Глава 85
Ань Юань сложил в узелок свои вещи и начал спускаться к подножию горы Куньлунь.
Он успел проехать совсем немного, когда внезапно потянул за поводья, заставив своего коня остановиться на месте: прямо перед ним под деревом стоял другой конь, а неподалёку от него, на земле, лежал всадник с таким видом, будто свалился с седла.
Изумлённый Ань Юань спешился. Лицо мужчины казалось холодным и суровым, но это ничуть не портило его красоты. Судя по внешнему виду, сблизиться с ним было бы весьма нелегко. Он позвал:
– Брат? Брат, с тобой всё в порядке?
Мужчина выглядел так, словно был без сознания. Ань Юань дважды позвал его, но тот так и не отозвался. Тогда он наклонился, собираясь приподнять этого человека, когда внезапно вспомнил кое о чём. Протянув руку, он собирался было прикоснуться к коже за ухом мужчины...
– Ах!
Лежавший без сознания человек очнулся как раз в тот момент, когда к нему должна была прикоснуться рука Ань Юаня. Нервно схватившись за меч, он с тревогой воззрился на Ань Юаня, голову которого покрывала соломенная шляпа:
– Где я? Кто ты? И почему скрываешь своё лицо?
Ань Юань отвёл от него свою руку:
– Вы лишились сознания здесь, у подножия горы Куньлунь.
На какое-то время мужчина, казалось бы, растерялся, а затем постепенно его взгляд прояснился:
– Ах... Верно, припоминаю. Дрянного воришку, Юэ Пэна, схватили, и я как раз направлялся в секту Инъюэ, чтобы истребить этих убийц и отомстить за своих друзей, но по пути мне пришлось сразиться с кое-какими людьми. Я так измотался, что решил здесь прилечь и немного вздремнуть.
Едва Ань Юань услышал, что он упомянул Юэ Пэна, как ошеломлённо уставился на него:
– Вы знаете Юэ Пэна?
– Юэ Пэн и я — враги. Этот ублюдок натравил на моего друга убийцу из секты Инъюэ, и тот вырезал всю его семью. К тому же Юэ Пэн выкрал манускрипт, работе над которым мой друг посвятил всю свою жизнь.
Ань Юань, сложив руки в приветственном жесте, спросил:
– Могу я узнать ваше имя?
– Меня зовут Ло Вэйу[1]! – ответил мужчина.
[1] Вэйу переводится как могущественный.
Ань Юань:
– ...
Ло Вэйу помахал рукой перед его лицом:
– Что с тобой? Ты чего это отключаешься?
Ань Юань пришёл в себя, и уголок его рта нервно дёрнулся:
– Ничего, просто ваше имя напомнило мне о том, что в последнее время этот метод именования, похоже, пользуется большой популярностью.
Конечно же, этим Ло Вэйу был не кто иной, как Хань Чаншэн. Зная, что Ань Юань будет спускаться с горы этой дорогой, он замаскировался и добрался до этого места как раз вовремя, чтобы изобразить там потерявшего сознание практика, и в таком виде принялся поджидать Ань Юаня. Вот только он совершенно не ожидал, что Ань Юань прекрасно усвоит его прежний урок и первым делом попытается проверить, нет ли у него на лице маски. Перепуганному Хань Чаншэну пришлось мигом "проснуться".
– Секта Инъюэ — величайшая организация убийц в Цзянху, – сказал Хань Чаншэн, – и у этого старого вора, Юэ Пэна, сложились с ней очень близкие отношения. За последние годы с их помощью он перебил кучу народу. Много раз он даже не принимал личного участия в этих убийствах — просто нанимал убийц, которые выполняли всю грязную работу вместо него, – секта Сю Даомэнь, в которой когда-то состоял Лю Сяоци, тоже стала одной из жертв убийц из секты Инъюэ.
Потрясённый Ань Юань пробормотал:
– Вот оно как...
Неудивительно, что, проведя так много лет в секте Юэхуа, он так ничего и не обнаружил: хотя Юэ Пэн время от времени и спускался с горы, он никогда не отсутствовал слишком долго. Ему было бы сложно перебить так много людей. На конференции Улинь он услышал от Хань Чаншэна, что за последние пятнадцать лет Юэ Пэн истребил кучу народа. Но ведь все эти секты находились за тысячи миль от горы Юэхуа, и у него ушло бы не меньше месяца на дорогу туда и обратно. Когда Юэ Пэн успел бы совершить столько убийств? Теперь же, услышав это, он понял, что Юэ Пэн лишь платил наёмным убийцам, которые совершали преступления за него.
– Что такое? – продолжал притворяться Хань Чаншэн. – Ты тоже знаешь этого Юэ Пэна?
Не успел Ань Юань ответить, как Хань Чаншэн изобразил удивление:
– Да на тебе соломенная шляпа с вуалью! Ты же тот самый ученик, который набросился на Юэ Пэна прямо на конференции Улинь? – Ань Юань ещё не успел отреагировать, а Хань Чаншэн уже со скоростью молнии сорвал шляпу с его головы. – Это действительно ты!
Ань Юань не рассердился, просто спросил:
– Ты в одиночку решил отправиться к секте Инъюэ, чтобы свершить свою месть?
– Ага, – сказал Хань Чаншэн. – У меня хватает друзей, но они не имеют ни малейшего отношения к этому делу. Мне не хочется впутывать их. Но если бы нашёлся кто-то, разделяющий со мной эту ненависть, я был бы не против отомстить вместе с ним.
Казалось, Ань Юань колебался. Пусть его отца отправил на тот свет вовсе не наёмный убийца из секты Инъюэ, сговорившийся с сектой Инъюэ, Юэ Пэн убил за эти годы уйму людей. Его чувства по отношению к Юэ Пэну стали очень запутанными. С одной стороны, ему, само собой, хотелось убить его, чтобы отомстить за убийство отца. А с другой стороны, Юэ Пэн заботился о нём на протяжении всех этих лет.
Ань Юань всегда считал себя членом секты Юэхуа, и раз уж её глава наворотил дел, он надеялся, что сможет своими руками исправить эти ошибки. Если они смогут избавиться от секты Инъюэ, организации, принёсшей бедствие миру боевых искусств, то это, несомненно, зачлось бы в счёт добрых дел, совершённых сектой Юэхуа, и позволило бы им избавиться от препятствий, что сулила им не лучшая карма.
Он просто пребывал в растерянности. Его только-только покинул "Хуа Сяоса", и он не знал, куда двигаться дальше. Вот только с этим Ло Вэйу он был совсем не знаком. Он понятия не имел, можно ли ему доверять. Вот почему Ань Юань сомневался, стоит ли идти вместе с ним.
Увидев, что Ань Юань тянет с ответом, Хань Чаншэн растерялся. Он побоялся, что слишком настойчивое приглашение вызовет у Ань Юаня подозрения на его счёт, поэтому произнёс:
– Я собираюсь в ближайший город, чтобы отдохнуть и закупить достаточно припасов перед отъездом. А ты?
Ань Юань поднялся на ноги и сказал:
– Давай для начала найдём место для отдыха.
Они оба поехали на своих лошадях в направлении города, за всю дорогу не перекинувшись даже словом. По пути Ань Юань в полном спокойствии посматривал на профиль Хань Чаншэна. В глубине души он уже заподозрил этого "Ло Вэйу". Слова, сказанные Ло Вэйу звучали так, словно он приглашал его пойти вместе с ним, но при этом они совершенно не знали друг друга. В последнее время с ним происходило слишком много странных вещей: сначала Ду Фэйюй, теперь Ло Вэйу, и всё это началось с той жаркой ночи, после которой испарился Хуа Сяоса... Возможно ли, что Ло Вэйу — тот самый гадёныш, который так любит изменять собственное лицо?
Хань Чаншэн в полном молчании обливался холодным потом и чувствовал себя, точно муравей на раскалённой сковороде. Что не так с Ань Юанем? Он чем-то выдал себя? Почему Ань Юань продолжает так упорно пялиться на него?
Как раз в этот момент неподалёку раздался стук лошадиных копыт. Кто-то сзади их нагонял. Так как конференция Улинь только что завершилась, многие люди, один за другим, покидали гору Куньлунь, поэтому Ань Юань и Хань Чаншэн не обратили никакого внимания на ехавшего позади них человека. Похоже, этот человек куда-то спешил, поскольку вскоре обогнал Ань Юаня и Хань Чаншэна. Однако он тут же обернулся и встретился взглядом с Хань Чаншэном. Оба спутника испытали крайнее потрясение, а обогнавший их мужчина и вовсе настолько резко остановил коня, что едва не вылетел из седла.
– Брат Ло?! Как ты здесь оказался? – мужчина спешился и удивлённо воззрился на Хань Чаншэна.
Сначала Хань Чаншэн изумился, затем — пришёл в отчаяние. Это был мастер четвёртого зала секты Тяньнин. Да, в секте Тяньнин было всего четыре мастера зала. И встречу ни с одним из них нельзя было считать счастливым случаем, а с этим в особенности. Ведь им непременно должен был встретиться сам Хуа! Сяо! Шуан!
А всё потому, что, когда Хань Чаншэн маскировался под Хуа Сяоса, он использовал в качестве образца лицо Хуа Сяошуана. Он обучал Ань Юаня боевым искусствам и несколько месяцев спал с ним в одной постели с этим лицом. С тем же лицом он той ночью обезумел, впав в отклонение Ци. Когда он съел Ань Юаня, дочиста вылизал тарелку и сбежал, он и это сотворил с лицом Хуа Сяошуана!
Как следует рассмотрев лицо Хуа Сяо Шуана, Ань Юань громко ахнул. Затем он обнаружил, что Хуа Сяошуан не обращает на него никакого внимания — он даже взглядом его не удостоил, глядя исключительно на Хань Чаншэна, при этом на его лице нарисовалось сложное, практически неописуемое выражение.
Хуа Сяошуан какое-то время пристально взирал на Хань Чаншэна. Но, когда он увидел, как щёки последнего покраснели в смущении, на его лице сразу же отразилось понимание. Вся секта Тяньнин порядком настрадалась от уловок своего главы, а в особенности те, кому "посчастливилось" вырасти вместе с ним. С самого его детства всех их бесчисленное количество раз подставляли превосходные навыки маскировки этого парня. Он тотчас же догадался, что человек, скрывающийся за этим лицом, был главой их секты, который полгода как улизнул и с тех пор больше не появлялся. Усмехнувшись, Хуа Сяошуан произнёс:
– Ах, а я-то считал, что мне придётся отправиться за тридевять земель, чтобы тебя отыскать, кто бы мог подумать, что ты сам придёшь ко мне в руки.
Цель поездки Хуа Сяошуана заключалась в том, чтобы найти их беглеца-главу. Хань Чаншэн на протяжении полугода не появлялся на горе Сюйшань и по своей воле не связывался с людьми из секты. Дракон пропал, не показывая никому ни головы, ни хвоста. Даже Лу Цинцянь и Лу Байби, больше всех поднаторевшие в выслеживании Хань Чаншэна, утверждали, что вряд ли смогут его отыскать. Более того, если эта парочка простофиль отправится на его поиски, тот попросту снова обведёт их вокруг пальца, заставив себя отпустить.
Вот почему Хуа Сяошуан решил отправиться лично, чтобы узнать, что, чёрт возьми, на уме у Хань Чаншэна на этот раз. Он отправился на эту конференцию Улинь наугад. В конце концов, это было важное событие для мира боевых искусств. С характером Хань Чаншэна, он с десятипроцентной вероятностью не пропустил бы подобное развлечение. И даже если бы Хань Чаншэна там не оказалось, он бы мог воспользоваться этой возможностью, чтобы разведать, что задумал альянс праведных сект.
Вот только он приехал туда с небольшим опозданием, добравшись до вершины горы Куньлунь уже после начала конференции. Там он услышал о двух учениках секты Юэхуа, которые разоблачили преступления главы своей секты и победили собственного учителя в первый же день конференции. Он сразу же подумал, что, должно быть, то был Хань Чаншэн, этот вечный нарушитель спокойствия.
Поэтому он остался на конференции, втихаря поджидая, когда тот снова проявит себя. Неожиданно, но за все последующие дни Хань Чаншэн и Ань Юань больше ни разу не объявились. Поэтому по окончании конференции он в разочаровании уехал оттуда. Каково же было его удивление, когда он совершенно случайно наткнулся на них на полпути к подножью горы. Какое невероятное совпадение.
С крайне несчастным видом Хань Чаншэн в свете угасающего дня втихаря принялся наблюдать за реакцией Ань Юаня. Ань Юань же уставился на Хуа Сяошуана, так сильно прикусив губу, что та побелела.
– Ты... – Ань Юань смог выдавить из себя лишь одно слово, и сразу же снова прикусил губу. Он просто не знал, что сказать.
Теперь и Хуа Сяошуан обратил внимание на Ань Юаня. От Лу Цинцяня с Лу Байби он слышал, что в последнее время Хань Чаншэн увязался за учеником секты Юэхуа, повсюду бродя следом за ним. И тот ученик был весьма хорош собой. Исходя из натуры Хань Чаншэна, он мог всерьёз им увлечься. Но, увидев Ань Юаня, он всё равно удивился. Этот парень оказался поистине красивым мужчиной. Следом он тут же метнул на Хань Чаншэна наполненный подозрением взгляд — должно быть, именно из-за Ань Юаня их бессовестный глава не желал возвращаться назад.
Разум Хань Чаншэна заработал на полную. С сухой улыбкой он произнёс:
– Зачем я тебе понадобился, Хуа Сяоса? Мы виделись всего несколько дней назад. Ты ещё тогда устроил знатный бой на конференции Улинь вместе с этим младшим братом, что сейчас находится возле меня.
Хуа Сяошуан с глупым видом уставился на него, затем слегка нахмурился. Хань Чаншэн так очевидно ему намекал, но он же не Лу Байби и не Лу Цинцянь, чтобы этого не понять. Он уже слышал о том, что Хань Чаншэн позаимствовал его внешность, чтобы сопровождать Ань Юаня. Прошло уже шесть месяцев. Хань Чаншэн до сих пор использовал его лицо? Что за чёрт у него на уме?
Но вскоре уголки его рта приподнялись в весёлой улыбке.
В сердце Хань Чаншэна затрезвонил тревожный колокол! Среди четырёх мастеров залов и пары его стражей самым грозным был Хуа Сяошуан. Пусть этот парень оказался не особо хорош в боевых искусствах, как эти выросшие с ним глупыши, Лу Цинцянь и Лу Байби, зато в том, что касается интеллекта, никто не смог бы сравниться с Хуа Сяошуаном. Хань Чаншэн слишком хорошо его изучил: если этот парень так улыбался, ничего хорошего это точно не предвещало!
Кем станет для него на этот раз Хуа Сяошуан? Превосходным союзником или богоподобным врагом? У Хань Чаншэна голова разболелось. Как ни крути, а он влип по самое не могу.