Глава 26. Страшная правда.
Хьюго, не находивший себе места вот уже который день, сегодня не стал вставать рано и будить сестру. Сегодня она уж точно не в лучшем расположении духа.
Желания вставать с кровати не было абсолютно никакого, но, что поделать, придётся. Так хотелось просто вырезать этот день, чтобы он никогда не наступал.
Хьюго нашёл ее не специально. Но, раз сошлись, так надо. Усевшись на скамейке рядом с сестрой, он, тоже уставившись вдаль, поздоровался с ней.
— С днём рождения. — Всхлипнула брюнетка. — Прости... Я никак не могу научиться сдерживать слёзы.
— Ничего. Тебе не за что извиняться. — Проговорил Хьюго, сглатывая ком, образовавшийся в горле.
Они видели молча неопределенное количество времени. Малфоя с его тупыми шутками не хватало именно сейчас.
— Знаешь... Даже если до этого наши отношения были не очень, я рада, что ты дал о себе знать. Как бы я себя не вела, какой бы яд не источала, я люблю тебя, Хью. Ты мой брат, теперь уже единственный.
— Не говори так. Х... Хардин все ещё наш брат.
— Я давно хотела с тобой об этом поговорить, Хьюго... В первое время после того, как ты уехал, Хардин сильно изменился. Я думала, что это было связанно именно с твоим переездом, но... Раз ты тут, и вы вели переписку, то... Почему?
Парень сглотнул. У него сильно засосало под ложечкой. Почему именно сейчас?
— А может, он был вовсе не Хардином? — Выдохнул шатен.
— Что ты имеешь в виду? — Нахмурилась Элизабет.
— Лиззи, я... Черт, я не думал, что это так сложно! — Воскликнул старший Хартс. Переведя дыхание, он развернулся и посмотрел сестре в глаза. — Конечно, ты плохо помнишь обо всем. Ты была такой маленькой и глупой... Я был не лучше. Начнём с того, что я всегда любил своего брата и был готов на все, чтобы обеспечить ему благополучие. Он был нелюдим и холоден, ненавидел весь мир. Но, когда родители сказали, что он переезжает, у него произошло осознание. Но обратной дороги уже не было... Тогда мы и договорились. Он сказал, что никто не заметит, если в Россию поеду я. Он сказал, что рано или поздно до родителей дойдёт и они осознают, что отправили н кто-то ребёнка, ты вернут своего любимого старшего сына, но... Я поверил ему, взяв с него слово, что он будет как можно чаще писать мне, рассказывать о тебе, присылать фото. И он сдержал обещание... Видимо, я идиот, но... Он и впрямь изменился. Я видел по вашим совместным фото, что вы счастливы, потому и не стал писать никому... Хотя порывался. Я не хотел рушить твой мир, ведь ты всегда была моей любимой маленькой Serpent [франц. — змея]. — Проговорил он и поджал губы.
Элизабет, слёзы по щекам которой самовольно катились уже несколько минут, раскрыла рот.
— То есть... То есть, ты — Хардин? — Ахнула брюнетка и, не сдержавшись, зарыдала, закрывая лицо руками. — Я все эти годы думала, почему ты не называешь меня Serpent и не отзываешься на Corbeau [франц. — ворон]. Все это время я... Мерлин, какая я дура!
— Успокойся... Знаешь, первое время было непривычно отзываться на чужое имя и вести себя так... Так неестественно. Но со временем я привык к имени Хьюго и мой напускной холод стал настоящим. Да, я все ещё не простил Хьюго то, что он украл у меня мою жизнь, но... Но я готов об этом забыть, ведь он подарил тебе другого Хардина. И я благодарен ему за то, что он сдержал слово и стал для тебя опорой.
— Это и была та самая страшная правда, о которой ты говорил? Это — то, о чем я не должна была знать? — Спросила Элизабет, вытирая слёзы. Она не могла принять все, что только что услышала. Голова кипела. Мысли перемешались в один большой непонятный ком.
— Да. Я должен был сказать тебе сразу...
— Я могу называть тебя Хардин? — Тут же опомнилась девушка, заглянув брату в глаза.
— Раз ты знаешь правду... Ты можешь называть меня так, как хочешь. Как тебе удобно. Это ничего не м...
Он не успел договорить. Элизабет стиснула его шею, будто намереваясь задушить.
— Спасибо, что рассказал.
— Я должен был... — Проговорил Хардин.
— И почему у вас, у Хартс, все так сложно? — Элизабет и Хардин обернулись. Малфой, облокотившись о стену дома, усмехнулся.
— Как ты любишь все портить. — Покачал головой шатен.
— А ты — все усложнять. — Ещё шире улыбнулся Драко.
Элизабет, извинившись перед ними, поспешила в дом «привести себя в порядок». Блондин, дождавшись, пока та уйдёт, уселся на ее место.
— Какой безупречный у вас был план. Кстати, с днём рождения. Но... Вот скажи мне, Хардин... — Проговорил он. — Каково это, знать, что твоё имя на чьем-то надгробии?
— Конченный придурок. — Закатил глаза Хартс.
— Я серьезно!
— Хочешь проверить сам? Как раз скажешь нам, как там, внизу.
— Только если ты пойдёшь со мной.
— Это был намёк? Если да, то извини, я не стану уводить тебя у собственной сестры!
— Неужели я настолько прекрасен, что не встречайся с Элизабет, стал твоим предметом обожания? — Засмеялся Драко.
— Мне нравятся брюнетки, Малфой. Тебе не повезло.