о книгах и цитатах.
Рин любила петь. Любила мечтать. Любила то, что, скорее всего, должно было нравиться парням.
Что же еще?
Она любила читать. На стоящей рядом с кроватью тумбе постоянно лежала какая-то книга, а то и три, и, когда Рин было нечего делать, она ложилась на кровать и читала. У нее никогда не получалось читать какую-то одну книгу. Она могла дочитать ее до середины или даже меньше, как тут же бралась за другую.
— Я не могу вытерпеть, мне хочется узнать, о чем другие книги. Я не виновата!
Конечно же нет, она не виновата. Просто Рин была такой, и это в ней нельзя было изменить.
Знаете, я никогда не любил ходить с ней в книжный магазин (не подумайте, мне нравилось читать, но не настолько сильно, как ей). Ее нахождение в книжном могло затянуться на несколько часов, поскольку она не могла выбрать, что ей все-таки взять: роман любимого автора, который она еще не прочитала, или сборник русской поэзии. А потом Рин находила еще кучу книг, которые ей хотелось бы прочитать, и тогда мне сразу хотелось вешаться.
— Рин, быстрее, — поторапливал ее я, уже изрядно устав и пересмотрев практически все книги в разделе "автомобили". Больше же делать было нечего.
— Да сейчас я, сейчас. Гарри, почему ты всегда так торопишься? Мы же только пришли! — недовольно говорила она, нахмурившись. "Только пришли" — полтора часа назад. Но Рин не замечала этого, а я молчал. Потому что не хотел ссор и ее грусти. Мне хотелось, чтобы она была счастлива, пусть и находясь среди книг.
Но иногда она помогала мне с этим. У Рин была хорошая, даже отличная память, и она запоминала многие цитаты, которые порой выписывала в ту же толстую тетрадку, в которой были и ее песни. А потом, если я грустил или сомневался в чем-то, она подходила ко мне и цитировала какие-то строки.
Впрочем, я тоже не отставал от нее.
— Хороший день начинается с хорошего завтрака, — как-то утром сонным голосом произнес я, смотря на нее, проснувшуюся немного раньше, такую довольную. Она сфотографировала меня спящего и собиралась выставить на Фейсбук, поэтому-то Ри довольно хихикала. Я обожал ее.
— Я тоже так считаю, — с улыбкой ответила она на мое цитирование. — Так что Вам, мистер, стоит отправиться на кухню.
А чего я еще ожидал? Именно это, честно говоря. Ри-Ри всегда умела выкручиваться из сложных и не очень ситуаций, она была хитрой, поэтому порой я называл ее чертовой лисой. Да, именно так. Рин лишь хохотала, дразня меня и показывая мне язык.
Но все же ее цитаты были намного лучше и куда умнее моих.
— Никогда не забывай, что ты — свободен, а проявлять свои эмоции не стыдно.
Я улыбнулся. Она знала, что сказать. Рин всегда замечала то, как я зажат в плане чувств и эмоций. Я редко мог спокойно говорить о том, что у меня на душе, в то время как Ри-Ри готова была кричать об этом на весь мир (естественно, это касалось каких-то светлых чувств, поскольку о своих печалях она предпочитала молчать).
И я старался. Старался понять, что на самом деле свободен, могу делать все что угодно, мне никто не запретит.
Я был свободен, но сейчас нахожусь в клетке. Когда Рин ушла, я понял, что больше не хочу никому открываться, показывать свои эмоции. Потому что только с ней я был таким. Свободным.
<i>— Нельзя повернуть все вспять, стать прежней. Все, что у вас есть, — это настоящее.