Phantom h.s. [продолжение]

  — Подай мне молоток, Джейн.

Вздыхаю и хватаю инструмент, после чего передаю его отцу, который как-то опасно стоит на стремянке возле стены прихожей. Обычно я бы не сказала, что стоять на стремянке, состоящей из трех ступенек — опасно, но с моим папой невозможно что-либо предугадать.

Наблюдаю за тем, как он, прищурив один глаз, аккуратно и с максимальной точностью начинает забивать железный гвоздь в стену. Сама сижу на полу и придерживаю подбородок руками.

Я по-прежнему под домашним арестом, а прошла уже неделя.

Машиной я пользуюсь только для того, чтобы ездить в школу. Да и вообще, два места, которые я посещала на протяжении двух недель — дом и школа, с редкими остановками в единственном «МакДональдс» нашего города, чтобы прихватить картошку-фри и напиток.

Знаю, что похожа на плаксивого подростка, но это то, кем я являюсь, поэтому мне все равно. Просто хочу, чтобы мне вернули мою машину. Так я смогу выбраться из этого затхлого старого дома и подальше от моих ужасно надоедливых родителей.

Я такой милый человечек, не правда ли?

— Хорошо, а теперь подай мне фото, где мы рядом с «Эмпайр-стейт».

Морщу нос.

— Я ненавижу эту фотографию.

— Ты ненавидишь все фотографии. Подай мне ее, будь добра.

Драматично вздыхаю и передаю ему фото в рамке, которое он аккуратно вешает на гвоздь. Слегка наклоняется вперед, щурится, поправляя рамку.

— Замечательно, — говорит он с улыбкой на лице, а после чего смотрит на меня. — Тебе повезло, что у тебя есть отец, который так хорош в декорировании дома.

— Я такой везунчик, — монотонно повторяю за ним.

Он игнорирует мой сарказм, берет другой гвоздь из кармана, слезает со стремянки, чтобы сдвинуть ее в сторону.

— Можно мне уже получить ключи от машины? — стону я. — Прошла уже неделя. И я даже не сделала ничего плохого.

Он фыркает.

— А как насчет того, что ты рано ушла из школы, а домой вернулась только после полуночи? Мы даже до сих пор не знаем, где ты была.

— Я же говорила тебе, что каталась на машине. Мне просто нужно было... привести мысли в порядок.

— Ты могла бы сделать это после школы, а домой прийти после ужина.

— Ну я ведь извинилась, так? Можно мне, пожалуйста...

Меня прерывает звук того, как папа начинает забивать гвоздь, а позже — громкий и странный грохот, который будто эхом раздается по всему дому.

Мы оба смотрим на стену.

— Что, черт возьми, это было? — хмурясь, спрашивает отец.

— Может ты задел балку? — спрашиваю его.

— Нет, это бы звучало совсем по другом, — он кладет молоток и прижимает ухо к стене, слегка постукивая по ней. Затем он начинает стучать чуточку сильнее, и тот же шум повторяется, только вот на этот раз не так громко.

— В стене просто полость, — заявляет он.

— Полость?

— Ага. Думаю, остальные фотографию нужно будет повесить снизу. Ну, по крайней мере, мы и тут пару повесили...

— А с чего ты решил, что там полость?

— Не знаю, милая. Там просто пустое пространство. У домов они иногда есть для строительных целей.

— Хмм, — я смотрю на стену.

Папа вновь слезает со стремянки и складывает ее, собирает инструменты.

— Не переживай, в доме предостаточно стен для остальных фотографий. Встречаемся внизу, там-то мы и закончим с ними.

Не говорю ему, что мне все равно на эти стены, и что мне кажется подозрительным то, что в стене, которая граничит с двумя другими комнатами, находится пустое пространство.

Пока он спускается вниз по лестнице, насвистывая саундтрек из фильма «Звёздные войны», я встаю, подхожу к стене и прилаживаю к ней ухо, потом начинаю постукивать по ней, как делал это папа. Конечно, слышится пустота и тихое эхо.

Я знала, что дом старый и странный, но даже для этого места это уж слишком странно.

Разглядываю стену, изучая пространство около нее: она находится между дверью дополнительной ванной комнаты и дверью гостевой комнаты. Там, как мне кажется, предостаточно места и для третьей двери.

Отыскиваю какие-либо признаки неровностей на обоях, где, скорее всего, может находиться эта третья дверь, но ничего не нахожу.

Решаю, что есть только один человек, у которого я могу спросить об этом.

***

— Джейн, это опасно. Твои родители могут вернуться в любую минуту, ты ведь сама об этом говорила.

— С каких это пор ты стал беспокоиться быть замеченным? Большинство дней ты пробирался в мою комнату через окно или прятался на заднем сиденье моей машины.

Гарри почесывает затылок, пока мы поднимаемся по лестнице.

— Да, но я не брожу по твоему дому вот так открыто.

Смотрю на него взглядом аля «Ага-ага, так я и поверила», а он закатывает глаза.

— Хорошо, брожу, но когда тут никого нет.

Веду его по коридору, как только мы поднимаемся на второй этаж, после чего подвожу к стене между двумя дверьми.

— Так, на днях мой папа вешал фотографии и...

— Оу-у, это ты? — Гарри указывает на фотографию, где мне три годика.

Я краснею, после чего закатываю глаза и отмахиваю его руки подальше от фотографии.

— Не отвлекайся. Как я говорила...

— Только посмотри на эти пухленькие щечки, ты такая милашка, — лепечет он, смотря то на меня, то на фотографию. — Я вижу сходства. Хотя ты уже не такая пухленькая, как была раньше. Ну, ты вообще не пухленькая, если сравнивать с этой фотографией, ведь тебе уже семнадцать, а не три, но...

— Заткнись, Гарри.

— Ну же, посмотри на себя, — он вновь возвращает свое внимание к фотографии и хохочет.

— Черт возьми, Гарри, ты можешь просто выслушать меня?

Он выпрямляется, сдерживая улыбку.

— Извини. Я весь во внимании.

Издаю громкий вздох и снова поворачиваюсь к стене.

— Мой отец пытался повесить фотографию на эту стену, но она, вроде, оказалась полой. Он думает, что там всего лишь пустое пространство, но..., — я пожимаю плечами.

Гарри делает то же самое, что делали я с папой: прикладывает ухо к стене и постукивает. После кивает.

— Да, там безусловно пустое пространство.

Скрещиваю руки на груди.

— Так...?

— Так «что»? — спрашивает он и смотрит на меня пустым взглядом.

— Ты помнишь, чтобы за ней что-нибудь находилось, когда ты жил здесь?

Он поворачивается к стене и начинает изучать ее. Протягивает руку и проводит пальцами по обоям, а я не знаю, для чего... ведь он не может чувствовать. Смотрю на него с любопытством, на то, как он смотрит то вверх, то вниз, то на пространство посередине.

— Я не знаю, — наконец произносит Гарри.

— Что ты имеешь в виду под «я не знаю»?

— Ну, я имею в виду то, что не могу вспомнить хоть что-то об этой стене, — прямо отвечает он. — Хотя, проскакивает какое-то знакомое чувство.

— Насколько знакомое?

— Как-будто я как-то связан с этой стеной, что ли. Я не знаю. Почему это так важно?

— Я просто думала, что это странно, вот и все, — пожимаю плечами.

Он улыбается мне, прислонившись спиной к стене.

— Ну, тебе удалось заполучить ключи от машины обратно?

— Нет. И это «съедает меня заживо». Я скоро сойду с ума, — отвечаю и вздыхаю.

Он смеется и легонько приподнимает плечи.

— Так-с, я знаю кратчайший путь к кладбищу, если ты хочешь подышать свежим воздухом и потусить с мертвыми.

— Да! Боже, да, пожалуйста, — мне просто нужно выбраться из этого дома. Меня не очень-то и волнует, куда мы пойдем.

— Так чего же мы ждем? — смеясь спрашивает Гарри и выпрямляется.

***

Когда Гарри сказал мне, что мы сможем «потусить с мертвыми, то шутил всего лишь наполовину.

Он ведет меня через ряды надгробий, поясняя, что, когда кладбище полностью «очищается», некоторые из мертвых, застрявшие между двух миров, собираются здесь.

Сейчас, в три часа дня в воскресенье, по-видимому, то самое время.

Иду позади Гарри и осматриваю различных призрачных существ, собирающихся здесь. Разговаривают они между собой тихо, прислонившись к камням. В их глазах вы можете увидеть печаль, такую же, как и в глазах Гарри.

— Ты знаешь их всех? — тихонько спрашиваю Гарри.

Он кивает, пока мы продолжаем идти к его могиле.

— Большинство из них.

— Они не замечают, что я... ну ты понял.

— Нет, ты достаточно бледна, чтобы походить на призрака, как мне кажется.

— Я не такая уж и бледная! — говорю, уставившись на него.

Он прикусывает губу, чтобы хоть как-то сдержать смех, и я хлопаю его по руке, прежде чем вспоминаю, что он все равно этого не почувствует.

Останавливаемся перед его надгробием.

Покойся с миром.

Каждый раз, когда я читаю эти слова, сердце «разрывается» из-за Гарри.

— Добрый день, Гарри.

Поднимаю голову вверх из-за мягкого голоса. Миниатюрная девушка, не старше лет двенадцати, стоит рядом с могилой Гарри. Волосы ее золотистого цвета, а глаза тепло-карамельного.

— Привет, Эм, — Гарри приветствует ее. — Как ты?

Она пожимает плечами.

— Ну, полагаю, что хорошо, — ее взгляд устремляется в мою сторону. — Как ты пересекла миры? — шутливо спрашивает меня.

— Что, прости?

— Она спрашивает, как ты умерла — говорит Гарри, ухмыляясь.

— О, я не..., — переминаюсь с ноги на ногу.

— Она жива, — заканчивает за меня Гарри.

Брови Эм тут же «подскакивают» вверх.

— Жива?

— Она моя подруга, — добавляет Гарри. — Помогает мне.

В ее карамельных глазах начинает проблескивать осознание.

— О, так ты, должно быть, Джейн, — на ее лице появляется улыбка.

Приподнимаю бровь и смотрю на Гарри, а ему, похоже, становится неуютно.

— Ты знаешь, Гарри много говорит о тебе, — продолжает Эм, заправляя прядь бледных волос за ухо. — О том, как ты собираешься помочь ему с убийством, после чего он сможет пересечь миры. Не говоря уже о том, что ты — просто загляденье.

— Достаточно, Эм, — встревает Гарри. — Проваливай отсюда.

— Как пожелаешь, — напевает Эм, отворачивается и отдаляется от нас.

Она так молода, но говорит с таким красноречием и мудростью. Это заставляет меня задаться вопросом о том, как она умерла, почему застряла между двух миров.

Я спрашиваю у Гарри.

— Авария, — отвечает он. — Ее отец был за рулем. Он винит себя в ее смерти и не может простить себе этого. Из-за этого она не может выбраться отсюда.

— Но что, если он никогда себе этого не простит?

— Тогда ей придется ждать его смерти, — Гарри засовывает руки в карманы.

— Много мертвых застряли здесь из-за «прощения» или его отсутствия. Многие из них не могут ничего с этим поделать, они не в состоянии увидеть людей из их прошлой жизни, которые нуждаются в прощении, поэтому им приходится просто ждать.

— Ну, тогда ты счастливчик.

— Да. В плане того, из-за чего я здесь застрял и как надолго, мне выпал самый легкий выход. С твоей помощью, конечно.

Наблюдаю за тем, как Эм садиться на одно из высоких надгробий, болтая ногами из стороны в сторону.

— Как долго она уже находится тут? — спрашиваю.

— Десять лет, — отвечает Гарри. — Десять лет, а ее отец все еще не может простить себя.

Сердце сжимается из-за маленькой девочки и ее отца.

— Мы все хотим одного и того же, — продолжает Гарри. — Мы все хотим попасть в загробную жизнь. Мы пытались помочь друг другу раньше, но это не работало. Ты должен закончить свое дело самостоятельно, только тогда пересечешь миры, — он смотрит вдаль, в глазах ненадолго виднеется ненависть.

— Или с помощью живого человека, — я приподнимаю бровь.

Он смотрит на меня, губы его слегка дергаются, как-будто он пытается скрыть улыбку.

— Конечноe. Мне бы не хотелось дискредитировать тебя.

Гарри опускается на траву и жестом указывает мне сесть рядом с ним.

— В чем смысл нахождения между мирами? — спрашиваю его и выдергиваю травинку, как только устраиваюсь около него.

— Это для завершения дела, — отвечает Гарри. — Кажется такой мелочью, но все должны завершить свои дела, ведь только тогда они попадут в загробную жизнь. Как мне кажется, это просто такое требование.

— Но ведь никто не может что-то полностью завершить, ведь так?

— Смотря что. Например, поиск убийцы, — он ухмыляется. — Но ты права. Не слишком важные дела многие забывают, но некоторые их них лучше завершить. Вот поэтому-то мы и находимся здесь, — он жестом указывает на остальных мертвых, застрявших здесь, которые блуждают по кладбищу.

— Так получается, что когда ты найдешь своего убийцу, то просто... исчезнешь?

— Если честно, я не знаю. Не знаю, куда я попаду, но понимаю, что там мне будет лучше, чем здесь.

— Живой мертвец, — повторяю я. — Вот такое вот у нас сочетание слов с противоположным значением.

— Хотя это правда. Я не полностью мертв, так как до сих пор хожу по земле. Но в то же время и не жив, хотя бы потому, что у меня холодное тело с работающим разумом, но бездыханное, — он пожимает плечами. — Живой мертвец.

Смотрю на него. Лучи полуденного солнца падают прямо на него и блестят на его бледной коже. Он откидывается назад на ладонях, рукава его белого свитера закатаны до локтей. Его длинные ноги скрещены, лицо обращено к небу, губы такого же бледно-розового цвета. Легкий ветерок слегка развивает его темные вьющиеся волосы. Вижу, как на его щеках начинают выступать ямочки. Никогда еще я не видела парня с такой прекрасной внешностью.

— Обычно я бы съязвил что-нибудь насчет того, как некрасиво пялиться, — неожиданно произносит он, тем самым выводя меня из оцепенения. — Но я совсем не возражаю, если ты будешь делать это, — он смотрит на меня, слегка улыбаясь.

— Я не пялилась, — бормочу и быстро отвожу взгляд в сторону.

— Ох, ты точно пялилась, — произносит он. Пока Гарри, улыбаясь, дразнит меня, на его щеках уже отчетливо видны ямочки. — Но, как было сказано ранее, я не возражаю.