Я - киллер. 16+

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠДва месяца спустя

Англия имеет волшебную способность забирать человека в свои объятия и дарить ему шанс жить по-другому. Но ей никогда не удастся отобрать его прошлое, которое тенью ходит за ним по пятам и напоминает о том, что всё было реальным.

С помощью Калеба мне удалось прочувствовать всю Лондонскую сырость. Я дышала ею два месяца с тех пор, как покинула Нью-Йорк, и продолжаю делать это до сих пор. Спасибо брату за отличную возможность подружиться с самой собой.

Сначала было сложно. Начинать всё с чистого листа всегда казалось мне тяжёлым трудом. А когда ты в совершенно другом городе, где все люди для тебя — чужаки, эта задачка становится ещё страшнее. Но я справилась, знаете? И я чертовски горжусь собой.

Собака — отличный способ бороться с одиночеством, правда? Благодаря Калебу и его деньгам, я смогла купить квартиру, в которой нашлось место и для меня, и для этого животного, поэтому скучать мне не приходится. Но главное, что каждый раз идя домой с учёбы (я всё же поступила в университет ради своего будущего) я знаю, что меня кто-то ждёт.

Только вот… как бы я ни пыталась привыкнуть к новой жизни, старая всё равно напоминала о себе. И от этого становилось жутко. Казалось, я никогда не смогу убежать от своего прошлого — оно всегда будет дышать мне в затылок.

Об этом я думаю и сейчас, выгуливая Арчи. Несмотря на то, что сейчас зима, снега совсем нет, как и мороза — в Лондоне это норма. Поэтому я не очень тепло оделась, полагаясь на свою куртку, которую носила ещё в… США. На самом деле, я привезла с собой много вещей ещё с… тех… времён, но именно эта куртка запомнилась мне больше всего. И я не могла понять, почему.

Голубоглазый Хаски суёт мокрый нос мне в ладонь, и я с улыбкой чешу ему ухо, спрашивая:

— Замёрз? Идём домой?

Получив в ответ громкий лай и несколько довольных прыжков, я ловлю себя на том, что меня греет мысль о собственной квартире в Лондоне и отдыхе. На улице всё же начинает холодать, поэтому стоит возвращаться.

— Тогда пошли, — призываю я собаку, слегка потягивая за поводок. Вторая рука сама собой ныряет в карман в надежде согреться, пока мы возвращаемся домой, но, оказавшись у самого подъезда, я нащупываю пальцами какой-то клочок бумаги на самом дне и застываю на месте.

Арчи смотрит на меня таким вопросительным взглядом, каким смотрит пёс, когда хозяин прячет обратно в шкаф вкуснейший корм, после того, как помахал им прямо перед носом. А у меня сердце начинает выбивать чечётку.

Не может быть.

На ватных ногах всё же подхожу к подъезду. Открываю дверь, захожу в лифт, придерживая Ар возле себя. Когда двери закрываются, прижимаюсь лбом к холодному зеркалу, находящемся внутри, дабы прийти в себя, после чего медленно нажимаю на кнопку с цифрой 10 — мой этаж. И сдерживаю слёзы, когда ледяными пальцами достаю записку, которую когда-то оставил мне Найл.

Как я могла забыть о ней? Он дал её мне ещё перед тем, как я с Луи уехала в Сан-Франциско, прошло столько времени, но я наткнулась на неё только сейчас.

Какая же ты идиотка, Конорс.

Стараюсь дышать, но воздуха катастрофически не хватает. Тем временем лифт уже на 6 этаже. Я даже не думаю откладывать чтение записки на потом и разворачиваю помятую бумагу так быстро, насколько могу. Нервничаю. Боюсь. Слышу, как слеза скатывается по щеке и ударяется об пол. Слышу слишком быстрое биение своего сердца. Слышу внутренний голос, кричащий: «Быстрее!».

Вижу Найла, который просит его спасти одним выстрелом.

И глазами впиваюсь в текст.

Что-то меняется. Ноги подкашиваются, и я падаю на холодный пол, пугая этим самым Арчи, который тут же начинает махать хвостом, высунув язык. Но в голове у меня только одно — слова, выведенные аккуратные почерком. И я уже не сдерживаю рыданий от осознания того, что написано на том проклятом листе.

В следующую секунду двери лифта раздвигаются, и мой взгляд падает на мужские ботинки. Перед глазами всё плывёт, поэтому я не сразу замечаю протянутую руку. Поднявшись с пола с помощью незнакомца, я никак не отвечаю на еле услышанный вопрос, всё ли хорошо, и хватаюсь за волосы, отворачиваясь обратно к зеркалу лифта, прижимаюсь к нему горящим лбом, и это равно прикосновению ко льду.

— Эй, девушка, — повторяет мужчина, и в этот раз я слышу всё чётко и ясно. От этого сердце пропускает удар.

Этот голос я никогда не забуду.

Не дыша, медленно поднимаю глаза, смотря в отражение зеркала. Выше, потом ещё выше, пока не вижу черты лица, которые до сих пор снились мне каждую ночь.

Пальцы сжимают записку, послание которой буквально всплывает перед глазами:

"Как я не смог убежать от собственных чувств к тебе, Райли, так и ты не сможешь убежать от него. Подчинись. И если ты найдёшь с ним счастье, то я найду покой. "

И я выдыхаю человеку, стоящему позади меня:

— Луи.