Глава 88
Как только всё необходимое для путешествия оказалось закуплено, они втроём приготовились отправиться к секте Инъюэ. Секта Инъюэ была организацией наёмных убийц, и отыскать её было бы очень непросто, но для Хань Чаншэна это не составляло большого труда. Ещё до того, как спуститься с горы, Хань Чаншэн разыскал мелкое тухлое яйцо и узнал от него, что секта Инъюэ находится в центре Сычуань, отметив на карте её предположительное местонахождение.
Они втроём отправились туда вместе, но между ними складывались очень странные отношения. Ань Юань практически не замечал Хань Чаншэна, тогда как всё его внимание было сосредоточено на Хуа Сяошуане. Хуа Сяошуан порхал из стороны в сторону, то умасливая Ань Юаня, то донимая Хань Чаншэна преисполненными заботой вопросами о его самочувствии. Словно мужчина, у которого полно наложниц, он обнимался и любезничал с каждой из них, не выделяя при этом ни той, ни другой. А Хань Чаншэн тем временем втихаря не сводил глаз с Ань Юаня, игнорируя строящего ему глазки Хуа Сяошуана, от всей души надеясь как-нибудь избавиться от него.
Вечером они втроём разбили лагерь на природе.
Хуа Сяошуан подбросил в костёр немного дров, после чего положил руку на свой живот и с чувством сказал:
– Я так сильно проголодался. Брат Ло, ты у нас хорош в боевых искусствах и очень силён. Почему бы тебе не отправиться на охоту и не изловить какую-нибудь дичь нам на ужин?
Хань Чаншэн сердито глянул на него:
– У тебя что, нет сушёной еды?
Хуа Сяошуан одарил Хань Чаншэна самодовольной усмешкой:
– Но сушёная еда не особенно вкусная.
Хань Чаншэн закатил глаза. Этот негодяй готов воспользоваться любой возможностью, чтобы сесть на шею и забраться в голову главе своей секты. Было очевидно, что он хотел спровадить Хань Чаншэна, чтобы вытянуть побольше сведений из Ань Юаня, пока его не будет поблизости. Таким банальным приёмом его точно не проведёшь!
Хань Чаншэн совершенно не пожелал уважить его:
– Ступай сам. С каких это пор ты можешь приказывать мне?!
Хуа Сяошуан с беспомощным видом пожал плечами:
– Ладно-ладно. Тогда, я полагаю, мне придётся пойти и заняться этим самостоятельно.
Хань Чаншэн фыркнул, показывая, что ему нет до этого дела.
Но едва Хуа Сяошуан поднялся на ноги, как следом за ним вскочил Ань Юань:
– Я отправлюсь вместе с тобой.
Оторопевший Хань Чаншэн так сильно рассердился, что стиснул зубы.
Хуа Сяошуан пожал плечами и со злорадством глянул на Хань Чаншэна, словно намекая тому, что он тут вообще ни при чём. Ань Юань сам принял такое решение, и он ничего не может с этим поделать.
Хань Чаншэн мигом вскочил на ноги и сказал:
– Будет лучше, если мы все втроём отправимся вместе.
Кто бы мог подумать, что тут Ань Юань повернётся к Хань Чаншэну и скажет ему:
– Брат Ло, сожалею, но мне хотелось бы переговорить наедине с Хуа Сяоса, так что...
Это потрясло Хань Чаншэна.
Хуа Сяоса тоже ошеломлённо застыл. Он едва в голос не расхохотался.
Этого желал Ань Юань. У Хань Чаншэна не оставалось иного выбора, кроме как смотреть вслед их удаляющимся спинам. Однако Хань Чаншэн ни за что бы так просто не сдался. Едва эти двое отошли достаточно далеко, как он, скрыв своё дыхание, помчался следом за ними.
Хуа Сяошуан и Ань Юань отошли не особенно далеко, после чего остановились, и Хуа Сяошуан произнёс:
– Что ты хотел со мной обсудить?
Ань Юань с тяжёлым выражением на лице спросил:
– Что всё это значит?
Наклонив голову набок, Хуа Сяошуан с недоумением отозвался:
– Что ты имеешь в виду? Я не понимаю, о чём ты говоришь.
– Какие между тобой и Ло Вэйу отношения? – спросил Ань Юань.
Хуа Сяошуан улыбнулся:
– Разве я не говорил, что мы с ним выросли вместе и друг для друга как братья?
Ань Юань тяжко вздохнул:
– Неужели между братьями принято хватать друг друга за руки и с такой нежностью обниматься?
На лице Хуа Сяошуана медленно проявилась коварная улыбка:
– Ты что это, ревнуешь?
Широко распахнув глаза, Ань Юань сердито проговорил:
– Думаешь, мне есть до этого дело? Мне без разницы, что у вас проиходит, просто вы с ним слишком близки. Почему ты вечно нашёптываешь ему всякие нежные глупости и среди бела дня проявляешь свою любовь? От этого мне ужасно неловко!
Хуа Сяошуан неторопливо проговорил:
– Если ревнуешь, так и скажи. Я люблю тебя... Ты в моём сердце, и я хочу стать парой с тобой. Если ты хочешь быть вместе со мной и не в силах смотреть на то, как я близок с другими, просто скажи это. Незачем придумывать какую-то ерунду вроде "я здесь с тобой из благодарности, желая отплатить за твою доброту"!
Лицо опешившего Ань Юаня настолько плотно покраснело, что казалось, будто оно горело огнём. Прячущийся за камнем Хань Чаншэн оторопел, а затем почувствовал, как его сердце заколотилось быстрее. С чего вдруг Хуа Сяошуан об этом заговорил? Но... Ань Юань действительно любит его? Неужели он и правда ревнует? Весь на нервах он навострил уши в ожидании ответа Ань Юаня.
– За кого ты меня принимаешь?! – возмутился смущённый и рассерженный Ань Юань. – Я что, по-твоему, ревнивая женщина? Если ты нарочно ведёшь себя так, чтобы вывести меня из себя, то ты слишком наивен!
При виде его отчаянно покрасневшего лица Хуа Сяошуан вовсе не почувствовал раздражения. Ведя себя, словно редкий пройдоха, он произнёс:
– А если я скажу, что действительно веду себя так, только чтобы вывести тебя из себя, каков будет твой ответ?
Выражение лица Ань Юаня стало несколько странным. Он надолго во все глаза уставился на Хуа Сяошуана, а затем проговорил:
– Ты... изменился. Раньше ты не был настолько... бесстыжим. Хотя нет, ты и прежде был весьма бесстыжим, но раньше твоё бесстыдство не казалось совершенно неисправимым.
Хуа Сяошуан:
– ...
Хань Чаншэн, который скрывался за камнем:
– ...
Ань Юань, похоже, внезапно о чём-то задумался. Затем, шагнув вперёд, он стремительно потянулся к уху Хуа Сяошуана. Перепугавшийся Хуа Сяошуан не успел толком отреагировать, а тот уже ощупывал кожу за его ухом.
– Ты чего это делаешь? – спросил Хуа Сяошуан.
С озадаченным выражением на лице Ань Юань отдёрнул от него свою руку. Это было настоящее лицо Хуа Сяошуана.
Хуа Сяошуан остался совершенно спокоен, а вот Хань Чаншэн испытал потрясение. Он неосознанно прикрыл свои уши, словно Ань Юань напал на него.
Ань Юань так и не обнаружил разгадки. Безжалостно ткнув ему в бок кулаком, он развернулся и потопал прочь.
Хуа Сяошуан пожал плечами и нехотя побрёл следом за ним.
Им не потребовалось много времени, чтобы закончить с охотой. Хань Чаншэн раньше них вернулся к костру и уселся возле огня. Ань Юань бросил Хань Чаншэну кролика и фазана. Тот выпотрошил их и, нанизав на ветки, подвесил над огнём, чтобы те хорошенько прожарились.
– Возле дороги, по которой мы пришли сюда, я видел ручей, – сказал Ань Юань. – Я наберу немного воды и сразу вернусь.
Хуа Сяошуан беззаботно махнул рукой:
– Ступай.
Едва Ань Юань скрылся из вида, как Хань Чаншэн вперил в Хуа Сяошуана пристальный взгляд. Хуа Сяошуан отчётливо произнёс:
– Ты снова подслушивал?
– Почему ты?.. – начал было Хань Чаншэн.
– Ах! – прервал его Хуа Сяошуан. – Если не хочешь, чтобы тебя разоблачили, для начала потрудись проверить, нет ли неподалёку такого же любителя подслушивать, как и ты.
Хань Чаншэн:
– ???
Мгновение спустя из-за дерева с крайне неловким выражением на лице выскочил Ань Юань и припустил к ручью.
Хань Чаншэн:
– ...
Хуа Сяошуан со вздохом сказал:
– Он и правда подслушивал. Вы с ним поистине идеальная пара.
Хань Чаншэна прошиб холодный пот. Если б он сейчас разболтался, Ань Юань услышал бы всё. И с его столь долгой и старательной маскировкой разом было б покончено.
– Значит, ты флиртовал со мной днём, чтобы вывести его из себя? Зачем тебе это? – спросил Хань Чаншэн.
Хуа Сяошуан скривил губы:
– Раз уж вы использовали моё лицо для проворачивания каких-то своих делишек, я, само собой, должен получить хорошее вознаграждение. Иначе не потрачу ли я впустую тот путь, что вы для меня проложили?
– Не будь таким мелочным! – пробормотал Хань Чаншэн. В глубине души он понимал, что Хуа Сяошуан рассердился на него и нарочно ведёт себя так, чтобы ему отомстить.
Хуа Сяошуан подался вперёд, приблизившись к Хань Чаншэну. Подперев щёку, он устремил на Хань Чаншэна пристальный взгляд.
– Чего это ты смотришь? – спросил Хань Чаншэн.
– Для Ань Юаня такое неуклюжее поведение в порядке вещей, – ответил Хуа Сяошуан. – Но когда это вы начали вести себя под стать ему? Разве раньше вы не чувствовали себя счастливым, просто водя за нос меня и Ду Юйфэя?
Оторопевший Хань Чаншэн погрузился в молчание.
Несколько лет назад отец Хуа Сяошуана, бывший Владыка Зала, Хуа Лао, погиб в сражении с представителями праведной фракции мира боевых искусств. Тогда Хуа Сяошуан почувствовал ненависть ко всему, что связано с миром Цзянху, и захотел уйти из секты Тяньнин. Чёрный и Белый Учаны тоже как-то раз сказали ему, что, согласно своей первоначальной судьбе, после ухода из секты Тяньнин он, благодаря своей выдающейся деловой хватке, должен был стать самым богатым человеком этого мира.
Но Хань Чаншэн и Хуа Сяошуан выросли вместе. Хань Чаншэну не хотелось с ним расставаться. Можно сказать, что именно непрестанные приставания и преследование Хань Чаншэна стали причиной, заставившей Хуа Сяошуана остаться и занять свою текущую должность. Ду Юйфэй с остальными тоже изначально не являлись членами секты Тяньнин. Но они приглянулись Хань Чаншэну, и тот не мытьём, так катаньем, нежной лаской или твёрдой рукой, насильно взял и затащил их в секту. С самого детства он не привык так просто сдаваться, когда ему кто-либо нравился; он не успокаивался, пока они не оказывались в его руках.
Однако то, как Хань Чаншэн относился к Ань Юаню, приводило Хуа Сяошуана в сильное недоумение. Если бы ему нравился Ань Юань, то он, скорей всего, уже силой затащил бы его к себе, но он постоянно отрицал, что ему нравится Ань Юань. Однако при этом, только взгляните на его поведение, и станет ясно, что всё вовсе не так.
Хуа Сяошуан увидел, что Хань Чаншэн дара речи лишился и, ткнув его локтём, спросил:
– Ну, и чего мы молчим?
Хань Чаншэн схватил и бросил жареного кролика в руки Хуа Сяошуану:
– Разве ты не проголодался? Ешь быстрее!
Хуа Сяошуан, прищурившись, глянул на Хань Чаншэна. Увидев, что этот парень расчувствовался и больше не желает ни о чём говорить, он не стал его дальше расспрашивать и, взяв зайца, принялся за еду.
Хань Чаншэн молча вздохнул. Возможно, он нравился Ань Юаню, хоть тот и не желал этого говорить. А вот он точно любил Ань Юаня, но не мог даже ему об этом сказать.
Спустя какое-то время Ань Юань вернулся с ручья.
Хуа Сяошуан потянулся всем телом:
– Я уже наелся, а ты ешь. Сегодняшняя поездка притомила меня. Я схожу за дровами, а как вернусь, лягу спать, – с этими словами он встал и ушёл.
У костра остались сидеть только Хань Чаншэн и Ань Юань. Не зная, что сказать, Хань Чаншэн молча протянул Ань Юаню зажаренное им мясо.
Ань Юань взял жаркое, но есть не стал, вместо этого в оцепенении уставившись на огонь. После продолжительного молчания он спросил:
– Брат Ло, как по-твоему, что за человек Хуа Сяоса?
– Он очень хороший человек, – сказал Хань Чаншэн.
– Брат Ло, тебе не кажется, что эта оценка слишком поверхностна? – с кривой усмешкой отозвался Ань Юань.
Хань Чаншэн прикусил губу. На самом деле, за исключением случившегося той ночью несчастного случая, всё шло именно так, как он ожидал. Он изменил свою внешность, замаскировавшись под очередного человека из секты Тяньнин, и помог Ань Юаню, чтобы тот запомнил его доброту. В таком случае, когда наступит день, о котором говорили Чёрный и Белый Учаны, рука Ань Юаня не поднимется на его людей. Он надеялся, что и о Хуа Сяошуане у Ань Юаня останутся хорошие воспоминания. Однако в данный момент Хань Чаншэн чувствовал, что у него на сердце кошки скреблись.
Он не хотел, чтобы Ань Юань по-настоящему влюбился в Хуа Сяошуана. По крайней мере, в настоящего Хуа Сяошуана. Вот только это шло вразрез с его первоначальным намерением.
Немало времени спустя Хань Чаншэн произнёс:
– Я слышал, как он упоминал о том, что ты ему очень нравишься.
Ань Юань ошеломлённо застыл.
– Порой он ведёт себя, как плохой парень, – продолжал Хань Чаншэн, – но он всё равно замечательный человек. Он целых полгода отказывался возвращаться в секту, что привело в ярость нашего старшего брата.
Ань Юань поднял ветку, бросил её в огонь и пробормотал:
– Я знаю, о чём ты говоришь... Но после конференции Улинь он словно стал совершенно другим человеком... И смотрит он на меня как-то странно.
Хань Чаншэн издал пару сухих смешков. И в глубине души преисполнился решимости как можно скорее прогнать Хуа Сяошуана.
– У него есть одна тайна, в которой нелегко признаваться. Наша секта не такая, какой тебе представляется. В руках нашего старшего брата находится некое лекарство, способное управлять сердцами людей. Достаточно кому-то принять его, и он потеряет разум и память, после чего целиком и полностью подчинится ему. Вот почему люди из нашей секты всегда страдают непостоянством.
– Неужели на свете существует такое лекарство? – изумлённо спросил Ань Юань.
"Чтобы такое лекарство существовало на свете?!" – прячущийся за камнем Хуа Сяошуан испытал не меньшее потрясение! Что задумал глава секты? Что ещё за плохой брат? И откуда взялось это лекарство, о котором он ни сном ни духом не ведал? В чём заключался этот так называемый "заговор" Хань Чаншэна?
Хань Чаншэн подбросил в костёр ещё парочку дров и сказал:
– Дрова закончились, – затем он поднялся на ноги и, не желая больше отвечать на вопросы Ань Юаня, мигом улизнул, словно сбегая оттуда. – Хуа Сяоса так и не вернулся. Я пойду его поищу.
Любитель подслушивать среди ночи, занимающий почётное третье место, беззвучно отошёл от камня и скрылся в ночи.