3. СасуНару.
Наруто, который занимается боями без правил.
Саске, который медбрат.
Размер: мини
NC-17
Часть 1.
Толпа кричит. Ревет. Просит хлеба и зрелищ, крови, и ещё черти чего. Человеческих жертв и драмы. Люди всегда были кровожадными, как по мне, иначе я не могу найти ни одного объяснения этой тяге к войнам, нашей жестокости и желанию доминировать. По-моему, желание доминировать возникает от ощущения незащищенности и каких-то детских травм, но это уже отдельная тема. А думать о чем-то вроде этого я не могу - тянет философствовать, а сейчас не время: я на работе.
Стою на своем месте, откровенно скучаю и хочу домой. Очень хочу домой. Там тихо, тепло, все забросано пледами, подушками и книгами. Как по мне - рай на земле, но кого это волнует сейчас - работа есть работа. Я - будущий семейный терапевт, учусь в медицинском на третьем курсе, сейчас прохожу практику в больнице, устроился медбратом. А из больницы меня направили сюда - в этот пыльный подвал, где проводятся подпольные бои без правил, реанимировать подбитых бедолаг, вытирать чужие слезы, сопли и кровищу. Впрочем, это моя работа, и это окей, просто так шумно, что невозможно вытерпеть. Люди думают, их крики подбадривают бойцов, но мне кажется, бойцов куда больше подбадривает наличка и перспектива хорошенько выпить после всего этого месива из боли, крови и стонов, но кого интересует мнение простого медбрата, серой тени бойцов?
К слову, я действительно выгляжу немного серым из-за бетонного цвета лица, отсутствия любого румянца и намека на здоровье, потому-что я дохренище читаю, литрами глушу кофе, мало сплю и пизжу на людей. Наверное, последнее к делу не относится, но это я так, к слову. Черные волосы - проклятье, непослушные, жестковатые и вечно торчат торчком как им вздумается, отчего видок у меня немного фриковатый. Этакий эмобой, пришибленный током, сплошное очарование. Глаза тоже - черные, обрамленные большими темными кругами под, а тело - немного тощее и нескладное словно я все ещё не перешёл черту полового созревания и формирования скелета, мужского типа фигуры. Но я перешёл. И я качаюсь! Лёжа на диване, с очередным томищем в руках...
На предарену выходит первый боец, объявленный крикливым, но надо сказать, толковым ведущим, Нишимурой; парень - высокий, огромный и какой-то диковатый на вид. Кто знает, может играет на публику? Я очень на это надеюсь, потому-что после таких шкафов противников потом от ринга отдирают, а я откачиваю как могу до того, как приедет карета с коллегами. Мне не противно, нет, и не жаль того, что им больно, мне страшно, что случится что-то, с чем я не справлюсь, парень отключится и умрет, не знаю. Или впадет в кому, или останется калекой. Переживаю об их будущем больше, чем они сами - вот такого типа я идиот. А вы какого?
Шкаф влезает под канаты ринга, оказываясь на, и за ним вылетает ещё один - ничуть не меньше, и ещё более бешеный, отчего толпа, подстегаемая ожидаемой бойней, кричит ещё сильнее, и мне очень хочется удариться головой о стену, потому-что, ну серьезно, куда ещё громче-то? Мои перепонки, мои бедные перепонки плачут и кровоточат, а это только начало, и боже храни меня и мои уши, потому-что ночь будет длинной и воистину ужасной. Я знаю, не в первый раз здесь. Каждый раз говорю себе, что больше сюда - ни ногой, а потом получаю зарплату за вечер и вот я снова здесь, как штык, как огурчик, готовый откачивать кого угодно, как угодно, сколько угодно.
Объявляют начало боя, люди все ещё орут, я все ещё страдаю.
После шести раундов бойни кулаками и ногами, бросков и захватов - с ринга выносят первого бойца, по кличке Ртуть. На словах-то он опасная ядовитая ртуть, а на деле - человечешка обыкновенный: вон, и зуб выбит и нос разбит и фонарь под глазом. О кожных гематомах я вообще умолчу - их не счесть. Ну, пойдем, что-ли, мой красивый. Даю ему обезбол внутривенно, обрабатываю раны, а сам слышу, как на люди выходит мой следующий потенциальный пациент, и тяжело вздыхаю. Каждый раз спрашиваю себя: нахрена им такая работа? А потом смотрю на свой чек и все вопросы отпадают. Район наш беден, люди выживают как могут. Смотреть на это больно, как бы я не отрицал.
- Дома - теплый сладкий чай, черная шоколадка, лёд на гематомы. Перед сном чашка горячего супа, теплый душ и мази. А потом ложись спать. Завтра тело будет болеть неимоверно, поэтому, вот, - проговариваю и протягиваю парню обезболивающий гель; тот отчего-то смущается, но принимает и благодарно кивает.
- Спасибо, - говорит он как-то так, что мне хочется сказать ему о том, что я не осуждаю, я понимаю, я такой же. Был бы чуть крупнее и здоровее, возможно, тоже был бы тем, кто избивает или кого избивают.
- Отдохни хорошенько, - говорю, - и не думай лишнего, мы в одном городишке живём, - добавляю, и выхожу, потому-что сам начинаю смущаться. Кто я, в конце концов, такой, чтобы кого-то осуждать? Голубой хилый девственник, помешанный на книжках и цветах, мне бы молчать, да я и молчу.
А вот люди, блять, снова орут, да камон, животные, что с вами не так? Меня возмущает тот факт, что этим молодым ребятам в принципе не осталось ничего, кроме как отдавать свое тело на избиение за деньги, а какие-то отбитые придурки этому радуются и потакают своими воплями. Ну что за идиоты?
Пока недовольствую и вздыхаю, проходит ещё один бой. Пока пью кофе из термоса - ещё один. Хожу в туалет, прослушиваю песню в плейлисте и ещё один раунд. Когда сделал уже все, что можно, и осталось только сидеть на жопе ровно и смотреть бой - сижу и смотрю, куда я денусь? Ночь только набирает обороты.
- Приветствуем, - горланит Нишимура, этот высокий худой чел с дредами и отличной дикцией, - Подсолнух! - объявляет он и я непроизвольно смеюсь в голос. Вот это да. Такого я ещё не слышал, что же там за придурок? Заинтересовано гляжу на предарену, и вскоре показывается нечто высокое, мускулистое, татуированное под завязку и белобрысое. Волосы золотые-золотые, почти жёлтые, потому, наверное, и подсолнух. Такая несправедливость: у него на голове тоже хер пойми что, но выглядит это живописно, и аккуратно-хаотично, не так, как у меня. К стилисту он, что-ли, заскочил перед боем? Во прикол был бы, это ж кем нужно быть? Ну, наверное, тем, кто назовется, блять, Подсолнух. Снова смеюсь, не могу. "Разрушитель", "Ртуть", "Змей", "Аспид", "Крест", "Калека" и "Подсолнух", ну надо же такое. Обычно я не разглядываю бойцов так пристально, и на мгновение меня посещает замешательство - не понимаю, почему гляжу на этого. Потом доходит - он просто красивый. Типо, в моем вкусе или вроде того. Не уверен, что у меня вообще есть хоть какой-то вкус, или малейшее представление о том, какие парни мне нравятся, а правильнее - уверен, что его нет, но этот приковывает мой взгляд, цепляет, из чего я делаю вывод, что он в моем вкусе. Так банально: гляжу на него, потому-что моя грязная гейская душонка заценила его мордашку. Ну, и то, что пониже, должно быть, тоже, потому-что я случайно облизал губы. Хорошо, он этого не видит - стал бы его следующим противником уже я. Так он бы меня одним щелбаном вынес. На потеху этим орущим придуркам. А, хрен вам, ни за что не выдам, что он мне понравился.
А он мне понравился, этот Подсолнух.
Но от поражения в бою без правил моя симпатия его не спасает. Подсолнух проигрывает какому-то челу с кликухой "Штырь" и ему помогают слезть с ринга - он еле ногами волочит. Вот это да, накостыляли моему красавцу, не ожидал и очень неприятно удивлен. Подводят ко мне, поднимаюсь с места, опуская его руку на свою шею; помогаю дойти - действительно прихрамывает и скулит, наверное, очень больно. Бедный ребёнок. А этот - именно ребенок, лет на пять меня младше.
Только заходим в раздевалку, где я могу осмотреть его и помочь, как этот несчастный становится на обе ноги, прибирает свою руку, недовольно вытирает под носом и запрокидывает голову со словами:
- Дай ваты, - смотрю на это действо как на второе явление Христа народу, но послушно подаю пучок ваты, пока микросхемы в моей пришибленной башке анализируют увиденное. Так это не ему накостыляли - это он бой слил? - у тебя сейчас глаза из орбит выпадут, не перестарайся. А то будешь, как бульдог у моего соседа - то ещё зрелище, - смеётся он, вставляя вату себе в нос.
- Да я? - а что говорить? - мое дело осмотреть тебя и подлатать, если что, - добавляю, надеясь, что он поймет без дальнейших объяснений. Понял или не понял - я не знаю, но ничего по этому поводу больше не сказал, что хорошо, потому-что мне все больше и больше неловко в его присутствии. Смотрит насмешливо - и это с ватой в носу, пот стекает по крепкому телу грязными ручьями, синяки на теле и капли крови на боксерских шортах, и я не могу перестать таращиться на него, уверенного в себе, такого яркого и цветного. Он настолько другой...
Понимаю, что самое время что-нибудь сказать, и прочистив горло, говорю:
- Я просто восхитился твоим актерским мастерством, - ага, блять, я восхитился твоим всем, всем тобой, потому-что ты как апельсин на фоне картошки в этом мире.
- О, ну, тут снимаю шляпу, - улыбается он, и лучше бы не улыбался, потому-что пропал я. Пропал Учиха, - я в порядке, как видишь. Могу идти? - спрашивает он, доставая вату из носа, проверяя, прекратилось ли кровотечение.
- Да, конечно, - желая избавиться его общества от смущения говорю я, а затем вспоминаю о своих обязанностях, и добавляю: - хотя, мне нужно посмотреть твой нос.
- Только нос и ничего больше? - спрашивает вроде серьезно, а глаза смеются, вот скотина. Очевидно, понял, что приглянулся моей гейской душе и теперь веселится за мой счёт.
- Что-то ещё пострадало? - вскидываю брови, не ведясь на провокацию, мысленно показывая ему средний палец.
- Да, вот тут синяк - такой болючий, - жалуется, показывая прямо на свой восхитительный торс, на левый верхний кубик, заставляя меня мысленно закашляться и подавиться воздухом от смущения и недовольства: ну понял ты, что нравишься мне, ну зачем издеваться? Падла подсолнечная.
- Туда я наложу охлаждающую мазь, - говорю, понимая, что охлаждающую мазь нужно положить на все мое лицо, потому-что то - горит перечным огнем от стыда, от того, что он выкрыл меня так скоро.
Делаю шаг на встречу - смело, конечно, но эта смелость стоила мне десяток нервных клеток, - и прибираю его руку от разбитого носа. Приходится немного подтягиваться, он чуть выше, поэтому, прошу его присесть для удобства. Подсолнух садится, и я становлюсь ещё ближе, наклоняюсь, внимательно осматривая его нос, на секунду забыв о смущении, отдавшись работе, и поднимаю руку, чтобы коснуться и прощупать хрящь, чтобы понять, как далеко распространился ушиб. Отвлекшись, замечаю, что он смотрит на меня, хлопая своими ресницами, снова вгоняя в краску, и отхожу назад, чтобы достать из своей сумки вату, спирт и пластыри.
- Сейчас будет неприятно и мокро, - предупреждаю, возвращаясь на место с ватой в спирте, и касаюсь его рассеченной брови, аккуратно протирая, стараясь не выжать из ваты все средство, чтобы то не потекло ему в глаз, а то неловко будет. Не то, чтобы неловко - просто меня уволят.
- Не так уж и плохо, - в ответ выдыхает парень, разводя ноги, позволяя мне стать ещё ближе, и улыбается. Наверное, мои красные уши так его веселят. Или щеки. А может и шея. Нравится ему меня дразнить, вот собака белобрысая. Злюсь, но работу делаю, вытираю все лицо - что спиртом, что водой, обезопасивая от всякой заразы, за что получаю ещё одну улыбку, и наклеиваю пластыри ему на бровь и на нос. На нос клею детский, с Хэллоу Китти, чтоб знал, как насмехаться, и отступаю на шаг, закончив с обязанностями. Гляжу на его лицо, понимая, что лучше бы то оставалось в грязи, потому-что так у меня был хоть малейший шанс оставить при себе щепотку своей адекватности, а теперь все - прощай крыша, привет семье. Откровенно пялюсь на засранца, задворками мозгов понимая, что снова выставляю себя на посмешище, но ничего не могу с собой поделать. Он тоже смотрит, правда, насмешливо, понимая, насколько сильно мне понравился, и закусив губу на мгновение, добавляет:
- Спасибо...? - вскидывает брови, ожидая пока я представляюсь.
- Саске. Учиха Саске.
- Наруто Узумаки, - тянет руку, и я млею внутри, потому-что это возможность коснуться его руки - целой, и почувствовать рукопожатие, и боже, мои колени дрожат. Тяну руку, надеясь, что выгляжу не так жалко и робко, как мне кажется, и он крепко сжимает ее своей горячей. Руки у меня вечно холодные и мокрые, как у лягушки, и вспоминая это, я вспыхиваю ещё больше, стараясь выхватить ее назад. Но Наруто сжимает ее ещё крепче, игнорируя сей неприглядный факт моей физиологии, и добавляет:
- До скорого, - а потом отпускает мою тонкую конечность и отступает к своей спортивной сумке, намереваясь, должно быть, переодеться и пойти спокойно домой.
- Не за что, - говорю, тоже отступая, - до скорого.
И выхожу из раздевалки, не желая показаться придурком ещё больше, чем уже показался.
Наруто уходит, а моя работа продолжается. Думать мне теперь есть о чем, а вернее - о ком, поэтому, ночь идёт, кажись, быстрее.
* * *
Под конец смены Саске чувствует себя очень уставшим и немного разбитым от желания поспать, поэтому, домой он еле плетется. По пути решает заскочить в первый попавшийся бар, и хряпнуть немного водки, чтобы отойти от пережитого. Одного парня размазали в щи, и смотрелось это, мягко говоря, не очень, а Саске ещё поспать как-нибудь надо.
В баре, ожидаемо, шумно, надымленно и людно, но это сейчас не волнует брюнета ни на грамм, потому-что он хочет выпить - выпьет и попрет домой.
За барной стойкой всего два свободных стула, и Саске, особо не глядя, садится за первое попавшее под руку место, сходу заказывая себе стопку рисовой водки. Получает, опрокидывает и зажмуривается - что за гадость? Горло и глотка пылают, согревшись, как следует, и парень удовлетворенно выдыхает. Хо-рро-шо.
- А по тебе и не скажешь, что водяра как в сухую земельку, - слышит он насмешливый голос - знакомый до горящих щек; парень, с трудом утихомирив удивление, хлопнув глазами, поворачивается к случайному соседу лицом и с ужасом узнает в нем Подсолнуха. Наруто.
- А по тебе не скажешь, что любишь мартини, - отзывается он, кивнув на бокал блондина; тот смеётся, и легко пожимает плечами:
- Стараюсь не быть клише токсичного альфача, - говорит и отпивает, - ты может аккуратнее с водкой? Не хочу разговаривать с пьянью.
- Не разговаривай, - устало пожимает плечами Саске, снова отворачиваясь к своей рюмке, понимая, что раз все потеряно - а все потеряно, он показал себя настоящим придурком, то нечего и стараться, выеживаться перед этим Аполлоном.
- А я бы предпочел поговорить, - отзывается тот, придвигая чужую стопку к себе, и второй рукой подзывая бармена, - сделай два кофе, - кричит тому, под удивленный взгляд Саске.
- О чем нам с тобой разговаривать? - подпирает лицо ладонью Саске, - о "Веменах года: июне", Чайковского?
- Можем о "Временах года: августе". Можем о Вивальди и его "Временах года". О его "Лете", скажем? Но мне, признаться, больше нравится "Весна". Под нее думается хорошо.
- А мне больше нравится "Зима".
- Мрачновато, - морщится Наруто, - хотя, честно. Вот Чайковский и его музыка, знаешь, это как что-то, что таит в себе большую загадку и опасность. Я имею ввиду, насколько все сладко и приятно, что кажется, будто: "ты слушай-слушай, вот тебе меда в уши, а из-за угла на тебя сейчас что-то выскочит - и съест". Присыпляет бдительность. У тебя нет такого ощущения?
- Всегда было. Я думал, один такой. Считал себя параноиком, - отвечает Саске, стараясь не выдать своего удивления; он не ожидал, что эта груда мышц и внешнего очарования хотя бы знает, кто такой Чайковский.
- Музыка вызывает самые разные ощущения, и такие странные - тоже, и по-моему, это чудо. Вот твой кофе, кстати, заканчивай с водкой, - проговаривает Наруто, пододвигая к брюнету его чашку.
- Спасибо, - кивает Саске, чувствуя себя немного увереннее, оттого, что не заикается на нервах, не тупит и находит, что сказать в разговоре с этим... Адонисом, мать его, - итак, ты слил бой?
- Конечно, слил, - фыркает блондин, - за выигрыш мне предлагалась одна сумма, а за проигрыш - сумма вдвое больше. Поражение не отражается на моем самолюбии. Ровно, как и победа. Для меня это такая же работа: начальство что говорит, то я и делаю, - рассказывает он и делает глоток кофе; морщится и просит у бармена сахар, на что Саске отзывается уничижительным взглядом больших черных глаз, заставляя того рассмеяться и оправдаться: - что? Горько же.
- А играл раненного так убедительно, я чуть не заплакал, - ничуть не удивившись ответу, отзывается Саске, и пьет кофе, без сахара, как он любит.
- Если ты поверил с расстояния вытянутой руки, то придурки эти и подавно, - фыркает Наруто, - итак, медбрат? Врач будущий, да? И, очевидно, не венеролог. И не гинеколог. Травматолог?
- А чего сразу не хирург? - хмыкает Саске.
- Слишком хилый для хирурга. Работа сложная, стоячая.
- О, - вспыхивает смехом брюнет, - спасибо. Я терапевт. Семейный терапевт, очень обширный профиль, - рассказывает он.
- Учить, наверное, не переучить, - смеется Наруто, - небось, и спишь с книжками.
"Оп, угадал", - мысленно смеётся Саске, - "только с книжками я и сплю".
- По мне так видно, что я - книжный червь? - спрашивает, улыбаясь, замечая, что настроение немного улучшивается и картинка с расквашенным лицом того бедняги потихоньку меркнет перед глазами; Наруто, смешливо фыркнув в ответ, утвердительно кивает.
- Какая твоя любимая книга? "Профилактика венерических заболеваний среди подростков?" "Сумерки"?
- О, нет, это мои вторая и третья любимые книги, - сарказтично улыбнувшись отвечает Саске, - а первая... Это, наверное, "Убить пересмешника". Я полюбил всех главных героев. Есть такие главные герои, которых жалеешь. Есть такие, о которых переживаешь. А есть такие, которых, почему-то, по-настоящему, любишь. Я полюбил Скаута, полюбил Джима и Аттикуса. Они располагают к себе своей человечностью.
- Даже Страшила Рэдли, - вздыхает Наруто.
- Особенно Страшила Рэдли, - соглашается с ним Саске, - а что на счёт тебя?
- У меня "С любовью, Саймон". Наивная, добрая и какая-то даже приторная, но я люблю такое, - отвечает Наруто, - только приторная без подвоха, что важно. Это тебе не Чайковский.
- Хорошая книга, - кивает Саске.
- Хочешь потанцевать? - спрашивает вдруг Наруто, прислушавшись к музыке.
- Какой танцевать? Ты себя-то видел? Народ распугаешь, - смеётся Саске и отрицательно кивает, - не, спасибо, я посижу здесь и всё-таки напьюсь.
- Ну, в таком случае, и я посижу здесь и мы еще о чем-то поговорим. Например, о том, что ты облизывался, глядя на бедного невинного меня.
Саске кажется, что разом выключили свет и звук, а из клуба откачали весь воздух, потому-что шок и стыд, настигшие его после слов Наруто, не сравнить абсолютно ни с чем. Хочется взорваться от напряжения и сбежать от своего позора. Какой. Кошмар.
- Я не облизывался, - еле выдавливает из себя он, и присасывается губами к чашке, потому-что в горле пересохло, как в печи.
- Тебя никто не осуждает, - легко пожимает плечами Наруто, стараясь выглядеть как можно убедительнее и серьезнее, но смеющиеся глаза выдают его веселье, - я - шикарен.
- И очень скромен, - кивает Саске, бросает на стойку несколько крупных купюр и вскакивает с места, понимая, что это - самый позорный случай в его жизни.
Только делает шаг вперёд, собираясь уйти, как перед ним тут же оказывается этот смеющийся засранец.
- Так что, всё-таки потанцуем? - спрашивает, беря обе его руки в свои две, - или ты и дальше будешь вести себя, как подросток, застуканный за просмотром порно? Я же просто пошутил, а ты сразу по съебам, ну как же так? - спрашивает, смеясь, заглядывая тому в глаза; несколько секунд Саске молчит, поджав губы, а затем и сам разражается громким смехом, понимая, какой же он, всё-таки, иногда дурак. Такой взрослый и такой дурной.
Часть 2.
- Извини, - отсмеявшись, выдыхает он, перехватывая его ладони покрепче, - не хотел показаться придурком. Ну, скажем, облизнул губу немножко.
- Сохнут, наверное, неимоверно? - жалостливо вскидывает брови тот, получая утвердительный кивок в ответ, - ну ничего, я помогу тебе с этим, - добавляет, тянет парня на себя и впечатывается губами в его, сухие и шероховатые, но полные и сладкие; целует, опуская руки ему на шею и щеку, не отпускает. Саске, удивленно хлопнув ресницами, долю секунды не понимает, что происходит, а затем зажмуривается и подаётся вперёд, навстречу этому теплу и закидывает руки на крепкую горячую шею, зарываясь пальцами в мягкие светлые волосы.
Целоваться, краем сознания, думает Саске, приятно.
Наруто сжимает худое тело в объятиях, и жарко целует, скользя языком в горячую влагу его рта, чувствуя несдержанный неумелый ответ; Саске скользит своим языком, действуя интуитивно и слышится первый удовлетворенный стон от блондина, объятия которого все крепчают и крепчают.
Саске, вдруг вспомнив, где они находятся и что вокруг толпы людей, отстраняется, хлопая шальными глазами и сглатывает, пытаясь отдышаться. Наруто, видя его явное замешательство, умиленно улыбается и гладит его горящую смущением щеку пальцем, понимая, что только что украл у этого неловкого, забавного заучки первый поцелуй.
- Поздно уже, - говорит он, касаясь пальцами волос на его затылке, - идем, я провожу тебя домой, - опуская руку на его плечи, потихоньку уводя из клуба.
Саске кричит внутри от разрывающих эмоций, потому-что этот поцелуй был прекрасен. Шикарен! Он чуть не сгорел, правда, от напора и жара Наруто, но это такие пустяки, потому-что этот поцелуй теперь станет основой всех его эротических снов и фантазий. Блондин выводит парня из клуба, скользнув своей рукой к его кисти и переплетает их пальцы, заставляя того пищать внутри и краснеть снаружи, и оба направляются к дому последнего. На чай что-ли пригласить? Да вроде же кофе только пили. А что, если на чай, но не на чай?... У Саске сердце сначала остановится, а затем выскочит к чертям, потому-что, если его так вставило от одного поцелуя, то если Наруто... И Саске... О, боги. Нет-нет-нет, о чем он только думает? Что сказала бы его матушка?
- Ты так стремительно краснеешь, что мне все больше интересно, что творится в твоей голове, Саске, - улыбается Наруто, заглядывая парню в лицо.
- Думаю о том, что завтра не моя смена, - отвечает Саске, припрятав свои извращённые мысли девственника куда-подальше, - а ты будешь там? На ринге?
- Да, и у меня стоит победа. Надеялся, отпраздновать ее с тобой.
- Ты всегда заранее знаешь исход боя?
- Только, когда стоит мое поражение. Если ничего не говорят на этот счёт, то я могу спокойно побеждать. Завтра я выиграю все свои бои, потому-что у меня хорошее настроение.
- Завтра я буду с братом, разгребать бардак в его саду. Он купил дом, а там сад - огромный, как поле, и все заросло шиповником и бурьяном, - рассказывает брюнет, вспомнив про встречу с Итачи, сожалея, что не сможет увидеться с Наруто.
- Брат - это вся твоя семья, так?
- Угу. Его зовут Итачи, он мне и за маму и за папу. Вижу, тут рыбак рыбака. У тебя кто? Опекуны?
- Опекун, - утвердительно кивает Наруто, - тогда обязательно помоги брату разгрести шиповник, а я справлюсь завтра сам. Мне ничего не грозит, я выиграю.
- Хорошо. А послезавтра я буду на смене. И мы все же отпразднуем твою победу. Или запьем поражение, - предлагает Саске, и тот, согласно кивнув, прячет их руки в карман своей большой толстовки.
- Классику любишь? А кроме Чайковского и Вивальди?
- Люблю, но плохо разбираюсь. Знаю, что Чайковский волнует, Вивальди - успокаивает, Бах - заставляет работать, Штраус - веселит, а Шопен ни в какую не заходит, - отвечает брюнет, припомнив, кого и когда слушал, и какие эмоции это вызвало.
- Как и Моцарт и Бетховен, да?
- Бетховен вроде да, а Моцарт, как Шопен. Как ты угадал?
- Да, - фыркает Наруто, - у меня так же. Думал, от скудного ума, но раз и начитанному тебе не заходит, то дело явно не в этом, - добавляет он и смеётся в конце.
- Классика станет популярнее в тот момент, как люди перестанут считать, что она - только для высокоинтеллектуалов, - отвечает Саске, - она для души, а уровень эрудиции на душу влияет не так сильно, чтобы понять или не понять классику. В конце концов, это та же музыка. И пока это только музыка - не балет, скажем, то она действительно не имеет ограничений.
- В связи с темой, хочу сказать, что любить классику не обязательно. Нужно относиться к этому проще, ты об этом?
- Именно! Это ж просто музыка. Просто ноты. Правда, написанная много лет назад, но сути это не меняет - ноты есть ноты, звуки есть звуки, и кому-то они подходят, кому-то нет. Что, к слову, нормально, - пожимает плечами Саске, и замечает его улыбку, не понимая, чем ее вызвал, - что? Я что-то не та...
- У тебя румянец появляется, когда ты говоришь о чем-то, что тебе нравится, невероятно, - перебив его, отвечает Наруто, чем смущает и заставляет улыбнуться в ответ.
- Да, я... - трет лоб Саске, - я немного разошелся. Видишь ли, Итачи классику не переносит. Сакура под нее спит, а Рок Ли в открытую насмехается, так что, поговорить об этом мне толком не с кем.
- Твои друзья? - шире улыбается Наруто.
- Пришибленная девчонка, помешанная на боях и клоун, фанатеющий от покимонов, - смеясь фыркает Саске, - а у тебя?
- Гаара-придурок и олень-Шикамару, - отмахивается Наруто, - один рыжий и агрессивный, второй - ленивый, как старая собака и жрет, как добротная лошадь. Люблю их.
- Видно, у тебя глаза сияют, когда ты о них... - улыбаясь начинает Саске, но поняв, что говорит вещи, слишком смущающие, замолкает, и закусывает губу, чувствуя, что его несёт куда-то не туда, и прёт по полной.
- Они сияют, потому-что на тебя смотрю, - смутившись, подмигивает ему Наруто, разряжая обстановку, на что Саске смеётся, выдыхая тихое: "вот придурок", и хлопает того по руке.
- А сколько тебе лет, Наруто? - спрашивает он, призадумавшись над тем, насколько тот поцелуй был законный.
- Двадцать один. Я студент на филологическом. Будущий преподаватель языка и литературы.
- А бои? Это из-за денег?
- Не, - отрицательно кивает Наруто, - Джирайя, этот старый хрен, мой обожаемый опекун, пишет порнороманы и гребёт за это бешеные бабки, в деньгах я не нуждаюсь. Но нужно куда-то выплескивать агрессию, поэтому, я зависаю на ринге. Мне это нравится. В смысле, причинять боль, - рассказывает парень, и призадумавшись над своими словами, распахивает глаза, и быстро добавляет: - но я нормальный! - боясь, что Саске сейчас сбежит от него-садиста. Но тот лишь вопросительно приподнимает бровь, и блондин, выдохнув, продолжает:
- У меня было тяжёлое детство, - трет лоб ладонью, что выдает то, насколько тяжело ему даются эти слова, и продолжает: - скопилось много боли, обид и агрессии и мой психотерапевт посоветовал заняться активным видом спорта, чтобы дать выход энергии, пока меня не разорвало на части. Я и нашел.
- Мне жаль, что тебе помогает только это, - отвечает Саске, покрепче сжимая его ладонь в своей.
- Это не страшно до тех пор, пока не задевает моих родных. Не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо, - выдыхает он, заглядывая брюнету в лицо.
- Я не думаю, - кивает Саске, - когда я злюсь, то разбиваю все стекло, что найду в доме, так что, возможно, мне самому нужен психотерапевт. Все мы немного двинутые, не мне тебя осуждать.
- Спасибо тебе, - улыбается Наруто, - ну, а в целом, да, я - будущий учитель младших классов. А кроме учебы и боев я занимаюсь вязанием игрушек. Мама Гаары - воспитатель в саду, я игрушки ей - она рассылает по другим садикам, так можно сэкономить деньги и возить детей на прогулки в парки, покупать воздушных змеев. Это уже отлаженная система.
- Наверное, вязание очень успокаивает. И ты, я погляжу, прикладываешь все усилия, чтобы не быть клише токсичного качка.
- Это правда успокаивает. И дети. Когда рядом дети - не могу даже крикнуть, ни то, что причинить физический вред.
- Тогда ты будешь отличным учителем. Многих раздражают дети.
- А меня умиляет то, как они стараются приспособиться и научиться. Не получается, а они все равно прут, это здорово. А ты чем занимаешься, когда не учишься?
- О, я... - тактично замолкает Саске, не зная, как сказать правду, - ну, я. Я. Стыдно признаться, но я только то и делаю, что учусь, ем и сплю. Иногда впадаю в сериальную кому.
- Учеба отнимает все силы, я знаю. Тем более, учеба на такой специальности.
- Иногда я рисую под музыку, это помогает мне восстановиться. А в остальном - да, я много-много читаю, конспектирую, заучиваю.
- А что рисуешь?
- А что попало. Людей, пейзажи. Нравится рисовать здания: замки, коттеджи, жилые дома. Черчение под линейку и четкие линии приносят в мою жизнь баланс и покой. А какие игрушки ты создаёшь?
- Какие просят. Дети рисуют эскизы, и я стараюсь максимально приблизить исходник к заказу. Получается не всегда, но в основном.
- Это здорово, - улыбается Саске, - и мы уже у моего дома.
- Один живёшь?
- Один. Чаю? - спрашивает Саске, хотя не собирался.
- Думаю, не сегодня. Поздно очень, отдыхай, - отзывается Наруто, доставая их руки из своего кармана, тянет того поближе к себе и наклоняется, чтобы поцеловать в губы; Саске тянется в ответ, уже не так смущаясь и поцелуй затягивается на несколько минут, поддерживаемый крепкими объятиями и горячим тяжёлым дыханием обоих.
- Спокойной ночи, - говорит Наруто, прикладывая его ладонь к своему торсу, под толстовкой, напрягая мышцы, а наклонившись к его уху, шепчет: - пусть тебе приснится обнаженный я, - чувствуя, как ладонь сжалась, и чмокает выше уха и отстраняется, с удовольствием замечая, как Саске, краснея, тянется за ним, ища былого соприкосновения.
- Спокойной ночи и тебе, Наруто, - отвечает брюнет, закусывая губу, глядя на него снизу-вверх, дразня и заигрывая, и тот, не сдержавшись, снова наклоняется, чтобы поцеловать, но парень уходит от касания, извернувшись, и отступает на пару шагов, - до встречи, - добавляет и топает в здание.
Наруто же, облизнув губы, провожает его взглядом, кивает сам себе и тоже шагает домой.
* * *
Падаю на ворох своих подушек, обнимая одну и, улыбаясь, перекатываюсь на спину, думая о том, что сегодня была лучшая смена за весь год работы в том подвале. Повезло же мне облизнуться тогда, и попереться в бар, чтобы напиться. Встретить его и...
Такой яркий, такой теплый, горячий, а как от него пахнет, боже, я сейчас помру. На-ру-то. Наруто. Чудное имя, конечно, но он такой классный. Вздыхаю вслух, потому-что не выдерживаю - эмоции переполняют бедного меня. Как он целуется, каждый раз думаю, что вот-вот сгорю или растаю, какой же он...
Итак, нужно переть в душ, пока окончательно своими голубыми соплями не заплыл. Не представляю, как дожить до послезавтра. Надеюсь, я ему нравлюсь так же сильно, как и он мне, иначе я вырву ему яйца. Обижать меня не надо, я хоть и девственник, но не дурак, за нос себя водить не позволю.
Принимаю душ, думая о Наруто, и спать ложусь с мыслями о нём же. А утром меня ждут брат и сорняки. Брат и сорняки... Брат и сорняк...
* * *
- Сияешь, как отполированный клинок, - встречает Саске Сакура крепкими объятиями, стараясь не задеть своими руками в грязных зелёных перчатках; парень обнимает лучшую подругу в ответ и целует в висок, вдыхая знакомый запах вечно розовых волос.
- Спасибо, - улыбается он, отстраняясь, - ты тоже выглядишь хорошо. Хоть и уставшей, все нормально?
- Все хорошо. Просто эта работа, - отвечает Сакура, - как вчерашняя смена, все нормально?
Саске, вспомнив свои вчерашние приключения, вспыхивает румянцем и смущённо улыбнувшись, отвечает:
- Да, смена прошла хорошо, - не желая делиться этим сокровенным даже с лучшими друзьями, потому-что у него все это впервые и ощущается это, как самое важное, что есть в жизни. Как что-то, что очень не хочется потерять.
- Ну и отлично, пойдем уже, нас ждут Итачи и Ли, - не желая лезть не в свое дело отвечает Сакура, и они вместе идут на задний двор большого поместья, которое с недавних пор является собственностью Учихи старшего.
- О, мелкий! - улыбкой встречает Итачи брата, и тот бежит к нему в объятия; старший обнимает Саске, чувствуя огромное счастье от долгожданной встречи, и отстраняется, - как хорошо, что ты сумел вырваться. Я так соскучился.
- Я тоже, Ита, я тоже, - улыбается Саске, - а где этот? Придурок бровастый?
- Пекет пирог нам, к чаю, - отвечает Сакура, присаживаясь на корточки у своего куста с розами, окучивая и избавляя от сорняков.
- Пойду тогда, поцелую его ручки, - отвечает Саске и скачет горным козлом в дом, поприветствовать друга детства.
- Сам ты придурок, - встречает его радостной моськой Рок Ли, раскрывая руки для объятий.
- Я скучал по тебе, - улыбается Саске, обнимая того, - пахнет так здорово. Черника?
- Твоя любимая малина. Не знаю, почему тебе пахнет черникой, ты идиот, - смеётся Ли, отстраняясь.
- Ну, ты знаешь, с носом у меня всегда была беда, - пожимает плечами Саске, - ты пока здесь? Я просто хочу пойти помочь Сакуре и Итачи обрезать шиповник.
- Помоги, конечно, - кивает Ли, - а скоро приду и помогу вам.
Саске, согласно кивнув, бежит обратно на улицу, радуясь погоде, солнцу и обществу любимых людей и натягивает перчатки, чтобы сделать то, что прикажет Сакура-чан.
Спустя несколько часов упорного труда в земле, грязи и колючках, сад можно назвать чистым. Кусты все в ряд, ровные, окультуренные, цветущие; гравиевая дорожка - ровная, аккуратная, камешки все один в один, а фонтанчик заработал спустя последние лет пять.
- Выглядит впечатляюще, - говорит Итачи, - спасибо, что пришли. Теперь будем пить чай.
- Я вынесу пирог, - говорит Рок Ли.
- А я посуду, - отзывается Саске, и оба шагают внутрь.
- А мы тогда протрем террасу, - говорит Итачи, обращаясь к Сакуре; та согласно кивает и идёт за полиролем и тряпками.
Рок Ли достает свое творение из духовки, наливает варенье в вазочку, кладет печеньки и шоколадки, и взглянув в окно, спрашивает:
- До него когда-нибудь дойдёт? - обращаюсь к Саске, имея ввиду слепого Итачи.
- Скорее, Сакура перестанет надеяться, - отрицательно кивнув, отвечает Саске, глядя, как подруга и брат о чем-то весело переговариваются и смеются, издалека видя, как зелёные глаза девушки сияют, когда она смотрит на Итачи.
- Я надеюсь, она скоро перестанет, это длится уже так долго. Наша бедная девочка, - выпячивает нижнюю губу произносит Ли, искренне жалея любимую подругу.
- Ничего, Ли, - вздыхает Саске, - Сакура - сильная малышка. Пойдем, выпьем чаю и за телевизор. Я устал, сегодня останусь тут.
Парни выходят на улицу и Саске сервирует стол; Итачи выносит пледы и вскоре все рассаживаются: уставшие но счастливые от возможности побыть вместе и довольные порядком в саду.
- Как ты, детка? - выпив свой чай и доев пирог, спрашивает Саске, подсаживаясь к Сакуре непозволительно близко; та, закинув на него все свои конечности, позволяет себя обнять, как ребенка и вздыхает. И по этому звуку Саске понимает все, что она хочет сказать.
- Вчера проводила собрание по поводу нового аромата: половина команды за, половина - против. А решать мне. И у обеих сторон очень хорошие аргументы и доводы. Не хочется спустить деньги в трубу. И не хочется упустить хороший продукт.
- В первый раз что-ли такое? - вскидывает брови Саске, поглаживая ее по спине, - ебашь, не бойся. Прогоришь - уменьшишь зарплаты той стороны, которая за, и себе вместе с ними.
- И они меня проклянут.
- Зато, если запах стрельнет - выдашь премии всем, и себе вместе с ними, - смеётся Саске.
- Может ты и прав, малой, - отзывается Сакура.
- Конечно, он прав, - вставляет Рок Ли, отвлекшись от своей книги, - у тебя популярная парфюмерная лавка, от одного неудачного аромата клиенты не разбегутся. По крайней мере, не все. А если получится - то может появятся и новые.
- Значит, решено. Будем запускать, - зевает Сакура.
- Нашла, кого слушать, - фыркает Итачи, - я вот думаю...
- А тебя не спрашивают, - перебивает его Рок Ли, едва сдерживая смех.
- Вот именно, Итачи, - снова зевает Сакура, - запускаю, и все тут. Но это все завтра. Все - завтра. Я сегодня так устала, а у тебя на ручках так хорошо, - бормочет она, пригреваясь в объятиях Саске, обнимая его за шею; тот усаживает ее удобнее, полностью беря на руки и с удовольствием утыкается носом в ее макушку, невольно вспоминая, сколько всего они пережили вместе и радуясь тому, что эта сумасшедшая есть в его жизни. Рок Ли укрывает их пледом и протягивает Саске свою книгу со словами:
- Это она надолго, - улыбаясь, радуясь, что хоть так они могут поддержать свою подругу.
Сакура работает слишком много, обо всех беспокоится и любит безответно уже много лет - ей достается не меньше, чем им всем, не смотря на то, что ее семья - одна из успешных в их городишке. Она шумная, активная, сильная и надёжная, как железобетон, ни Саске, ни Ли, ни Итачи не представляют жизни, в которой не было бы Сакуры.
До самого позднего вечера ребята так и сидят на террасе: Саске и Ли за книгами, Сакура - крепко спит на коленях у первого, а Итачи играет в игру на телефоне, мерно доедая пирог с творогом и малиной, испечённый Ли, а затем потихоньку расходятся.
Сакура, сонная, но довольная, плетется в свою комнату, прихватив с собой Ли, и те ложатся спать вместе, как в детстве, крепко обнявшись и хропя друг другу на ухо, а Саске идёт к Итачи - поговорить перед сном, потому-что он действительно очень скучал по брату, и по-настоящему рад его видеть.
- Ну как ты? - спрашивает Итачи, садясь на кровать; Саске ложится рядом, опуская голову на его колени, и зевает:
- Нормально. Правда, учить так много, так много. Но я иногда отдыхаю: рисую, слушаю музыку. Мне одиноко, - признается в конце он, поворачиваясь, чтобы видеть лицо брата.
- Мне жаль, Саске, - грустно улыбается в ответ тот.
- Это ничего. В целом, я в порядке. А ты?
- А я все никак не могу вывести магазин на прибыль. То одно мешает, то другое, я так устал.
- Продай его.
- Это все, что у меня осталось от мамы и папы: ты и магазин. Ты уже вырос, и теперь у меня только магазин и остался. Я все равно выведу нас в плюс, вот увидишь. Пока не представляю, как, но выведу.
- Тогда удачи тебе, Ита. А на личном что? - вспомнив сегодняшний разговор с Ли, спрашивает Саске.
- Нравится одна девчонка, Ино зовут. Финансовый аналитик. Правда, я ей пока вроде нет, не знаю. Некогда позвать даже на свидание: то у неё работы ворохом, то у меня, - смеется Итачи, - а у тебя?
- Вчера познакомился с одним парнем, и мне кажется, я влюбился ко всем чертям, - поджимает губы Саске. Он не хотел никому рассказывать, но это же Итачи.
- Быстро ты. И какой он? Этот чел?
- Как солнце. Весёлый, теплый и интересный. Завтра должны увидеться. Так боюсь спугнуть это все, знаешь?
- Знаю. Когда оно впервые - кажется, что ничего важнее нет во всем мире. Боишься потерять - не чуди. Это правда работает, - говорит Итачи, и зевает.
- Хорошо. Я постараюсь, - отвечает Саске, понимая, что с его характером стараться придется неимоверно. Парень поднимается, и обнимает брата; тот обнимает в ответ, они желают друг другу спокойной ночи и первый выходит, направляясь к себе.
* * *
Часть 3.
Иду на работу, как на праздник, вот это да. Никогда бы не подумал, что когда-нибудь почувствую что-то такое. Должно быть, стоит поговорить о том, как я остался девственником в двадцать четыре года, хоть не так уж много и рассказывать. Когда не знаешь, кто тебе нравится: мальчики или девочки, влюбиться очень проблематично, а без любви я смысла в сексе не вижу. Наверное, потому-что никогда им не занимался. Мне неприятна мысль о том, что меня будет касаться чужой человек, не близкий ни сердцу ни душе. Как представлю - жуть берет. Когда я осознал, что спасу девушек этого мира от отношений со мной, являясь стопроцентным геем, то закрылся в себе больше обычного, потому-что, ну камон, гей в нашем городишке - это главная новость и знаменитость. На осознание того, что моя личная жизнь никого не ебет, ушло ещё около года, и так, потихоньку, мне стукнуло двадцать четыре. Конечно, новость о том, что я голубой облетела все дворы в свое время, но я перенес это стойко: закрылся в доме с тремя ведрами мороженого и не выходил до тех пор, пока не закончились все продукты, а Итачи отказался привозить мне новые, мудло такое. Так я впервые вышел из дома, словил косые взгляды и пережил паничку на фоне стресса, прямо в мужском туалете для персонала, в супермаркете. А с тех пор мне стало легче, я смирился и с ориентацией и с тем, что найти второго гея, во вкусе которого буду я, и который понравится мне, в этом месте будет слегка сложновато, и просто жил своей жизнью, особо не ни на кого не засматриваясь и не зацикливаясь на вопросе личной жизни. Я много учусь, так что, особо и некогда.
А тут это - солнечное смешливое нечто, запавшее мне в душу, неожиданно ответившее мне взаимностью. Так не хочется проебать, так не хочется проебать...
На первый бой не выходит никто, кто отзывался бы на кликуху "Подсолнух", и я пожалел о том, что не сходил в туалет, потому-что теперь придется дожидаться второй пары. Наверное, Наруто выйдет третьим, как тогда. Я подожду его, а туалет подождёт меня.
Но Наруто не было ни третьим, ни пятым, ни шестым. Я почувствовал себя действительно плохо. То есть, совсем. Настроение не просто упало, оно рухнуло куда-то под плинтус, и это ощущается болезненно. Вот это да, я не ожидал, что будет так неприятно. Я не ожидал, что буду ждать встречи так сильно. Сила ожидания показалась во всей красе в тот момент, когда я понял, что Наруто не придет.
Мозгами я понимаю, что будет ещё завтра, и что этот парень - не последний в моей жизни, но сердце почему-то колет и ноет. Боже, какое блядство.
Глубоко дышу несколько минут, чтобы не заплакать от абсолютно детской, глупой, необоснованной - а от этого ещё более болезненной обиды, а по окончанию восьмого боя, отпустив шестнадцатого парня домой, выхожу на улицу, потому-что понимаю, что не могу ничего с собой поделать - не нахожу себе места, как бы ни старался взять себя в руки. На улице прохладно, мне нравится. Присаживаюсь на корточки, взъерошивая волосы и снова глубоко вдыхаю. Все будет нормально. С Наруто или без него. Поистерил немного и хватит, работа ждать не будет.
Возвращаюсь в зал, окунаясь в шум, дым, запах пота и крови, и становлюсь у стены, дожидаясь окончания девятого боя, готовясь принимать очередного бедолагу. К счастью, сегодня без ЧП, все, более-менее, целые. Ну, хоть что-то радует.
* * *
Саске стоит у стены, скрестив руки, думая о чем-то бессвязном, как вдруг на него налетает что-то-нечто, оплетая своими ручищами.
Парень вскидывает голову, вытаращив глаза от неожиданности, и натыкается взглядом на Наруто, который сжимает так, что впору и задохнуться. Блондин, немного отстранившись, берет его лицо в свои руки и покрывает десятком поцелуев, безостановочно шепча: "прости". И все обиды, которые только успели поселиться в душе Саске, растворяются в этих касаниях и его шёпоте. Когда его губ касаются губы Наруто, Саске, особо не раздумывая, отвечает на крепкий поцелуй, закидывая руки ему на шею и чувствует цепкие ответные объятия.
- Прости, - шепчет Наруто и снова целует его, - прости, я не хотел, чтобы ты столько ждал, - говорит он, отстраняясь, и Саске, понимая, что от радости сейчас подлетит в небо, улыбается ему, и говорит простое: "привет".
- Привет, - выдыхает в ответ Наруто, отстранившись на приличное расстояние, словно вспомнив, где они находятся, но не выпуская его рук из своих.
- У тебя все в порядке? - спрашивает брюнет, стараясь, чтобы его тон не звучал претензиально или около того.
- Да, просто Джирайю сегодня увезли в карете скорой помощи, - отвечает Наруто, - этот идиот напился виагры, - добавляет он, а в ответ на вздернутую брову Саске отмахивается жалостливым: - не спрашивай. Напился виагры, переборщил, отравился. Заблевал мне всю ванную. Я пока в больнице разгребся, пока вещи ему привез, пока с проституткой той разобрался, убрал квартиру, короче, дед так меня подставил, что я махнул рукой на работу. А потом, как только освободился, полетел к тебе. Подумал, ты обидишься. Что ты очень ждёшь и...
- Я очень ждал, - улыбается его смущению Саске, скользя ладонями вверх по его рукам, оставляя их на крепких плечах, - думал, придется подождать до завтра. И боялся, что ты больше не появишься здесь.
- Ты ждал меня? Правда?
- Да, Наруто, я правда ждал тебя. Хорошо, что заскочил.
Объявляют конец раунда, победителем которого выходит некто по кличке Мох, а проигравшего провожают в раздевалку.
- Я пойду, осмотрю его и помогу, чем смогу. А ты подожди меня здесь, хорошо? Если не спешишь.
- Я не спешу, - выдохнув отвечает Наруто, радуясь, что ничего не запорол из-за этого озабоченного Джирайи.
Саске разбирается с парнем по кличке Дрель и возвращается в зал; обнимает Наруто со спины, радуясь встрече и тот опускает руки на его тонкие, но сильные конечности, оглядываясь.
- Ты и ему приклеил пластырь с Хэллоу Китти?
- Нет, этот эксклюзив только для тебя.
- Я когда увидел, так смеялся. Ты был такой серьезный в тот момент, когда клеил его, словно этот пластырь способен вправлять кости. А он вон - с Хэллоу Китти. Миленько.
- Подумал, тебе подойдёт, - смеётся Саске, - как твой день сегодня? - спрашивает, дотянувшись подбородком до его плеча.
- Я очень долго спал, до обеда, так точно. Потом приготовил себе онигири, поел. Смотрел "Милый дом", вязал слоника с тремя хоботами. Отдыхал, воскресенье же. На пары не ходил. Завтра пойду, конечно.
- Очень хорошо, что ты поспал и отдохнул как следует.
- Угу. А ты? Как там кусты твоего брата?
- О, было замечательно, - улыбается воспоминаниям Саске, - приехали Сакура и Рок Ли; мы вместе все убрали, а потом пили чай с пирогом, который испёк Рок Ли. Я и тебе привез кусочек, он холодный ещё вкуснее - творожный же. Потом Сакура спала в меня на руках долго-долго, а я читал. И Рок Ли читал, а Ита играл в телефон. Было так здорово.
- Я очень рад, что день удался. Уверен, твои друзья - занимательные люди. Какие они, расскажи мне больше? - просит Наруто, но слышатся звуки окончания боя.
- По пути домой расскажу. Ты проводишь меня?
- Провожу, - улыбаясь кивает Наруто.
Саске летит завершить смену, а Наруто дожидается его у входа, на улице.
Немного погодя, Саске выходит, тепло одетый, с рабочей сумкой, и начинает:
- С Ли мы знакомы с пелёнок, мы ровесники. Он тоже много читает, но исключительно любовные романы вроде "Искушение страстью" или около того, любит печь, мотоциклы и драться. Драчун невозможный. Не любит жаренный лук и классику во всех ее проявлениях в любых направлениях. Он весёлый. И хороший. Хоть и бабник. Бабник страшный, кобелина, - рассказывает он, засмеявшись на последних словах.
- Ты рассказываешь о нем так, словно он - лучший человек в мире. Мне нравится, как ты отзываешься о Ли.
- Ну, я люблю его. А Сакура - это моя лучшая подруга, старше на три года. У нее своя парфюмерная лавка здесь, в городке. Она крутая, любит холодное оружие, айкидо и Итачи. Итачи она любит больше всего. А Итачи ее любит, как сестру, а ей такой любви не надо. А ещё она любит спать у меня на руках и свой рабочий коллектив.
- Нужно познакомить твоих с моими. Уверен, весь этот шапито подружится. Про своих рассказывать не буду - там нужно только смотреть, - смеётся Наруто, - и своими ушами слышать ругань Гаары и Мару - это можно задохнуться со смеху. Скажу только, что мы с детства вместе. Три мальчика-сиротки. Весь полицейский участок нас знает и помнит. И никогда не забудет.
- А с этого подробное? - смеётся с его грустного тона Саске, заставляя улыбнуться.
- Тебе с чего начать? С похищения бухгалтера? Пожара? Дебоша на кануне выборов мэра? Избиения офицеров?
- Давай обо всем и по очереди, - все смеётся Саске, сжимая его руку покрепче, не веря своему счастью, радуясь тому, что тот пришел.
Спустя полчаса дороги и рассказов о выходках Наруто, Гаары и Шикамару, парни подходят к дому Саске.
- Чаю? - спрашивает тот, кивнув на дверь; Наруто согласно кивает и парни входят в подъезд.
В квартиру Саске они вваливаются, беспорядочно, жадно, голодно, и горячо целуясь; сбиваясь локтями и переципаясь о воздух и друг о друга. Наруто хлопает входной дверью, и впечатывает в нее Саске, развратно целуя и сжимая ладони на его заднице, прижимая его пах к своему, чувствуя пальцы в своих волосах, постанывая от удовольствия и желания. Саске целует в ответ, прижимаясь всем телом и Наруто плетется куда-то вперёд, сшибая все углы на своем пути, ведя его за собой, не выпуская из своих рук. Ногами блондин натыкается на диван и падает, потянув Саске за собой, усаживая на свои колени, руками поглаживая и сжимая его спину и задницу; гладя бедра и безостановочно целуя в губы. Саске, крепко обхватив его ноги своими, сжимает его волосы в своем кулаке, целует и чувствует руки под своей толстовкой; ощущать его голой кожей приятно, и это наталкивает парня на мысль о том, что ему и вовсе стоит раздеться и раздеть Наруто. Сама мысль о голом торсе того заставляет парня вспыхнуть от смущения и желания.
Саске стягивает с себя кофту, Наруто снимает с него футболку, и проводит руками по его груди, сжимая и царапая, чувствуя руки на своем теле, поддаваясь, позволяя себя раздеть. Вскоре обнаженная кожа касается обнаженной кожи, отчего оба покрываются мурашками; Наруто целует его в шею, угорая в этой духоте, а руками расстегивает ширинку на его джинсах. Саске, хрипло постанывая ему на ухо, целуя плечи, повторяет движения блондина руками и вскоре расправляется с его ширинкой.
Наруто становится первым, кто касается чужой твердеющей плоти сквозь ткань белья; сжимает, массирует, посасывая его соски и чувствует, как возбуждение топит в себе без остатка, а в мгновения, когда Саске постанывает ему в шею или на ухо, двигая бедрами навстречу руке, целуя куда придется - то становится практически неконтролируемым.
Тела покрываются испариной, с висков течет; Саске первый переходит грань белья, касаясь голой, горячей твердой плоти, заставляя Наруто резко вдохнуть, закрыть глаза и замереть, закусив губу, сдавливая стон; крепкие мышцы поджарого живота сокращаются, а бедра непроизвольно дёргаются навстречу. Саске пробует целовать парня в шею, дразня рукой и тот откидывается на спинку, тяжело дыша и хрипло выстанывая ни то его имя, ни то проклятья, ни то ругательства. Дойдя губами до подбородка, Саске впивается в его губы своими, чувствуя, что и самому недолго, чтобы закончить, как вдруг чувствует его руку на своем члене и стонет в поцелуй, в ответ на его прикосновения.
Дышать становится буквально невозможно, от духоты и возбуждения, поэтому Саске отстраняется, заглядывает Наруто в глаза, надрачивая ему и чувствуя его руку на себе, наслаждаясь жаром его тела и близостью, слушая его стоны и хрипло выдыхая в ответ, и так проходит несколько минут. Стоны перемежаются с поцелуями, и последние движения на членах друг друга становятся совсем резкими и отчаянными. Стоны перерастают во всхлипы и скулеж, и вскоре оба кончают, пачкая друг друга спермой и горячо выдыхая в губы.
Какое-то время парни так и сидят, молча, стараясь отдышаться, а затем следует лёгкий поцелуй в губы и крепкие усталые объятия.
- Ты как? - спрашивает Наруто, переживая, не испортил ли первый опыт Саске в таких вещах; тот, немного отстранившись, расплывается в довольной лыбе и утыкается носом в его щёку.
- Это было здорово, - выдыхает, и целует куда придется, - а тебе? Я просто... Я, знаешь, никогда раньше...
- Я знаю, - усмехается Наруто и целует его в висок, - было очень хорошо. Ты нечто, Саске. Я провожу тебя в ванную?
- И уложишь спать?
- И спать уложу, пойдем, - зевает Наруто, и Саске слезает с его колен; оба взъерошенные, как попугаи после драки, неловко ковыляют в ванную.
- Ты пока иди в душ, а я принесу тебе что-то на ночь, одеться, - говорит Саске, чмокает его в губы и выходит. Наруто же раздевается до гола, оставляя вещи на стиралке и входит в кабину; включает воду и ему кажется, он сейчас прямо так и заснёт: довольный, счастливый, согретый тёплыми потоками и заботой Саске.
Саске, взяв полотенце, спортивки и футболку, возвращается в ванную, оставляет это на крышке унитаза и забрасывает одежду Наруто в барабан, чтобы выстирать от... При мысли о том, от чего джинсы придется отстирывать, Саске немного краснеет, но не позволяет смущению взять верх, потому-что тогда появится желание сбежать или закрыться, а он не хочет, чтобы Наруто снова ловил его и приводил в чувства. Взрослый человек, как-никак.
Наруто выходит из ванной, красный, пахучий и довольный и ставит чайник, потихоньку разбираясь где тут у Саске что стоит, чтобы сделать чаю. Саске же, следом принимает душ, быстренько одевается и скачет на кухню, чтобы помочь Наруто. Парень достает из холодильника обещанный торт, и спрашивает:
- Может, ты хочешь немного риса со свининой? Я могу разогреть. Не волнуйся, готовил Рок Ли.
- А почему я должен волноваться? - спрашивает в ответ Наруто, заливая чай кипятком.
- Потому-что повар из меня препаскудный. Ну так?
- Давай, конечно, я голодный, как скотина, - отвечает блондин, заглядывая в холодильник Саске, - мда, - немного осмотревшись говорит он, - не густо. Завтра утром проснёмся у меня и я покажу тебе, как нужно следить за наполненностью холодильника.
- Учить меня вздумал? - хмыкает брюнет, запихивая тарелку в микроволновку.
- Мне тебя многому предстоит научить. И многое нужно показать, - в тон ему, заигрывая, отвечает Наруто, подходя ближе, обнимая обеими руками.
- Например? - наклоняет голову Саске, ожидая поцелуй.
- Например, как ставить засосы. Как делать глубокий горловой минет, - тише отвечает Наруто, наклоняясь к нему, касаясь носом его носа.
- Показывать будешь на практике? - спрашивает Саске, и ощутимо чмокает его в губы.
- Да, на тебе, - бормочет блондин, целует его и обнимает покрепче.
Длительный горячий поцелуй разрывает пищание микроволновки; Саске отстраняется, оглядывается и достает горячую тарелку. По комнате мигом разносится запах жареного мяса и у Наруто буквально текут слюнки, он прыгает за стол, преисполненный ожиданием вкусной еды и Саске, засмеявшись его энтузиазму, оставляет тарелку, даёт палочки и садится напротив, со своим чаем.
- Говоришь, завтра проснёмся у тебя? С чего бы это? - подпирает голову ладонью он.
- Пойдем ко мне в гости, мне нужно довязать того слона и взяться за тигру, - пожимает плечами Наруто, не отрываясь от еды.
- Тогда я возьму с собой свои конспекты, мне очень много задали на эти выходные.
- Бери, конечно. А вечером, после пар к нам придут Гаара и Шикамару, ты не против? У нас вечер настольных игр каждый понедельник.
- Я не против, интересно посмотреть на твоих друзей. Особенно, после той выходки Шикамару с соседским шлангом, смазкой и...
- Боже, только не подавай виду, что ты знаешь, - перебивает его Наруто, заставляя звонко рассмеяться, - и что знаешь обо мне - тоже не говори, он сразу все поймет. Мы были очень пьяными, казалось - это отличная идея.
- Могу себе представить, что творилось в твоей подсолнечной голове, - смеётся брюнет, - хотя, нет, наверное, не могу, да и не буду. Это ж додуматься - соседским шлангом дроч...
- Так, хватит, это вообще-то секрет, - вспыхивает красными щеками Наруто, хлопнув палочками по столу, под звонкий хохот Саске, - можно подумать, ты никогда ничем подобным не занимался.
- Я всегда дрочу только рукой, - твердо заявляет Саске, выставляя правую руку вперёд, наглядно демонстрируя свой инструмент, опережая все возможные лишние мыслишки в светловолосой голове Наруто.
- Какая скука, - фыркает Наруто, - может, хоть смазка интересная?
- Боюсь, самая обычная, - смеётся Саске, - не хотел разочаровывать.
- Тоже не густо. Твоя жизнь словно сплошные ограничения.
- Скорее, не желание вылезать из зоны комфорта. Мне никогда не было интересно что-то, что касается секса.
- А набрасываешься на меня так, словно только об этом и думаешь.
- Вот с тех пор, как тебя увидел - и впрямь, об этом только и думаю, - фыркает Саске, и вдруг вытаращивает глаза, понимая, что сказал лишнего. Наруто заинтересованно вскидывает брови, играя палочками, и наклоняет голову в сторону, не спуская глаз с брюнета.
- А я думаю, чего ты краснеешь так часто, - тянет он, - мы попробуем все. Ленты, наручники, бондаж, смазки, игрушки, мы попробуем все, - произносит Наруто, замечая, что тот снова краснеет, как свекла, явно о чем-то задумавшись.
- Кто тебе сказал, что я хочу? - вскидывает бровь Саске.
- Твой затвердевший член?
- Он не...
- Да хватит, - фыркает Наруто, откидываясь на спинку стула, - ты когда возбуждён - у тебя губы сохнут ещё больше и ты дышишь через рот. Грудь ходит ходуном, тебе становится жарко и зрачки расширяются настолько, что не видно радужки. Прямо, как сейчас, - произносит он, с удовольствием отмечая, что тот дышит ещё тяжелее и поднимется с места.
- Ты очень наблюдательный, это настолько льстит, насколько и пугает.
- Привычка изучать противника преследует меня повсюду, - отвечает Наруто, расставляя ноги шире, позволяя тому усесться на своих коленях, опуская руки на его бедра, - но если ты не хочешь пока говорить о сексе или около этой темы, то мы не будем, - добавляет он, вмиг став серьезнее, - мы знакомы слишком мало.
- Вот это точно, - хмыкает Саске, - но ты мне очень нравишься. Прикоснись ко мне, я хочу этого, - просит он, и чувствует руку в своих волосах; пальцы сжимаются в кулак и Наруто тянет его, наклоняя голову Саске назад, открывая себе больше кожи на его шее.
- Сейчас я преподам тебе пару уроков на тему того, как ставить засосы, - бормочет он, и брюнет ощущает горячие влажные губы на своей коже, что заставляет его тихо выдохнуть от удовольствия и непроизвольно сжать бедра, вжимаясь своим пахом в его возбуждение. Наруто целует его, крепко прижимая к себе второй, свободной рукой и, оттянув его футболку вниз, всасывает губами кожу у ключиц, прикусывая зубами. Саске задерживает дыхание, и выдыхает тремя тяжёлыми выдохами через рот, переживая сильный приплыв возбуждения, осознавая, что ему нравится, когда немного больно; крепко сжимает пальцы на его спине и ощущает ещё несколько таких поцелуев-укусов на шее. Хрипы вырываются сами собой и появляется огромное желание кончить прямо сейчас, но Саске сдерживает себя, как может, потому-что знает, что впереди самое интересное.
- Хочешь перебраться на кровать? - спрашивает Наруто, чувствуя движения его бедер по своему паху, боясь, что вдруг не удержит и уронит парня; тот сглатывает, стараясь сообразить поплывшимы мозгами, чего от него хотят и утвердительно кивает.
- Прости, что не дал даже доесть, не знаю, что на меня нашло, - выдыхает он, сползая с крепких бедер, чувствуя внезапную волну неловкости и стыда за свое поведение.
- Я сам тебя спровоцировал, иди сюда, - улыбается Наруто, потянув его за руку на себя; целует, держа его лицо в своих руках и Саске, отвечая, ведёт его в свою спальню, где они так и не успели сегодня побывать.
Опустившись на кровать, Наруто, не раздумывая, сдирает с него одежду, но не позволяет полностью раздеть себя; придавливает его своим весом к кровати и, не медля, целует в шею, обязательно прикусывая кожу и оставляя следы, замечая, что Саске устраивает доля боли от прикосновений, и радуясь сему факту.
Часть 4.
Саске тихо постанывает, скользя ногами по его бёдрам, выгибаясь в спине и ощутимо проводит ладонями по его телу, прижимая его грудь к своей, кожа к коже.
Пометив всю его грудь, Наруто снова целует в губы; Саске, на грани, чтобы не кончить, переворачивает его, подминая под себя и принимается демонстрировать все, чему научился, с удовольствием целуя Наруто в шею, и ниже, касаясь и облизывая, заставляя всхлипывать и хрипеть; больно хвататься за волосы и сильно сжимать кожу на спине в складки.
- Раздевайся? - выдыхает он, отстранившись на мгновение.
- Не хочу, чтобы ты подумал лишнего, - тяжело дышит тот, и сглатывает; ширинка на его спортивках ощутимо топорщится, и Саске накрывает его возбуждение рукой, сжимая, заставляя застонать и откинуть голову назад.
- Я бы не сказал, что мне страшно, - отзывается он, второй рукой поддевая края его футболки, оперевшись на колени; Наруто послушно стягивает с себя одежду и Саске распологается между его ног, целуя и вылизывая торс, поднимаясь выше, кусаясь и метя.
Какое-то время Наруто позволяет ему изводить себя сильным возбуждением, а затем снова опрокидывает на спину и шепчет:
- Измучил меня, - откидывая влажные темные пряди с его лба, - мне уже больно, - признается он, снова опуская руку на влажный член Саске и тот отзеркаливает его движение, ощутимо обхватывая пальцами крепкое возбуждение Наруто.
Несколько уверенных движений руками и оба кончают, выдыхая друг другу в губы, зажмурившись; блондин падает на старшего, чувствуя, как дрожат все конечности и несколько минут они лежат в тишине, лениво обнявшись, переживая постогразменные сокращения мышц и восстанавливая дыхание.
Отдышавшись, Саске приподнимает голову, заглядывая в окно и замечает, что скоро рассветет, удивляясь тому, как быстро пролетело время. Крепко обнимает Наруто, и сообщает о своем наблюдении:
- Рассветает уже. Всю ночь не спали, - и целует его в висок, отмечая, что ощущать тяжесть его тела на себе - приятно и тепло.
- По тебе не скажешь, что ты... Такой. Достаточно двух слов, чтобы ты завелся.
- Наверное, это девственность так мне отзывается, - усмехнувшись, говорит Саске, перебирая его волосы.
- Или же, это ты такой. Есть люди, которые интуитивно чувствуют, где, когда и как прикоснуться, чтобы сделать хорошо, и мне кажется, ты - один из таких, - отвечает на это Наруто, - я, например, учился всему. Секс - тоже своего рода наука, если хочешь не быть бревном. Я вот - не хотел.
- С тобой очень хорошо, - говорит Саске, и тянется за одеялом, чтобы укрыться.
- Мне с тобой тоже. Завтра я уеду рано утром, мне нужно на учебу. А потом заеду за тобой, и мы покатим ко мне, вязать и учиться, идёт?
- Идёт, Наруто, - сонно улыбается Саске, хорошенько укрывая его и себя, - спокойной ночи, - бормочет он. Наруто шепчет ответное: "спокойной ночи" и укладывается удобнее, утыкаясь носом в его шею.
* * *