упираясь темечком в темечко Чохуна.
- Спрячешься от тебя, как же, - фыркает Чохун, - я от тебя три года назад все прятался, прятался на том балу, а ты меня все равно нашла да как поцеловала в том заброшенном бальном зале! Сумасшедшая женщина!
- Ой, не ной, - отмахивается от него Тина, охотно подставляясь пол вторую руку Тэхена, высвобождающую ее пряди от заколок, - чего он ноет, Тэхен? Скажи, чтоб не ныл.
- Не ной, Чохун.
- Вот спасибо, предатели, - кривится им Чо.
Тэхен смеётся с них, перебирая волосы обоих, и чувствует огромный прилив счастья от осознания того, что эти двое есть в его жизни. Для миллионов людей эти омега и альфа - правители, но для Тэ они значат намного больше. Это его лучшие друзья, самые близкие в мире люди, и он любит обоих всем своим сердцем.
* * *
Вдоволь нахлеставшись добротным пивом господина Кима, подстрелив с десяток граждан из рогатки и прогирав королю целое состояние в петушиных боях, Тэхен приползает домой под утро - пьяный, весёлый и чертовски счастливый.
Счастье его длилось ровно до тех пор, как он поспал пару часов, проснулся и ощутил на себе все прелести похмелья. О, ему кажется, что он умер, утонув в вине, воскрес и охренел от этой жизни, поскольку все звуки словно стали громче, свет ярче, а воздух - жарче и влажнее, дышать трудно.
Так или иначе, а хребет от кровати оторвать надо, поэтому, Тэхен поднимается, всей душой надеясь, что купание поможет, и шагает в купальни.

Чимин встречает его на выходе из замка: довольный предстоящим зрелищем, весёлый и жизнерадостный, как и всегда, и проводит по части двора, отведенной под ярмарку, приуроченную к турниру, демонстрируя результаты своих трудов, показывая где как и что обустроил. Палатки с выпечкой, игрушками, винами, жареным мясом и овощами на костре сияют огнями, кишат людьми и поднимают настроение, заставляя Тэхена улыбнуться и похвалить дорогого помощника. Чимин всегда делает именно то, что от него требуется - ни граммом больше, ни граммом меньше, не подводя и не оставляя за собой чего-либо негативного. Он милый, забавный, весёлый и всегда готов помочь - один из самых приятных людей, встречавшихся Тэхену на его пути. Истинного Чимина, Юнги, он знает многим хуже, но знает, что тот сдержанный, тихий, спокойный и надёжный, как железо. Но так же, умилительно заботливый и души не чаит в своем драгоценном Чимине. Глядя ни них, проклинать истинность хочется чуть меньше. Хорошая пара, Тэхен лично занялся их протекцией и защитой, они заслуживают быть уважаемыми и защищёнными.
- Вы снова вчера стреляли из рогаток, паршивцы? - спрашивает Чимин, видя идущего мимо тучного мужчину с перевязкой через ногу, прикрывающую его раненую камешком задницу.
- Было так весело! - не отрицает Тэхен, - этого, кстати, Чохун подстрелил. Я так смеялся! Не переживай, он утром послал к ним лекаря на анонимной засаде и корзину с фруктами.
В следующий миг Тэхен отхватывает подзатыльник от Чимина, что заставляет его почувствовать себя провинившимся ребенком, умилиться и рассмеяться снова; Чимин, шуточно ругаясь, уходит по своим делам, а Тэхен шагает в свой шатер, чтобы переодеться в латы. Там его встречает вышеупомянутый Юнги, начинающий его нагрудник до слепящего блеска.
- Здравствуйте, господин советник, - учтиво говорит брюнет, - или мне лучше называть вас "мистер главный стрелок из рогатки"? "Заноза в заднице наших торговцев"? "Гроша морских адмиралов"? - хитро стреляя глазами добавляет он, вызывая у Тэхена сначала широкую детскую улыбку, а затем громкий хохот.
- Боже, второй вариант бесподобен, долго думал? - спрашивает он, подходя ближе и расставляя руки, чтобы Юнги было удобно одеть его в латы.
- Экспромт, как и всегда, - пожимает плечами Юнги, подходя ближе в ответ, - не видели случайно моего муженька? Как свалил после завтрака - ищи-сыщи днём с огнём.
- Да только что разминулись. Дал мне подзатыльник, ушел куда-то.
- Боже, Чимин, - вздыхает Юнги и тихо смеётся, - только этот засранец может отвесить подзатыльник Советнику Его Величества.
- Я тебя умоляю; ему если надо, он и Королю подзатыльник отвесит, - фыркает Тэхен, сгибая-разгибая руку, проверяя, удобно ли Юнги затянул ему защитные платы на предплечьях и плечах. Юнги понимающе кивает в ответ и смеётся.
Одевшись, Тэхен становится на выходе из шатра и огоядывает собравшуюся толпу заинтересованным взглядом, выискивая какого-нибудь милого омегу, которому он посвятит сегодняшнюю победу. Естественно, он победит сегодня, и конечно, исключительно для себя и своего эго, но остальным об этом знать совершенно не обязательно. Плюс, официоз обязывает. Король не выносит уважительного обращения от самых близких слуг, это правда, но остальных правил придерживается со всей серьёзностью и ответственностью. Если бы Чусок знал о любви сына к стрельбе по подданным из рогатки - он прописал бы специальное правило в святом писании. Тогда бы, конечно Чохун не стал бы забавляться таким образом. Но правила такого нет, следовательно... А Тэхен и рад стараться... Но, боже, как же смешно они визжат иной раз, эти люди!
Найдя глазами одного из близких слуг королевы, очаровательного омегу по имени Тристан, Тэхен берет подготовленную розу в руку и шагает на уличную яркую солнечную жару, слушая аплодисменты и овации в свою часть. О, как же он любит иногда вот так выйти и покрасоваться, одно из лучших ощущений. Из шатра напротив выходит Чонгук, в своих черных латах, срывая новую волну восторженных воплей и Тэхен не может не засмотреться на засранца. Красив. Красив же зараза! Эти блестящие волосы волнами, бледноватая, как для чистокровного корейца, кожа, глазищи эти и губы. Блядские, красные тонкие губы, которые хочется зажать своими, облизать, укусить и услышать стон, и чтоб целовать, держа руки на щеках, не позволяя отстраниться и на миг, и прижиматься-прижиматься, стискивать в своих руках и позволять его языку касаться своих губ, подбородка, ше...
Бурный поток мыслей Тэхена прерывает торжественный рев рога; парень кидается от своих эротических фантазий и видений, отрывая взгляд от предмета своих мечт и переводит глаза на Тристана, сразу же ловя его ответный взгляд. Тэхен заставляет себя подмигнуть красавцу, шаловливо улыбнуться и взглядом пообещать все на свете. Тристан расцветает аки мак и Тэхен переводит взгляд на толпу, а после - не удерживается от взгляда на Чонгука.
Тот смотрит насмешливо, мол, "Тристан, серьезно?", а затем облизывает нижнюю губу, стреляя хитрыми глазами, касается розой своего виска и салютует Тэхену, глядя прямо в глаза, сбивая того с толку.
Неужто свою первую победу Чонгук посвятит ему? Да бред же. Не в тех они отношениях. Но что же тогда творит этот засранец? Сердце Тэхена заводится каким-то непонятным трепетом, подумай он об этом непонятном жесте, как вдруг до него доходит и он стремительно оглядывается. На противоположной стороне стадиона сидит молодой мальчишка, омега по имени Лэй, красный и смущённый, в точности, как Тристан и теперь Тэхен понимает, кому все же Чонгук салютовал своей розой. Ох боже, а его сердце чуть не разорвалось от наплыва эмоций! Этот Чонгук - не человек, а проклятье. Тяжело вздохнув и приняв попытку успокоиться, Тэхен надевает шлем, лишний раз не глядя на Чонгука и подмечает Чимина, подводящего ему его лошадь, красивую дорогую кобылицу по кличке Феникс. Однажды она сильно обожглась при пожаре, и ее мысленно уже похоронили; но Феникс мало того, что выжила, так ещё и восстановилась и стала одной из самых сильных скакунов во всей королевской конюшне. Тэхен не выбирал Феникс, Феникс выбрала Тэхена, упрямо уткнувшись мордой ему в грудь, и не отпуская ни на шаг до тех пор, пока парень сам не надел на ее седло и стремя. Это было два года назад и с тех пор они вместе каждый раз, когда Тэхену нужно прибегнуть к помощи конюшни.
Они вместе и сейчас. Подходит время и Тэхен забирается в седло; Юнги подаёт ему пику и подводит Феникс к черте. Толпа замирает, затихает и одновременно задерживает дыхание, потому-что вот оно - то ради чего все собрались. Конечно, остальные участники турнира, красивые бравые иностранцы не менее интересны, но советник его величества и адмирал военного флота борятся за первенство далеко не каждый день, поэтому, толпу охватывают благоговейная тишина и волнение.
Тэхен отключает эмоции; он, в принципе, не особо хорош в этом, парень довольно чувствительный, но иногда все же им овладевает необходимое равнодушие и спокойствие - прямо как сейчас, и он молча делает свою работу. Подписывает указ о смертельной казни, отказывает в просьбах, по его мнению, не достойных внимания, выгоняет неприятных людей из банкетного зала или приказывает выпороть розгами того или иного слугу. Точно так же, в эту минуту, блондин плотно сжимает губы, крепко хватается за поводья и по сигналу, легко пинает Феникс в бочок; та набирает нужный разгон за необходимое время и они вместе несутся навстречу Чонгуку. Против кого соревнование Тэхен тоже не думает - он сосредотачивается только на то, что нужно выиграть.
Чего не скажешь о Чонгуке. То и дело отвлекаясь на свою ревность, на красоту Тэхена и свое непреодолимое желание утащить того куда-нибудь в высокие густые кусты и сделать что-нибудь грязное, он не может взять себя в руки, успокоиться и настроиться на бой, поэтому первые два раунда даются ему очень и очень непросто. Дважды парень едва не вылетает из седла, и только злость на такую показную холодность и безразличие Тэхена заставляют его стряхнуть эту тяжёлую сизую пелену с глаз и сознания и принять, наконец, достойную оборонительную позицию. А уже позже и наступательную.
Пики трещат одна за одной, разбиваясь о нагрудные латы двух разгоряченных боем альф, толпа кричит и сходит с ума от накала страстей; с полчаса парни изводят друг друга боем: скачками, ударами и жарой, а затем Тэхен одним мощным и очень точным ударом в правую часть груди, выбивает Чонгука из седла. Тот летит несколько метров над землёй, а затем тяжело падает у забора, приземлившись, в итоге, на землю. Крик стоит невозможный. Кто кричит от радости, кто - от испуга, кто - от досады, но все одинаково переполнены эмоциями, и пониманием, что собрались далеко не зря. Тэхен подскакивает к забору, к той части, где сидит Тристан и под общее ликование толпы бросает ему свою алую розу, посвящая ему победу и овации. Кланяется и скачет в свой шатер, изо всех сил стараясь не оглянуться на лежащего рядом побитого, а возможно, и мертвого, Чонгука. При мысли о том, что тот действительно может быть мертв, у Тэхена холодеет все внутри, но он старается держать себя в руках. Получается хреново, парня трясет и лихорадит.  Адреналин от пережитого выходит из тела с дрожью, потом и рвотой, и уже после Тэхену чуть лучше. Он оглядывается, прислушиваясь и улавливает ушами слова о том, что с Чонгуком все хорошо, его жизнь вне опасности. Выдохнув и обессиленно рухнув на раскладной стул, Тэхен осознает, как сильно переживал о том, и недовольно кивает. Какой же дурак. Сделал же что хотел - победил, как так и надо. А потом, все равно, как последний идиот распреживался и поседел наполовину. Чертов Чонгук!
Тэхен выиграл, он счастлив и доволен, поэтому, пойдет сегодня вечером и напьется заморской текилы. Текила хороша. А потом, возможно, навестит покои Тристана и снимет это невыносимое тяжёлое напряжение и вожделение. Тристан, конечно, не Чонгук, но так даже лучше. От Чонгука вообще лучше держаться подальше несколько ближайших месяцев, иначе он испепелит Тэхена одним своим взглядом. Или случайно пристрелит. О, он это может; все же помнят случай, когда Чонгук пальнул в посла Франции после того, как тот отказался принимать платок, вышитый самой королевой. Посол умер, платок был затолкан ему в глотку, Чонгук был счастлив. Королева тоже. Вздёрнула свою тонкую черную бровь, подобрала полы зелёного платья, переступила труп и уплыла в свои покои, после себя оставляя кровавые следы в виде маленьких туфелек.
Приняв ванну, обезболивающую настойку и переодевшись, Тэхен спит несколько часов, а затем спускается вниз, чтобы поужинать. Занимаются сумерки, и он рад пришедшей, наконец, прохладе.
Чонгука в большом обеденном зале не оказывается, к счастью, и ещё несколько часов Тэхен проводит в причиной компании половины королевства, принимая поздравления, наедаясь до отвала и танцуя с королевой. Тина не отпускала его танцевать с другими людьми ни в какую, и Тэхен, не сказать, что был чем-то недоволен. Тина прекрасная танцовщица. А вот Чохун - отстойный, поэтому и сидел весь вечер за столом, станцевав с женой всего два раза.
* * *
Вдоволь навеселившись Тэхен накидывает свой любимый, потасканный, побитый жизнью плащ и шагает в первую попавшуюся таверну, чтобы навернуть текилы и завершить этот день в лучшем расположении духа из всех возможных.
В таверне людно, душно и весело; пахнет табаком, ароматными маслами и природными запахами альф и омег - Тэхену нравится эта ядерная смесь и поэтому он решает остаться подольше и поглядеть на то, как люди веселятся. По каким-то причинам такие моменты его заземляют и держат в реальности, и это чувствуется приятно. Жизнь ощущается всеми пятью органами чувств сразу, полнота ощущений набирается в лёгкие и дышать становится совсем легко и здорово.
Тэхен садится у бара и просит несколько стопок текилы; выпивает их залпом, чувствуя себя превосходно и счастливо улыбаясь оглядывается назад, залипая на довольных жизнью людей. Вот ради таких вечеров, как этот, ради их улыбок и смеха и умереть не жалко, будучи на почту королевского советника. Ради этих людей Тэхен действительно готов на что угодно, и пожертвовать своей жизни - это самое малое и простое из того, что он мог бы им предложить. Папа был бы им горд. Отец, скорее всего, тоже. Отец был строгим, но справедливым и очень мудрым, он явно оценил бы старания Тэхена для народа и его преданность подданным.
Хлопая в ладоши, поддерживая всеобщее веселье и задорные пляски, Тэхен не сразу замечает, что рядом с ним останавливается мрачная темная хрень. Простите, тень. Конечно же, тень, - вовремя исправляет себя Тэхен. Взглянув на рядом стоящего, парень почти не пугается и даже не удивляется, но это не отменяет того факта, что ему неприятно присутствие хмурого Чонгука на этом празднике жизни.
- Ты занял мое место, куколка, - сообщает ему Чонгук, наклонившись поближе, чтобы докричаться; Тэхен, невольно уткнувшийся носом в теплую кожу ароматной шеи, мигом пьянеет от его жара и испуганно хлопает глазами, не понимая, куда и девались его твердые намерения держаться от этого человека-катастровы на максимальном расстоянии. Немного пошевелив заплывшими мозгами, Тэхен находится с ответом и подаёт голос:
- Тебе не привыкать уступать мне, не так ли? - говорит, слегка отстранившись, заглядывая в черные глаза Чонгука, чувствуя, что дышать становится совсем невозможно.
- Я не настроен спорить прямо сейчас, поэтому, свали с глаз моих, - криво усмехнувшись отвечает Чон, стрельнув глазами в сторону выхода, намекая Тэхену на траекторию движения.
- Ну что же, детка? Сдулся? - издевательски -ласково спрашивает Тэ, притворно-сожалеюще заломив брови, - если бы я знал, что тебя можно заткнуть, просто натянув на пику, я бы давно это сделал и угомонил твой непомерный гонор.
- Ты, - тяжело дыша начинает Чонгук, очевидно заводясь для новой ругани, но затем тяжело выдыхает и действительно сдувается, будучи слишком сбитым с толку своим поражением и силой влияния на него Тэхена; парень отмахивается, последний раз бросает на Тэхена больной несчастный взгляд и сдается. Не найдя в себе силы взять себя в руки, Чонгук разворачивается и быстро шагает на выход, находясь в полном замешательстве. Черт бы побрал этого Тэхена! Этого проклятого глазастого гада, одним своим видом выбивающего почву из-под его ног и волнующего до дрожи. Раньше Чонгук хоть как-то справлялся с этим желанием поцеловать и приручить того, но после этого дурацкого боя и флирта Тэхена с Тристаном, сдерживать себя стало совсем нереально, поэтому, гори оно все синим пламенем, пусть думает, что хочет. Хуже уже быть не может. Честно говоря, может, конечно, например, если Тэхен когда-нибудь узнает, насколько у Чонгука все серьезно, насколько сильно тот его хочет, но Чон надеется, что хоть здесь судьба будет к нему благосклонна.
Чертовски зря, конечно.
Тэхен не знает, что руководит им, но он вскакивает с места в тот момент, как Чонгук отходит от него слишком далеко, и направляется следом, с твердым намерением... Да он и сам не знает, чего хочет от Чонгука прямо сейчас, но последний взгляд того и заломленные брови не дают ему покоя.
Догнав Чонгука на улице, Тэхен хватает его за руку, заставляя обернуться и несколько секунд они так и стоят, разглядывая друг друга во все глаза в лунном свете, тяжело дыша и по очереди сглатывая.
А затем одновременно тянутся навстречу друг другу. Чонгук держит лиун Тэхена в своих руках - крепко и нежно и впивается в его губы долгожданным выстраданным поцелуем, мгновенно получая несдержанный страстный отклик и крепкие объятия.
У Тэхена немеет все тело от переизбытка эмоций и ощущений; он зажмуривается, отвечая на поцелуи Чонгука и вешается ему на шею, пользуясь тем, что альфа выше. Чонгук обнимает его одной рукой, безостановочно целуя и тяжело дыша через нос и несколько мгновений они так и стоят, целуя друг друга и стискивая изо всех сил, вжимаясь в тело напротив и вымученно постанывая от облегчения. Получив желаемое, Чонгук немного приходит в себя и соображает, что им нужно спрятаться, поэтому он, и не думая выпускать Тэхена из своих рук или перестать целовать, шагает назад, утягивая того за собой и вскоре оба оказываются в хлеву, приятно пахнущем скотом и свежим сеном. Там Чонгук вжимает Тэхена в стену и прижимается к нему всем телом, целуя и шарясь руками по всему его телу, гладя и сжимая везде, где хочется. Тэхен снова виснет на нем, растаяв от переполняющего горящего удовольствия и тихо стонет в губы. Прямо, как в своем сне. Только теперь ему за это не стыдно. Да, он, взрослый крепкий альфа, стонет в губы другому, ещё более крепкому альфе - и что, плевать, на все плевать, если ощущается это настолько нереально хорошо.
Чонгук отстраняется на мгновение, припадая к его шее, но Тэхен берет его лицо в свои ладони, чувствуя в этом огромную необходимость и тихо самозабвенно шепчет:
- Иди ко мне, мой хороший, - снова обнимая его обеими руками за шею, - хочу целовать тебя до утра, иди, ко мне, иди, - а затем Чонгук снова обрушивается на него градом горячих поцелуев и улыбок сквозь них.
- Такой красивый, - шепчет ему Чонгук, запустив обе руки в светлые волосы, - внеземной. Хочу тебя, так хочу тебя, Тэхен, мой Тэхен, только мой, - а затем снова целует, но уже в щеки, подбородок и шею, упиваясь его ответным желанием, страстью и близостью, плавясь под большими ладонями, задыхаясь и угорая в своем возбуждении.
Тэхен отвечает ему всем телом, прижимаясь, притираясь и сжимая пальцы, запущенные в черные волосы Чонгука, вырывая из него рваные громкие стоны удовольствия; парень применяет силу и меняет их местами, прижимается губами к шее Чонгука и чувствует его ответную дрожь желания. Разорвав пуговицы на черной рубашке, Тэхен покрывает поцелуями его грудь и облизывает шею, повсеместно прижимаясь губами и оставляя засосы, чувствуя, как ладони Чонгука освобождают его от верхней одежды, животом чувствуя его живот, его частые вдохи и выдохи.
- Хочу тебя, - в ответ хрипит он, - всегда хотел, - признается Тэхен, оторвавшись от его груди на мгновение, испуганно глядя в глаза больным взглядом, пытаясь отдышаться. Чонгук понимающе кивает, давая понять, что все хорошо, и Тэхен не один здесь грешный и неправильный и снова тянет парня на себя, целует и обнимает обеими руками.
Тэхен не помнит, как оказался перед ним обнаженным. Не помнит, как Чонгук опускался перед ним на колени и вбирал его плоть во влажность и жар своего рта. Но отчётливо помнит взгляд черных глаз, полных обожания, смотрящих снизу-вверх, кпышесносные ощущения и молниеносно подкативший разрушительный оргазм.
Тэхен обессиленно приваливается к стене, полный ощущения, что сейчас свалится в обморок, пытаясь выбраться из этого морока, чувствует навалившееся сверху тело и холодный кончик носа, уткнувшегося ему в шею и крепко прижимает Чонгука к себе, животом чувствуя его возбуждение. Одна из ладоней Тэхена скользит по рельефному телу альфы и спустя секунду парень сжимает пальцы на крепком влажном горячем члене того, заставляя Чонгука задохнуться, застонать и вздрогнуть. Целуя парня в губы, шею, плечи и ниже - куда только может дотянуться, Тэхен медленно двигает рукой, растягивая удовольствие и упивается стонами Чонгука, окончательно лишаясь рассудка.
Чонгук запредельно, запретно счастлив, оказавшись в крепких объятиях этого альфы; он с пьяным упоением целует Тэхена в ответ, чувствуя скорое приближение оргазма и опасно водит зубами по его шее, всем сердцем желая его посетить, как своего, как пару, и услышав сбивчивый шепот: "давай, давай, Чонгук, я твой, я только для тебя" в момент пика, впивается зубами в шею Тэхена, прокалывая кожу клыками и кончает в его крепкую ладонь зарычав напополам со скулежом и стоном. Пот льется по телам реками, сердца заходятся бешеными ритмом, а тела наливаются усталостью и приятной негой. Ещё несколько минут Чонгук упорно зализывает место укуса, два маленькие дырочки, чувствую поглаживания Тэхена, а затем они, смущённо улыбаясь, натягивают штаны и робко заглядывают друг другу в глаза, ища ответы на все вопросы сразу.
И находят.
* * *
Руки тянутся друг ко другу сами собой; пальцы Чонгука переплетаются с пальцами Тэхена; они накидывают плащ последнего на свои головы и изо всех ног несутся в замок, пока кто-нибудь их всё-таки не застукал.
Лениво плетясь в замок, они переципаются о ноги и друг о друга, но не отстраняются ни на миг, твердо настроившись провести эту ночь вместе; Тэхен заводит их в свои покои и в ту же секунду снова оказывается в крепких руках альфы. Чонгук намерен не терять ни минуты; он целует Тэхена в губы, паралельно стягивая брюки и шагая ближе к кровати; Тэхен раздевает его в ответ и они падают на большое спальное ложе, заваленное подушками и одеялами, которое не собираются покидать до рассвета.
- Ты настоящее проклятье, Тэхен, - хрипит Чонгук, водя ладонью по его груди, оперевшись на свою руку, согнутую в локте, - мой личный рок и крест. Ненавижу тебя, так ненавижу, - шепчет он и наклоняется, чтобы поцеловать в шею и прижаться губами к своей метке. Тэхен дуреет от удовольствия, извиваясь под ним и поднимаясь на лопатках, ища тесного контакта, и целует плечи, покрытые свежими синякам и ссадинами и старыми затянутыми шрамами.
- Ты доводишь меня до ручки каждый раз, когда смотришь мне в глаза, Чонгук, - выдает ответную откровенность он и тот замирает, нависая над ним и глядя в глаза, - хочу, чтобы ты был только моим.
- Я твой. Я твой, бери. Я все для тебя сделаю, только останься сегодня до утра.
- Если кто-нибудь узнает - нас казнят. Обоих, Чонгук.
- Останься. Я не сделаю ничего плохого. Пожалуйста, останьс...
- Ч-ш-ш, - заломив брови перебивает его Тэхен, касаясь пальцами его щеки; тот подставляется под ласку, как котенок и снова одаривает робким грустным взглядом, - я останусь. Вернее, позволю остаться тебе; комната-то моя, - улыбается он, и тянется за поцелуем.
- Я хочу тебя так давно. С того момента, как только увидел. Ты такой светлый, такой добрый, умный, спокойный, хочу, чтобы ты всегда был таким, Тэхен. Я, конечно, не подарок, но так хочу заслужить тебя. Быть лучшим.
- Ты уже, Чонгук, - шепчет Тэхен, растрогавшись его признанием и снова целует в губы, - побудь со мной этой ночью, - просит он и опускает его голову на свою грудную клетку, поближе к сердцу.
- Буду верным псом охранять твой сон.
- Прости, если в бою ранил слишком сильно, - целует темную макушку Тэхен.
- Мы можем извиняться друг перед другом до утра, нам есть за что, - отвечает Чон, приподнявшись на руках, - а можем заняться кое-чем другим.
- Будем вышивать крестиком? - улыбается Тэхен, чувствуя, как Чонгук вклинивается между его ног.
- Почитаем библию,
- Разберём голубиную корреспонденцию,
- Заплетем друг другу косички,
На последних словах Тэхен хохочет, а затем мигом давится воздухом, почувствовав губы и язык Чонгука на своем члене. Боже, лучшая ночь в его жизни. Альфа стонет, запуская руку в темные волосы и выгибается навстречу, проваливаясь в ни с чем не сравнимое удовольствие.
Чуть позже Тэхен отплачивает Чонгуку ответными ласками подобного рода, и вдоволь наигравшись руками и губами, они засыпают, крепко обнявшись, под самое утро. Тэхен знает, что днем будет нереально сильно жалеть обо всем произошедшем. Но так же знает, что никогда не чувствовал себя счастливее, чем в тот момент, как Чонгук оказался в его руках. Чонгук знает, что влюблен в этого парня с первого взгляда уже черт знает сколько. А так же, что завтра ему уходить в море - разобраться с обнаглевшим пиратским иго. И что уйдя в море, он потеряет Тэхена навсегда.
Это все к лучшему. Двум альфам отношений не построить. Это запретно, табуированно, грешно и грязно, и Чонгуку искренне жаль, что он опорочил этого чистого и светлого человечка своими руками. Он рад уйти в море и дать Тэхену возможность пересмотреть свое отношение, попробовать построить семью с хорошеньким достойным омегой. А Чонгук, морская собака, о семейном счастье не мечтает, если на месте его спутника не Тэхен. В груди жжет неимоверно. В той самой груди, на которой сейчас спит Тэхен, доверчиво прижавшись и по-хозяйски перекинув через него руку. Чонгук целует его в макушку, мучаясь доводами совести, и аккуратно выбирается из крепких альфьих объятий, стараясь не разбудить. Одевается, накидает тэхенов плащ и покидает его покои как раз перед тем, как взойдет раннее яркое солнце.
* * *
Тэхен просыпается тяжело, долго и лениво. Тело ноет от усталости - вчерашние скачки на лошади не прошли бесследно, а шея горит перечным обжигающим огнём, словно на него дует факелом. Несколько долгих секунд он не понимает, что это может быть, почему так больно; почему одно место сгорает, а вся шея болит, а затем он, испуганно распахнув глаза, вспоминает, как острые тонкие клыки вонзились в его кожу, оставляя большой крепкий след. Метку.
Альфья метка на другом альфе ощущается невероятно болезненно и неправильно; словно лишней и вредоносной, и Тэхен морщится от нарастающей боли, садясь на месте и невольно касаясь беспокоящего места пальцами. Та припухла и жжет, и Тэхен начинает переживать о том, насколько заметной она может быть. Чимин не пришел рано утром, слава богам, зная, что Тэхен отсыпается после вчерашнего турнира и последствующей гулянки, и наверняка, никто пока не видел то, что оставил на его теле Чонгук.
Вспомнив предшествующие метке события, Тэхен снова падает на кровать, мучительно застонав и скривившись, и накрывает глаза предплечьем. Он до сих пор не может поверить в то, что они это вытворили. С ума сойти. О словах, сказанных Чонгуку в порыве страсти и желания, Тэхен старается не думать вообще, иначе хочется просто свалиться со смотровой башни. До-ду-ма-ться.
И были бы очень хорошо и кстати спихнуть все на алкоголь, но Тэхен отдает себе отчёт в том, что вчера был трезвый, почти как стёклышко. Пара стопок текилы для огромного альфы - цветочная пыльца, не пробрало ни на грамм. Но опьянение от его запаха, жарких крепких рук и поцелуев одурманило голову ни хуже пиратского рома, и Тэхен сделал то, что сделал.
Какой. Позор.
Забыть бы, да теперь горящая шея не даст ближайшие несколько месяцев. При мысли о том, как теперь глядеть в глаза Чонгуку и вести себя при нем, Тэхену хочется заплакать. Пролежав так ещё какое-то время, парень тяжело вздыхает и все же поднимается с места, потому-что работа не ждёт. К тому же, не хочется волновать Чонхуна и Тину своим отсутствием. Если первые два дня можно ещё спихнуть на усталость и похмелье, то в принципе, такое поведение уже ничем достойным не объяснишь. А чем раньше Тэхен заступит на службу и возьмёт себя в руки - тем лучше. И для него, и для двора и для Чонгука. Приняв решение вести себя так, словно ничего не произошло, Тэхен посещает купальни, старательно отмываясь от чужого терпкого запаха на теле и тщательно выполняет перевязку через плечо и грудь, прикрывая метку от посторонних глаз. Он мог бы, конечно, сказать, что это метка - подарок характерного своенравного омеги, оставленная ночью после боя, но боится, что кто-то обратит внимание на ее воспаление и излишнее кровотечение - и в итоге догадается, что след оставил альфа. Постыдный, грязный и отвратительный, как клеймо грешника. Но желанный до мутного тумана в голове. Тэхен соврет, если скажет, что ему неприятно прикасаться к метке Чонгука; нет, он проводит по ней пальцем, сожалеюще скривившись и закусывает губу, потому-что вдруг чувствует себя слишком уязвимым и эмоциональным. Ему становится обидно, что он, по каким-то причинам, выбрал именно Чонгука, именно альфу и теперь следы своего искреннего чистого желания приходится вот так упрямо и надёжно прятать. Запрет на отношения двух Альф ввели несколько столетий назад, тогдашний священник, по причине того, что один из молодых принцев, влюбившись в альфу, не смог произвести на свет наследника, и трон занял человек с другой фамилией, дальний королевский родственник-тиран. Период его правления - был самым бедным, голодным и кровавым и Аквитания медленно умирала, захлебываясь своим горем и болезнями до тех пор, пока власть силой не выборол предок Чонхуна. Отношения двух альф всегда ассоциируются с тем временем, поэтому, строго порицаются и наказываются смертной казнью.

Одевшись и удостоверившись в том, что метки не видно, Тэхен выходит из своих покоев, стараясь оставаться как можно более спокойным, и натянув на губы привычную улыбку, шагает в малую столовую, чтобы пообедать. Тэхен надеется, что по пути ему не встретится Чонгук. Но так же, тайно молится о том, чтобы увидеть его ещё хотя бы раз - и угомониться, наконец. Тэхен точно не знает, что хочет увидеть на лице Чонгука, но примерно осознает, что если заметит его смятение, сомнение или ещё что-то из этого спектра - то ему обязательно станет легче. Это будет означать, что и для Чонгука вчерашняя ночь что-то значила, и Тэхену не следует чувствовать столько отвращения к себе и тоскливого сожаления.
Надеясь увидеть Чонгука, Тэхен обходит весь замок, но так и не натыкается на того, что заставляет его грустно вздохнуть и уныло потопать на завтрак, но по пути альфу останавливает разговор двух придворных омег, один из которых кажется ему смутно знакомым:
- Угоминись, это ещё ничего не значит, - шепотом говорит один, и Тэхен замедляет шаг, прислушиваясь, вспомнив вдруг, где видел лицо второго, - возможно, он просто сильно устал вчера. Ты сам видел, как этот выскочка его треснул.
- Не называй так господина Кима, - строго отзывается Лэй, а это был именно он, - адмирал получил по заслугам. Но я так надеялся утешить его ночью! - поджимает пухлые губы омега, поливая свой цветок в большом горшке, - но адмирал не пришел. А утром взял - и уплыл в свое море проклятое! - недовольно выдыхает он и эти слова заставляют Тэхена резко вдохнуть и не выдыхать около минуты, будучи полностью парализованным. Чонгук, значит, уплыл в море. Взял, и сбежал. Хорошая тактика, Тэхен взял бы на заметку, но бежать ему пришлось бы от самого себя, а это, говорят, невозможно и бесполезно. В любом случае, думает так же Тэхен, Чонгук сделал все правильно. Он упростил жизнь и себе и Тэхену, позволив неловкости и недосказанностям раствориться в месяцах его отсутствия. Мысленно побоанолприв Чонгука за шанс вернуться к нормальной жизни, Тэхен легко выдыхает, слабо горько улыбается и топает себе дальше, потому-что двор не ждёт, а работы становится все больше и больше.
У них всего пять месяцев ра организацию наибольшего празднования в королевстве за последние сто лет - король и королева объявят народу наисчастливейшую новость в их совместной семейной жизни и жизни всего двора. Праздник будет с размахом - Чонхун обожает Тину и их пока не рождённого ребенка; он не поскупится ни на убранство, ни на наряды для придворных, ни на стол, музыку и развлечения. И конечно, на охрану. Объявив на весь мир о наследнике, королевская чета подвергает опасности жизнь и здоровье своей семьи, поэтому, нужно быть чертовски осторожным. На праздник новой долгожданной жизни съедутся все соседние королевства и не все их лидеры настроены дружелюбно - об этом всегда твердит Чонгук и с его мнением, все же, нужно считаться, ибо звучит это реалистично и правдоподобно. Чонгук так же приплывет на бал, с грустью и тоской думает, Тэ, но надеется, что к тому времени в его памяти сотрётся та ночь, когда он позволил себе оказаться в руках того и разрешил оставить метку. И его отпустит. На бал, стоит повторить, съедутся все соседи и не только, а это значит, что у Тэхена появился серьезный шанс встретить своего истинного, станцевать с ним несколько танцев, влюбиться по-настоящему и построить крепкую семью, оставив и мысли о Чонгуке далеко позади. Тэхен решает, что танцевать в тот вечер будет исключительно с тем, кто по-настоящему его зацепит, чтобы показать всю серьезность своих намерений.
Принимать правильные решения, полные логики и зрелости - легко; сложнее им следовать, как показывает опыт, но Тэхен все же теплит надежду не облажаться.

* * *
На пятом месяце беременности Тина выглядит умилительно. Ее волосы, по каким-то причинам, стали виться сами собой, глаза приняли другой, более зелёный оттенок, а щеки всегда румяные и полные - она стала похожей на ребенка ещё больше. И, скорее всего, на своего будущего кудрявого зеленоглазого малыша - копию своего папашки.
Папашка Чонхун, он же король, не ходит больше, нет, он летает. Огромные невидимые крылья за спиной заставляют мужчину парить в воздухе, как счастливое, лёгкое, невесомое пёрышко, пресполненое необузданными радостью и восторгом. Все просьбы королевы он воспринимает исключительно, как просьбы своего капризульки-ребенка, и спешит выполнить самостоятельно, запретив слугам приближаться к ним троим в такие моменты и на метр. Даже клычки свои омежьи продемонстрировал однажды, зарычав на слугу, собиравшегося расчесать волосы Тины.
А Тина все смеялась со своего дурака, любовно поглаживая свой животик и глядела на Чонхуна с большим и большим обожанием каждый день.
Семья крепла, двор цвёл, Тэхен был невероятно счастлив за друзей и свой дом. И очень разочарован в себе и своей собственной жизни. Метка зажила спустя месяц, как он начал ее залечивать, но из памяти ту ночь вытравить, оказалось, нереально. Он по сей день, день торжества и Большого Королевского Бала Аквитании, помнит каждую минуту, проведенную в руках Чонгука и ему кажется, что увидев того, он либо ударит его, либо пойдет убьется сам, потому-что выносить это больно и невозможно как-то.
Тэхен скучал по нему безумно. Никогда ещё замок, полный любимых людей не казался парню таким пустым и бесполезным. Без Чонгука все потеряло прежний смысл и Тэхен всерьез задумывается о своей адекватности, ибо это ненормально - чувствовать столько после одной только ночи. Чувствовать столько к альфе.
Стараясь взять себя в руки, Тэхен объясняет Чонхуну свой тремор волнением по поводу встречи с будущим истинным и ближе к самому торжеству сбегает к себе в комнату, чтобы действительно угомониться хоть немного. Парень сам не знает, отчего его так трясет, но старается продышаться и успокоить бушующее сердцебиение изо всех сил. Впереди тяжёлый долгий вечер и выдержать его нужно достойно, как Советник Его Величества. А не как сопля и тряпка, помешанная на другом альфе.
В восемь ровно по замку разлетается торжественная музыка; слуги, вышколенные и готовые, принимаются встречать и селить гостей, готовить зал и закреплять за каждым господином отдельного человека, отвечающего за его комфорт и удобства. Тэхен стоит подле короля, разглядывая праздничную суету и, окончательно выдохнув, легко улыбается Чонхуну, стараясь показать, что этот день - ему не в тягость; тот, ярко улыбнувшись в ответ, сжимает его плечо рукой и снова переводит взгляд вниз, на своих верных и любимых подданных. А затем разносится рев рога, оповещающий о начале торжества и оба парня спускаются в Великий тронный зал, место, где уже несколько столетий в Аквитании происходят самые важные и значащие исторические события. Здесь Тина и Чонхун обвенчались, здесь же и сообщат о своей большой радости.
Людей собралось немерено. Толпы альф, омег и бет, простых крестьян, одетых в свои лучшие достойные наряды, и богатых соседей, сидят на мягких креслах и ждут своих правителей и союзников с благоговением и учтивостью, готовые услышать и понять все, что те собираются рассказать. Тэхен стоит у трона, по правую сторону, у места короля и обводит зал внимательным ищущим взглядом, понимая, что среди всех этих людей находится его истинный и немного хмурится, понимая, что никто ему нахрен не нужен. Вот правда. Действительно. Не хочет парень ни семейного счастья, ни детей, ни женитьбы; хочется просто побыть одному и пережить свое большое горе.
Большое горе Тэхена прибывает как раз к началу празднества, когда Чонхун поднимается со своего места и обращается к народу со своей речью. Чонгук стоит в самом конце шеренги, поэтому Тэхен его не видит, но чувствует. Зажившая, казалось бы, метка снова наполнилась терпким кофейным запахом Чонгука, это заставляет Тэхена испуганно распахнуть глаза и принюхаться к себе; с ужасом отметив тот факт, что от него, спустя пять месяцев, снова несёт Чонгуком, другим альфой, Тэхену хочется сбежать из зала, быстро принять ванную и намазаться всеми возможными маслами, чтобы перебить оставленный Чонгуком след на своем теле. Но он не может вот так встать и уйти, когда Чонхун, такой счастливый и довольный, произносит столь желанные и долгожданные слова:
- Дорогие друзья! Драгоценные подданные! - громогласно произносит он, гордо распрямив плечи, - мы собрали вас здесь сегодня, не как король и королева, а как муж и жена, супружеская пара, альфа и омега и просто как люди, чтобы поделиться своей большой радостью. Своим человеческим счастьем, кое испытывает каждая вторая семья в моем королевстве из года в год. Готов принимать ваши поздравления, поскольку моя жена, наша дорогая королева Тина носит под сердцем моего ребенка! Тина беременна! Слава Королеве! Процветания Аквитании! - кричит он своим грудным рыцарским голосом, и зал мгновенно взрывается овациями. Омеги плачут от счастья, альфы рычат и свистят, поддерживая, люди обнимают друг друга, выдыхая с облегчением, радуясь, что семья Чонхуна задержится на троне ещё на столетие. Тэхен не может не улыбнуться, глядя на то, как собравшиеся делятся друг с другом и с правителями своим счастьем от оправданных надежд и даже выпускает несколько слезинок из глаз, расчувствовавшись. Если оглянуться и посмотреть, то жизнь прекрасна. Действительно, хороша и стоит того, чтобы прикладывать каждый день усилия и жить, но бывают моменты, когда Тэхену так не кажется. И ему стыдно за мысли о побеге, но иногда так же, он просто не видит иного выхода. Тэхен сбежал бы и сейчас, будь у него возможность, чтобы не пересекаться с Чонгуком и не травить себе душу. Но он не может так струсить. Вдоволь навопившись и наобнимавшись, гости потихоньку переходят в большой банкетный зал, и слуги помогают им рассесться; музыканты начинают вечер праздничной песней и мероприятие считается официально открытым. Король, королева, Чимин, Юнги и Тэхен выходят после всех, чтобы спокойно и без толкучки занять свои места. К моменту их прихода, все уже рассаживаются и принимаются за еду и выпивку, произнося тост за тостом на весь зал, прославляя прекрасную могучую королеву, проходящую одно из труднейших испытаний в жизни и подарившей всему двору светлую надежду на лучшее будущее.
Тина сияет. Она по-настоящему счастлива в этот вечер, счастлива разделить свой восторг с любимыми людьми и просто насладиться весельем и кутежом. А остальное - все завтра. Посев зерновых завтра, подсчет скота и убытков от урагана, новые вопросы на рассмотрение, посещение новой больницы - проверка распределения бюджета, и многое, многое другое - все завтра. Сегодня Тина не считает себя королевой, но просто беременной женщиной, отдыхающей в кругу семьи.
Чонхун не отходит от жены ни на шаг, обхаживая ее лучшим образом и весь вечер с гордостью принимает поздравления, жмёт руки подданным и веселится от всей души, отпустив себя и расслабившись.
Тэхен немного успокаивается только спустя несколько часов мероприятия; он выпивает бокал вина и выдыхает, когда понимает, что метка перестала пахнуть Чонгуком так сильно.
И стоило только парню расслабиться, как все самое худшее случилось в одно мгновение. Минуту назад все ещё было хорошо, а уже сейчас альфа замечает, как к королевскому столу своей могучей рысьей поступью подходит Чон Чонгук. Улыбается вроде дружелюбно и мило, а выглядит при этом все равно как дикая кошка на охоте. Вечно он так.
- Приветствую, мой дорогой друг! - крепко пожимает руку короля он, - моя Леди, - склоняет голову альфа, прикрыв лицо черными прядями, - примите мои искренние поздравления!
- Принимаем, принимаем, - улыбается Тина, - хочешь потанцевать со мной? - спрашивает она таким тоном, словно готова начать умолять, - Чонхун отвратительно танцует, ты же знаешь! А я так танцевать хочу, так хочу! - хлопая своими ресничками, упрашивая.
- Как я могу отказать моей дорогой леди? Это я, я должен умолять вас подарить мне танец, Тина. Но подождите минуту, я попрошу музыкантов сыграть что-нибудь такое, отчего сердце зайдется бешеным ритмом. Вернусь сию секунду! - отвечает Чонгук, залихватски кивает и шагает в середину зала, чтобы выполнить то, о чем говорит.
Тэхен, шею которого обдало жаром, стоило Чонгуку подойди на пару метров ближе, сидит на своем кресле, вжав голову в плечи и морщится, чувствуя боль и запах Чонгука на себе. Нет, это воистину невыносимо. Если он и дальше просидит так весь вечер, ожидая, пока Чон взглянет на него - Чонхун точно обидится тому, что Тэхен не разделяет с ним его радости. Поэтому, услышав веселую музыку, Тэхен, превозмогая боль, поднимается с места и обводит зал внимательным взглядом, ища, кого пригласить на танец. И именно в этот момент он встречается глазами с Чонгуком. Тот смотрит долго и внимательно, словно прикидывая или вынюхивая что-то, а затем, моргнув, возвращается к королеве, берет за руку и уводит в собравшуюся гущу толпы. Тэхен ещё с минуту отходит от пережитого ужаса и удивления, все стараясь понять, что значил этот взгляд, а затем смотрит на одного из незнакомых омег, принюхавшись и находя его нейтральный запах довольно сносным. Если не привлекательным, то хотя бы сносным - это уже что-то. Как раз те слова, которыми Тэхен характеризует свой будущий брак. Подойдя к омеге через весь зал, улыбнувшись и предложив руку, чувствуя сотни взглядов на себе, Тэхен чувствует лёгкое прикосновение омежьей руки к своей и уводит светловолосого миниатюрного парнишку за собой, в танцующую толпу.
Музыка - веселая, сердце действительно заходится диким необузданным счастливым ритмом и на какое-то время Тэхен даже забывает о существовании Чонгука и прочих личных проблем, сосредоточившись исключительно на празднике. А затем главный Королевский Шут, Аскель, объявляет начало маскарада. "Маскарад Поиска Истинного" - нечто, придуманное исключительно для королевского советника, изволившего желать жениться. Главный холостяк королевства готов подарить свое сердце одному-единственному, чей запах вскружит ему голову и западет в душу. Гости надевают припасенные заранее маски и пускаются в большой всеобщий пляс, меняясь партнёрами на каждый двенадцатый счёт. Таким образом, Тэхен перетанцует со всем королевством за один вечер и точно кого-нибудь выберет. Понимая, что общества Чонгука не избежать-таки сегодня, Тэхен хочет заплакать - снова, но держится молодцом, и дарит придворным и гостям с десяток танцев, действительно старательно принюхиваясь. И это не потому-что он потерял Чонгука в толпе, не запомнив его маску и пытаясь найти по запаху, нет конечно. Тэхен боялся, что упустит Чонгука, затеряв во всеобщем веселье - и чертовски зря, потому-что стоило Чонгуку подойти к нему, предложив, наконец, свою кисть, метка, расположенная между ключицей и плечом Тэхена, привычно и знакомо загорелась и парень снова запа́х крепким свежесваренным кофе - запа́х Чонгуком. И тот, резко втянув воздух, и осознав это, сверкнул глазами и уверенно притянул Тэхена к себе так близко, как движения в танце и не предполагали.
Невероятные ощущения. Обнимать того, о ком думал почти полгода каждую, мать ее, ночь, вжиматься в его шею носом и осознавать, что ничьего запаха на его теле нет, только твой. Понимать, что после той ночи у Тэхена ничего ни с кем не было, как не было и у самого Чонгука, потому-что все омеги в этом мире померкли на фоне этого чертова альфы. Чонгуку хочется сказать так много. Ещё больше ему хочется сделать, но сейчас он может позволить себе только короткий танец и он надеется, его движения скажут обо всем без слов.
Тэхен чувствует, как тяжелеет дыхание Чонгука, стоит только тому коснуться его кожи холодным кончиком носа и глубоко вдохнуть. Он и сам с удовольствием отмечает, что Чонгук хранил ему странную болезненную, и по правде говоря, необязательную, верность. И это заставляет его обнять альфу в ответ.

Он скучал чертовски сильно, боже.

Двенадцать счетов на этот раз проходят неимоверно быстро. Тэхен не успевает насладиться теплом и близостью Чонгука, и действительно не хочет отпускать того от себя ни на шаг, но он, кажется, должен, поскольку вечер в самом разгаре и за ним наблюдают сотни глаз. Он теряет Чонгука в толпе танцующих слишком быстро и всеми силами заставляет себя не оглядываться потерянно и сосредоточиться на плясках.
В зале становится душно и еще более шумно - пьяненькие альфы и омеги не перестают танцевать и подпевать ни на минуту - даже шоу огнедышащих каскадёров пришлось сначала отодвинуть, а затем и вовсе отменить, поскольку танцевальная площадка в зале никак не пустела. И королевская чета пустили все на самотёк. Гости изволят плясать? Пусть пляшут хоть всю ночь. Пить? Подвал с вином открыт до утра. Развратничать? Да, пожалуйста, только не при всех. Сегодня можно все.
Тина уходит отдыхать в первом часу ночи, натанцевавшись от души; Чонхун же остаётся с самыми близкими слугами, чтобы метать ножи друг в друга, соревноваться в том, кто больше выпьет и играть в дурацкие конкурсы, где приходится снимать трусы и искать их хозяина. Длинная история.
Тэхен уходит едва ли не сразу после Тины, сославшись на усталость и головную боль, оставив Юнги - трезвого и на чеку, присматривать за королем.
В покоях - прохладно и приятно; Тэхен принимает ванну, наслаждаясь тишиной и покоем и с полчаса читает книгу, после чего его отвлекает стук в дверь. По тому, как отреагировало собственное тело, Тэхен уже заранее знал, кто его ждёт на пороге, поэтому открывает, не задумываясь, хоть и трясется, как осиновый лист, ожидая и сам не зная чего.
Страшась и предвкушая одновременно, Тэхен распахивает свою дверь и на мгновение замирает на месте, поймав едва ли не самое большое разочарование в своей жизни.
- Тристан? - уточняет он, хотя прекрасно знает, кого видит перед собой. Тот, слегка пьяный и весёлый, с горящими голубыми глазами и яркими губами, довольно лыбится и кивает.
- Доброго вечера, господин советник, - говорит он, а Тэхен все пытается понять, какого хрена его метка загорелась просто так. Беспредел и непотребство! Сколько можно? Ну вот сколько можно, а? Чувствуя невероятное раздражение, вызванное глупым телом, Тэхен сцепливает зубы, лишь бы не нахамить бедному омеге, и отвечает сдержанным:
- Здравствуй, Тристан. И спокойной ночи. Я устал. Поговорим завтра, - и закрывает дверь, не удосужившись даже услышать какой-либо ответ.
Тэхен возвращается к окну, где на подоконнике оставил свою книгу, как вдруг его дверь снова открывается, и настырность этого омеги буквально выводит его из себя.
- Я же сказал тебе: иди в свои покои, поговорим завтра, - кричит он, оглядывается и снова застывает на месте, глупо хлопая глазами.
- Но ведь мы не разговаривали сегодня, - говорит Чонгук, проходя дальше и закрывая за собой дверь на щеколду.
- Я думал, это Тристан, - тупо отвечает Тэхен, не веря тому, что тот сам к нему пришел.
- Ты хотел бы, чтобы это был Тристан, а не я? - спрашивает Чонгук, подходя ближе и не сводя взгляда с его глаз.
- Больше всего на свете, - честно отвечает Тэхен, зная, что имелось ввиду под этим вопросом, - или кто-то, кто похож на него.
- Ты всегда в состоянии прогнать меня, - улыбается Чонгук, во всей мере осознавая, насколько это не так, подойдя совсем вплотную, касаясь его ладоней своими.
- Я где-то крупно облажался в прошлой жизни, и меня наказали тобой, так? - спрашивает блондин, чувствуя его руку на своей щеке и невольно прикрывая глаза. Сначала он просто слышит смех Чонгука.

А затем чувствует его на своих губах.

Поцелуй ощущается, как награда за все месяцы ожидания и полного несчастного одиночества. Чонгук целует его легко и невесомо, почти целомудренно, касаясь губами сомкнутых губ и все смеясь.
- Тогда мы оба получили достойное наказание, - шепчет Чонгук и целует снова, но глубже и тут же получая ответное касание губами. Как всегда, несдержанное и горячее.
Сегодня оба понимают - спешить некуда. До рассвета ещё нескоро, можно успеть вытворить столько глупостей, что ни один батюшка не отмолит, поэтому, первое время Чонгук просто целует Тэхена, своего признанного альфу, в губы, держа его личико в своих руках и наслаждается его крепкими ответными объятиями и пальцами в волосах.
Тело вжимается в тело, дыхание смешивается, и Тэхен является тем, кто первый переступает барьер одежды, касаясь пальцами его спины, всплошь покрытой старыми тонкими шрамами. Чонгук тихо постанывает ему в губы, беспомощно выгибаясь в крепких руках и снова улыбается своим мыслям прямо в очередной горячий поцелуй. Чонгук является тем, кто первый решает избавиться от верхней одежды и перебраться на кровать. Он стягивает с Тэхена батистовую рубашку, откидывая куда-то назад и раздевает себя, сразу чувствуя теплые руки на своей груди. А затем крепко обнимает Тэхена и валится на кровать, утащив его за собой, заставляя невольно громко, совсем не по-альфьи, вскрикнуть; сам Чонгук смеётся, целует его в лоб и подминает под себя, касаясь кромки волос пальцами.
- Так скучал по твоей ругани, - признается он, глядя ему в лицо, видя яркую смущенную улыбку и чувствуя его объятия.
- Я же даже ещё не ругался, - шире улыбается Тэхен.
- А ты отругай меня. На меня это действует каким-то странным образом. Сначала тебе хочется вмазать, а затем - укусить так, чтобы забыл все на свете, кроме моего имени.
- Тебе нравится, когда тебя унижают? Думаю, в отделении человеческого сознания есть отдел на эту тему. По-моему, это отклонение.
Тэхен произносит это и Чонгук счастливо смеётся, уперевшись лбом в его грудь.
- Боже, как же я скучал, - выдыхает он, проводя носом по бледноватой мягкой коже на груди и шее альфы, остановившись у его альфьей железы, вдыхая запах, смешавшийся с его собственным; Тэхен касается его щеки, отстраняя и отводя длинные черные пряди и, проводя большим пальцем по бледной щеке, несмело улыбается и признается тихим ответным:
- Я тоже скучал. Сильно скучал, если честно.
А потом Чонгук снова целует его в губы, получая взамен жаркие поцелуи и крепкие объятия. Когда губ оказывается уже недостаточно, Чонгук переходит на шею, упиваясь его стонами и всхлипами, зализывая и прикусывая свою метку, заставляя альфу под собой дрожать и прогибаться в спине.