7.Я влюблен в твою душу Anna J. Fuego
Салли сидел на кровати у самой стены с гитарой на коленях, но за сорок минут так и не сыграл ни одной ноты. Он даже не двигался, бездумно уставившись в стену напротив. Точнее, ему казалось, что он о чём-то думает, но как только он пытался понять, о чём, мысли тут же ускользали от него. Сал понял, что устал. Что физически и морально вымотан всей этой мистикой, которой щедро одаривали их Апартаменты.
— Поганое настроение? — поинтересовался Ларри, особо не надеясь на внятный ответ.
Он лежал тут же на кровати с блокнотом в руках, из которого вырвал уже добрую половину листов. Джонсон не знал, что рисовать, просто нужно было себя чем-то занять, вот он и переносил на чистые листы всё, что приходило в голову. А потом вырывал этот лист, потому, что ничего путного не выходило.
Сал перевёл на него задумчивый взгляд.
— Прости, — выдохнул он, отложив гитару в сторону.
— Ничего. У меня вон вообще поганая жизнь, — равнодушно заметил Ларри. — Только ты и спасаешь, — он бросил бумажный ком в стену. Не раздражённо, скорее скучающе.
Салли действительно в последнее время стал для него панацеей от всех проблем. Не то, чтобы у него их было навалом, но присутствие рядом этого парня придавало сил. Джонсон был уверен, что в противном случае он давно окончательно загубил бы свою жизнь алкоголем, наркотиками и тому подобной хренью. О суициде он, конечно, тоже задумывался. Порой всерьёз. Ну, а кого порой не посещают такие мысли? Но чтобы воплотить эти мысли в реальность, ему не хватало эгоизма. Он считал себя придурком, но не настолько.
Так как Салли всё равно не играл, Джонсон включил музыку. Но она звучала приглушённо, на фоне, не отвлекая от отсутствия мыслей.
Хоть что-то.
Салли потянулся руками к затылку и отстегнул крепления протеза. Он делал это не в первый раз, ведь Ларри сам долгое время убеждал его иногда снимать маску, чтобы дать лицу «подышать». Но каждый гребаный раз Джонсон обращал на это внимание, будто что-то гипнотизировало его.
От такого внимания Салу было некомфортно. Он осторожно отложил протез в сторону, опуская голову и скрывая израненное лицо за завесой голубых волос.
— Сал, всё хорошо, — Ларри придвинулся к другу и заправил его волосы за ухо.
Никакие шрамы не сделают его менее привлекательным. Парень заключил лицо друга в свои ладони и развернул к себе.
«Ты палишься, чел. Ты конкретно палишься».
Шрамы не меняли красивых черт лица Фишера. Аккуратный нос, четко очерченные губы и подбородок. Хотя кривые линии швов пересекали скулы, лоб, бровь, те же подбородок и переносицу. А глаза? Отражение души. Их взгляд чистый, доверчивый, слегка смущённый. Ларри порой забывал, что один из них тоже протез.
Сал недоумевал как можно смотреть на это ужасное лицо с такой... любовью. Хотя многие жители Апартаментов относились к нему хорошо — они не видели его лица, а Ларри приходилось.
— Эти шрамы делают меня уродом, — отвернулся Салли.
Друг снисходительно выдохнул.
— Эти шрамы делают тебя тобой, — уточнил он. — А Сал Фишер прекрасен.
Он сказал это честно. Открыто. С такой интонацией, что Салли снова посмотрел на него.
— Не будь у тебя этих шрамов, ты был бы другим? — продолжал Джонсон, сам от себя не ожидавший такой уверенности. — Не носил бы этот классный протез, да. Перестал бы общаться с таким неудачником как я?
— Ты не неудачник, — возразил Фишер, положив руку на колено друга. — Ты самый классный из всех, кого я знал.
— Так вот мне плевать на твои шрамы. Я ненавижу в них только то, что они делают тебя несчастным! Я знаю твою душу, Сал. — Ларри подался вперёд и горячо прошептал, вдруг севшим голосом: — И я влюблён в неё.
В следующую секунду, не понимая как это произошло, они уже целовались. И с каждым мгновением этот нежный поцелуй набирал силу, жар, страсть...
Фишер, не отрываясь от губ Ларри, потянул его за собой, и теперь они целовались лёжа на постели. Джонсон отлично устроился сверху, но одних губ ему было мало, когда всё тело Салли находилось в его распоряжении. А ещё... Друг, кажется, был не против, и этот неожиданный факт никак не укладывался у Ларри в голове. Он не мог поверить. На данном этапе — не мог. Жизнь слишком много отбирала у него, чтобы вдруг проявить такую благосклонность.
Теперь он изучал губами тоже кое-где повреждённую шрамами шею Сала, пока тот оглаживал его раскалённую спину под футболкой. И всё же Сал оставался напряжён.
— Нас могут услыш... — Ларри превратил это предостережение в смазанный поцелуй, но не проигнорировал.
Он потянулся к магнитофону и выкрутил громкость почти до предела. У него адски стоял, умоляя избавиться от тесных брюк, освободить от одежды Салли и, наконец, взять его.
Всё, что он любил в этой жизни до безумия: тяжёлый метал и Сала Фишера. Но Джонсон в конечном итоге понимал, как это глупо. Невыносимо хотелось воплотить эти мечты в реальность, но и о чувствах друга забывать не стоило.
Ларри спустился ниже, задирая вверх толстовку и припадая пересохшими губами к плоскому животу парня. Пальцы Фишера зарылись в его волосы, а руки металлиста вдруг скользнули под пояс штанов, заставив Салли выгнуться от удовольствия, но и прийти в себя.
Ларри переступил черту.
— Нет... Нет! Прекрати! Что ты делаешь? — Сал отпихнул парня, выбираясь из постели. Потом замер у самой двери, взволнованно глядя на друга. Он был напуган, возбуждён, обвинял во всём себя, ведь он желал этого. Хоть и не настолько, чтобы заняться этим прямо сейчас.
— Прости. Я не хотел, — раскаялся Ларри, усаживаясь.
— Я заметил, — с долей обвинения высказался Сал.
— Салли, пожалуйста... — покачал головой парень. — Я не верю, что ты ничего ко мне не чувствуешь.
Тот вздохнул, опуская плечи.
— Ларри, ты ведь мой лучший друг. Я люблю тебя, но... Не так. Это, чёрт возьми, неправильно!
— Я предполагал, что так будет, — опустил голову Джонсон. — Но готов был рискнуть. Я устал быть рядом и не иметь ни единого шанса. Мне больше не хватает просто дружбы. Да, я эгоист, — он снова поднял голову, пряди длинных волос теперь спадали на глаза. — Но мы оба этого хотели. Ты был не против.
— И сожалею об этом, — признался Салли. — Я решил воспользоваться единственным, кто меня любит. Я не испытываю к тебе того же, просто хотел попробовать, — «Боже, ты же видишь как глупо я лгу?» — Я идиот.
«Ты достоин лучшего».
Салли вернулся к кровати, чтобы взять протез, но Ларри положил его себе на колени, и тот замер рядом, не решаясь забрать у него.
— Зачем ты врёшь мне? — металлист смотрел в глаза. Смотрел на это изрезанное лицо так, словно перед ним был Господь Бог, в которого он не верил. — Да, это мерзкое чувство...
— Ларри, ты только что хотел...! — вспыхнул Фишер, раздражаясь. — Как мне на это реагировать?!
— Я не заметил, чтобы ты сопротивлялся, — уточнил тот. Его голос звучал твёрже.
— Это не одно и то же! — сердито ответил Салли. — Я не могу так быстро... Да и вообще не могу с тобой. Как ты... Чёрт! — он не злился, просто всё это не умещалось у него в голове. Не складывалось в единую картинку. Он совсем не был готов к такому откровению.
— Сал, пожалуйста, — выдохнул Джонсон. Одно неверное слово, и он может потерять друга навсегда. Тогда он точно не выдержит, не найдёт ради чего жить дальше. — Я больше никогда этого не сделаю. Если... ты не захочешь.
Фишер вновь шумно вздохнул и всё-таки опустился на кровать рядом с парнем.
— Прости, что иногда срываюсь из-за... таких вещей. У меня нет никого ближе тебя, и я не хочу, чтобы всё так повернулось, — Он решался сказать что-то важное и Ларри ждал, замерев и боясь сбить с настроя. — Да, я люблю тебя, — металлист изумлённо повернулся на парня, думая, что ослышался. Салли сбивался, нервничал. — Но я не готов... переспать.
Как же это охрененно звучало с его губ.
— Ладно, — потянулся к нему Джонсон. — Это не имеет никакого значения. Мне нужно только знать, что я люблю тебя не безответно.
Теперь он очень осторожно накрыл губы Салли своими, ещё боясь, что тот оттолкнет. Парень тепло ответил, ведь они действительно хотели этого оба. Спокойное дыхание Ларри расслабляло его, было каким-то уютным, родным. Губы немели от поцелуев и саднили, но он целовал друга снова и снова.
Или теперь они не друзья?