Заложница Обстоятельств

— Хью... Хардин. Извини. Хардин, ты...
— Куда я денусь? Я вижу, что ты давно хотела об этом поговорить. — Парень, хлопнув Малфоя по макушке, упал в кресло. Блондин закатил глаза и фыркнул.
— Послезавтра уже первое сентября... Как бы мне ни хотелось, оставлять тебя одного — рискованно. — Покачала головой Элизабет.
— За меня можешь не беспокоиться. Я-то найду себе место, выживу как-нибудь... А с тобой что делать? Никаких признаков пробуждения, даже малейших нет. — Вздохнул Шатен.
— Неужели она не проживет без этого вопля? Пожалуйста, Хардин, она и так орет с невыносимой громкостью и периодичностью, ты сам успел это ощутить. За что ты так меня не любишь?
— Ты умрешь в любом случае, Малфой. Но если второго дыхания у твоей обожаемой Лиззи не откроется, ты откинешь копыта намного, намного раньше. Как ты не понимаешь, дурень, один Поттер все это не вытянет. И даже если вытянет, количество жарь будет колоссальным. Не разумнее ли открыть нашей девочке рот и дать прокричаться? И она злость выплеснет, а целая толпа ПСов упадёт замертво. Прекрасный план, я так думаю. — Усмехнулся старший Хартс.
— Знал бы ты, что я думаю о тебе и твоём плане. — Фыркнул Драко. Его все больше раздражала перспектива пожертвовать однокурсницей ради мира во всем мире. Нет, в чем проблема? Плевать он хотел на весь мир и его дальнейшую судьбу: главное, что они поженятся, будут жить долго и счастливо за огромным, непроходимым забором своего особняка. Состарятся, понянчат внуков и помрут в один день. Вот это — самый лучший план. А не, что толкает Хардин. Или Хьюго. Мать вашу, надоел! Что толкает Хартс. Вот. Его план странный и ненадежный, но, что самое главное, — рассчитан он максимум на два месяца вперёд. Вот у Драко все просчитано аж до смерти, а у этого, с позволения, человека всего на шестьдесят с лишним дней. Выбор был очевиден, но ублюдка с двойным именем и двойной жизнью, почему-то, Элизабет слушала внимательнее. Ещё одна альтруистка. «Я готова умереть ради всеобщего блага», — говорила она. «А я готов дать тебе умереть ради всеобщего блага? Нет. Ни. Черта», — отвечал ей Драко, но от него лишь отмахивались. Что за произвол и дискриминация?
— У меня уже в печёнках сидит твоя истерия, Малфой! — Хмыкнул Хардин.
— Вы успокоитесь когда-нибудь или нет?! — Воскликнула брюнетка. — Хватит ругаться! Вы за все время вашего совместного пребывания тут сделали мне все нервы! Мне плевать, что думаете вы оба, сейчас затянулись и в четыре глаза на меня!
— Смотри, маленький Снейп. — Делая серьёзное лицо, проговорил блондину Хардин.
— Ага. Староста школы. — Театрально закатил он глаза.
— Эй!
— Да-да, Ваше Превосходительство. — Издевательски покачал головой Драко. Хартс крякнул, прикрывая рот рукой.
— Твари. — Прошипела Элизабет, разворачиваясь. — Малфой, в мою спальню ты до конца своих дней не зайдёшь!
— Эй, я же пошутил! — Крикнул парень.
— Да чего ты так нервничаешь каждый раз? Она же всегда тебя прощает. — Закатил глаза шатен.
— Угу, мечтать невредно. Когда я отказался читать с ней книги, потому что устал, она не открывала мне двери неделю, как и обещала.
— Тогда остаётся лишь пожелать тебе удачи, друг мой. Твой лучшей подругой на всю следующую жизнь снова станет правая рука. — Залился Хардин. Его откровенно забавляли отношения сестры, потому что он кое-что знал. Ну, это как бы не секрет, но Малфой об этом пока не знает. Элизабет сказала ему, что весь этот цирк устраивает лишь потому, что мстит ему за то, что было в самом начале этого симбиоза. Когда Малфоя рядом нет, девушка мыслит здраво и рационально, без шуток и перепадов настроения, махнув рукой на все оскорбления и шутки, ведь ей, на самом-то деле, до лампочки на чьи-либо слова. А на Драко она реагирует так просто исходя из беса в своём сознании, который то и дело повторяет сладкое слово «Месть».
      Хардин догадывался о «двойной личине» сестры с самого начала. Она в любой ситуации, будь та опасная или обыденная, ведёт себя так, будто блондинка она, а не Драко. И он ведётся на это. Может, если бы не его искренняя привязанность, он и понял, что его водят за нос, но старший Хартс отметил, причём достаточно давно, что Малфой, стоит сестре хоть словом обмолвиться, бежит сломя голову исполнять ее желания. Что бы она ни сделала, он ее холит и лелеет, сдувая с этой хитроумной бестии пылинки. Конечно, он ведёт себя как конченный придурок, но если что-то идёт не так, он становится на защиту сестры. В последнее время она, кстати, стала нуждаться в защите. Либо присутствие Драко заставляет ее расслабляться, либо у неё и впрямь какая-то перестройка, от которой девушка «теряется». Да, Хардин заметил, что она неоднократно зависала в непроизвольный момент, ее взгляд мог остекленеть, слова могли начать растягиваться, и масса других признаков того, что она на некоторое время уходит в себя. Вероятно, так и работает пробуждение ее силы. Демонический крик — воистину редкое и сложное явление. Такое же, как и сама Элизабет. В общем и целом, если говорить откровенно, сестра сказала, что когда решит, что с Малфоя хватит, начнёт вести себя нормально. Без истерик, капризов и эмоциональных качелей. Вот это Драко, конечно, удивится. Хардин представлял, как он будет себя вести, когда произойдёт такая резкая смена поведения. «Принцесса, солнышко, Лиззи, что случилось, родная моя?», — конечно, он ее так не называл, но в голове старшего Хартс все выглядело именно так. И какой он ей устроит концерт, когда она скажет, что это все такое было. Семья идиотов, что с них взять. Стоят друг друга.
— Хочу спать. — Зевнул блондин.
— К сожалению, сегодня в одиночку. — Добавил Хардин и снова усмехнулся. Нет, ну идиоты же!