Глава 83
Стоя на Небесах, Чёрный и Белый Учаны с несчастными выражениями на лицах наблюдали за происходящим внизу. Увидев, что Ань Юань лишился сознания, Белый Учан сокрушённо хлопнул себя ладонью по лбу:
– Должно быть, владыка бессмертных в прошлой жизни горы денег задолжал этому Хань Чаншэну...
Чёрный Учан сжал свои кулаки. Его так и подмывало спуститься с Небес и как следует поколотить парня, причинившего боль владыке бессмертных. Простой человек осмелился так издеваться над самим лордом бессмертных, Ань Юанем, это уже ни в какие ворота не лезет! Однако его остановил Белый Учан:
– Не стоит действовать сгоряча. Не забывай, что сказал Блюститель Судьбы.
Чёрный Учан сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул. Блюститель Судьбы запретил им вмешиваться в происходящее между Ань Юанем и Хань Чаншэном, даже если они будут общаться исключительно с Хань Чаншэном.
Хань Чаншэн оказался очень особенным. Что же касается того, кто он на самом деле такой, Блюститель Судьбы выражался крайне расплывчато, не вдаваясь в подробности. Он лишь сказал, что Хань Чаншэн играет крайне важную роль в прохождении скорби Ань Юанем, и сможет ли Ань Юань добиться успеха, целиком и полностью будет зависеть от того, как сложатся его отношения с Хань Чаншэном. Вот только Чёрный и Белый Учаны никогда и представить себе не могли, что эта парочка зайдёт так далеко...
Белый Учан посмотрел на звёздное небо. Звезда владыки бессмертных Ань Юаня по-прежнему очень ярко светилась, давая понять, что случившееся никак не сказалось на нём, но вот звезда его скорби теперь сияла еще ослепительнее, чем прежде!
Белый Учан нахмурился и сказал:
– Мне всё время кажется, что здесь что-то не так.
– А что такое? – мигом спросил Чёрный Учан.
Белый Учан на мгновение задумался, а затем произнёс:
– Разумно предположить, что звезда скорби Ань Юаня символизирует его прогресс на пути прохождения испытания владыкой бессмертных. Но разве так проходят через свою скорбь? Он должен был продвигаться вперёд по мере того, как будет воплощать в жизнь достижения, предписанные ему Блюстителем Судьбы. Однако владыка бессмертных до сих пор так и не добился никаких результатов. Вместо этого все его достижения оказались украдены простым смертным. Однако, несмотря на это, звезда его скорби сияет всё ярче день ото дня. Возможно ли, что это...
– Ну? – нетерпеливо поторопил его Чёрный Учан.
– Возможно ли, что скорбь владыки бессмертных — испытание любовью? – сказал Белый Учан.
– Ис-испытание любовью?! С этим смертным? – несказанно удивился Чёрный Учан. Следовало знать, что для бессмертных прохождение испытания любовью не являлось делом случайным, этих двоих должна была связывать сама судьба или некая договорённость. Обычно испытание любовью становилось своего рода наказанием, когда двое полюбивших друг друга бессмертных отправлялись в мир смертных, чтобы на корню прервать это пагубное увлечение. А порой бессмертные, оказавшиеся перед кем-то в неоплатном долгу, спускались на землю, чтобы разделить с этим человеком испытание любовью. Иначе говоря, эти двое должны были знать друг друга в прошлой жизни, поэтому проводили эту жизнь вместе. Если Ань Юань действительно проходил через любовную скорбь, то Хань Чаншэн должен был совершить в прошлом великий подвиг, вот только им никак не удавалось выяснить, кем же он был в своей прошлой жизни...
Чёрный Учан приумолк.
– Это всего лишь моё предположение, – снова заговорил Белый Учан. – Просто мне кажется, что если бы владыка бессмертных проходил испытание любовью, то это бы многое объяснило. Как бы то ни было, Блюститель Судьбы наказал нам не вмешиваться. Поскольку это возможность для владыки Ань Юаня, нам остаётся только наблюдать за тем, как будут развиваться события.
Чёрный Учан вздохнул.
Затем оба Учана исчезли со вспышкой белого света.
***
Хань Чаншэн отыскал настоящее лекарство для заживления ран и быстро обработал им раны Ань Юаня. Ду Юйфэю был прекрасно известен его характер, поэтому обычно, когда он готовил для него аптечку, то специально разделял все лекарства по категориям. Он не только присвоил каждому лекарству свой собственный цвет, но и заставил Хань Чаншэна выучить на память считалочку, в которой описывалось их действие. При нём всегда имелись всевозможные лекарства для лечения любых экстренных случаев, поскольку Ду Юйфэй опасался, что когда он в очередной раз улизнёт из секты Тяньнин и заиграется, рядом с ним может не оказаться врача. Несколько раз повторив считалочку и убедившись, что на этот раз не ошибся, он нашёл для Ань Юаня жаропонижающее лекарство.
Скормив ему лекарство, Хань Чаншэн присел возле кровати и принялся молча наблюдать за Ань Юанем.
Что-то бессмертные не спешили явиться и свести с ним счёты. Неужели они решили так просто его отпустить? То, что произошло прошлой ночью, вышло совершенно случайно. Это явно не стоило того, чтобы его поколотили бессмертные.
Пока Хань Чаншэн смотрел на Ань Юаня, он постепенно начал чувствовать, что понемногу сходит с ума. Его отношения с Ань Юанем... На самом деле последние полгода он старался даже не думать об этом парне, просто потому, что их с Ань Юанем положение с самого начала было прописано предельно отчётливо. Если он хотел помочь Ань Юаню пережить небесную скорбь, то должен был обучить его и устроить так, чтобы в будущем Ань Юань убил его и уничтожил секту Тяньнин.
Хань Чаншэн вздохнул, вытер капельки пота, выступившие на лбу Ань Юаня, и прошептал:
– Если бы только ты не был бессмертным.
Хань Чаншэн больше всего на свете любил красавчиков. С внешностью Ань Юаня, не окажись тот бессмертным, Хань Чаншэн наверняка бы из кожи вон лез, бегая за ним, лишь бы привести его к себе в секту Тяньнин. Возможно, он бы давно сделал Ань Юаня своим. Но сейчас, стоило ему только подумать, что главной целью в жизни Ань Юаня было уничтожение главы секты Тяньнин, как его сердце затапливала обида, отчего в обычные дни он не особенно хорошо к нему относился. Даже проведя тысячи вычислений, невозможно было предположить, что их отношения перерастут в то, какими они стали сегодня...
Он с досадой почесал свой затылок. Что ему теперь делать? Может, плюнуть на всё? Какая разница, если собака-лорд провалит свою небесную скорбь? Неудача так неудача. После реинкарнации их всё равно будет ожидать лучшая жизнь. Всё будет прекрасно, даже если он перевоплотится в уродливого ребёнка. Он не верил, что не сможет отыскать способ подлизаться к Яньло. Но от одной мысли о том, что тем самым он может причинить вред другим людям из секты Тяньнин, у Хань Чаншэна стало горько на сердце.
– Эх, как было бы хорошо, если бы этот лаоцзы действительно оказался владыкой демонов, – с кислым видом произнёс Хань Чаншэн. – Я бы с мечом наперевес поднялся на Небеса и научил, как следует вести себя, тамошних бессмертных, у которых дыры в мозгу, а потом превратил бы тебя в жену демона и жил бы с тобой долго и счастливо. Как было бы здорово.
Ань Юаню, похоже, стало не по себе во сне. Он фыркнул. Хань Чаншэн быстро налил в чашу воды, приподнял его и медленно напоил.
Вот так, за заботой об Ань Юане, Хань Чаншэн и провёл эту ночь.
Пробудившийся на следующее утро Ань Юань перевернулся в постели. Хань Чаншэн, который, опустив голову на край кровати, тоже заснул, внезапно проснулся. Протерев глаза, он спросил:
– Ты проснулся? – а затем протянул руку и дотронулся до лба Ань Юаня, обнаружив, что жар уже спал.
Ань Юань медленно уселся и настороженно глянул на Хань Чаншэна:
– Ты?..
Хань Чаншэн произнёс:
– Вчера вечером я уже говорил, что я — Ду Фэйюй, первый в мире чудесный врач, способный излечить любые болезни! Сам посуди, вчера вечером ты принял моё лекарство, а сегодня твой жар уже спал!
Ань Юань, прищурившись, посмотрел на него и, немного поразмыслив, сказал:
– Премного благодарен.
Когда он, придерживаясь за столбик, поднялся с кровати, Хань Чаншэн спросил:
– Что ты задумал? Ты ещё не полностью выздоровел. Если тебе что-то нужно, просто скажи мне, и я обо всём позабочусь!
– Я должен вернуться, – сказал Ань Юань.
Это потрясло Хань Чаншэна:
– Вернуться куда? Гостиница, в которой ты жил, окружена людьми. Посреди ночи я прокрался туда и перенёс твои вещи. Ты сейчас не в лучшем состоянии, а стоит тебе вернуться, как те люди снова тебя окружат. Что ты будешь делать тогда?
Ань Юань ошеломлённо воззрился на свои вещи, которые были сложены на столе. Он замолчал, не зная, куда идти и что ему делать. Он просто хотел, чтобы Хань Чаншэн перед ним объяснился. В конце концов, Хань Чаншэн впал в отклонение Ци и лишился рассудка, когда вытворял с ним все те вещи. Вот только он никак не мог понять, почему потом этот парень исчез. Он же явно убедился, что всё сделанное Хань Чаншэном было совершено ради того, чтобы ему помочь, а не для того, чтобы воспользоваться его ментальным навыком. Но как только он обучил Хань Чаншэна своему ментальному навыку, тот сбежал. Ему поистине... было сложно сохранять спокойствие, размышляя об этом.
Хань Чаншэн увидел, что на лице Ань Юаня появилось не лучшее выражение, и почувствовал себя ещё более виноватым. Издав пару сухих смешков, он произнёс:
– Здесь ты можешь спокойно выздоравливать. Давай подождём, пока ты не поправишься.
Ань Юань приподнял голову и с подозрением в глазах взглянул на Хань Чаншэна:
– Прости, что позволяю себе подобную вольность... но ты совсем молодой парень. Ты действительно доктор, способный творить чудеса? – неизвестно, какими лекарствами напичкал его прошлым вечером этот "доктор Ду", но его исстрадавшееся местечко до сих пор жгло и болело.
Хань Чаншэн выпятил грудь колесом и уверенно заявил:
– Конечно! Если почувствуешь себя плохо, просто меня позови!
– Ты можешь сделать так, чтобы мне полегчало в ближайшее время? – спросил Ань Юань. – Кхе-кхе, я хотел бы принять участие в конференции Улинь.
Конференция Улинь продолжалась всего полмесяца. Уже шёл третий день. Если Ань Юань проваляется больной в постели ещё несколько дней, конференция Улинь к тому времени практически завершится.
Хань Чаншэн на миг задумался, затем произнёс:
– Минуточку! – он отвернулся, вытащил мешочек с лекарствами и вывалил их. Про себя повторяя считалочку, он взял восстанавливающий кровь тоник, укрепляющие почки пилюли, улучшающий работу печени сироп, быстродействующие возрождающие сердце пилюли...
Даже Ань Юань заметил, что Хань Чаншэн долго копается, а когда этот парень повернулся к нему и вытянул к нему руку, он испытал настоящее потрясение. Держа перед ним кучку с горкой лекарств, Хань Чаншэн заявил:
– Вот, возьми, всё это хорошие лекарства! Как только примешь их, тотчас поправишься!
Ань Юань снова и снова принялся качать головой. Увидев, как он беспокоится, Хань Чаншэн схватил две пилюли и закинул их себе в рот. Смачно жуя, он сказал:
– Они словно конфеты. Если ты чем-то болен, они это вылечат, а если нет, то укрепят твоё здоровье. Съешь их!
Посмотрев на эту кучку разноцветных лекарств, Ань Юань уже пожалел, что задал этот вопрос, и снова улёгся в постель.
– Лучше немного отдохну. Я проголодался. Не мог бы ты принести чего-нибудь поесть? – со вчерашнего и до сегодняшнего утра у Ань Юаня во рту маковой росинки не оказалось. Его желудок практически прилип к позвоночнику.
Хань Чаншэн сразу же побежал вниз. Решив, что Ань Юань ослабел и ему нужно побольше тонизирующих, он купил две зажаренные в масле свиные ножки, тарелку тушеной рыбы и горшок черепахового супа и попросил официанта отнести их наверх. Но когда повар гостиницы всё приготовил, Хань Чаншэн забеспокоился, что одной тонизирующей еды может не хватить, поэтому растёр свои тонизирующие пилюли в порошок и подсыпал его в тарелки. Затем он сам отнёс их Ань Юаню.
Проснувшийся Ань Юань увидел, что Хань Чаншэн стоит над ним и тычет ему в рот покрытой жиром, толстой жареной свиной ножкой. Он плохо себя чувствовал и давно не ел, так что стоило ему почувствовать запах жареной пищи, как у него скрутило живот. Он мигом оттолкнул от себя руку Хань Чаншэна.
Увидев, что тот не хочет есть, Хань Чаншэн недовольно сказал:
– Ешь скорее. Ты уже не ребёнок, почему ты так плохо себя ведёшь?
Чувствуя горечь в сердце, Ань Юань ничего не смог на это ответить. Под непрестанными уговорами Хань Чаншэна ему пришлось заставить себя проглотить жареную свиную ножку, после чего Хань Чаншэн налил ему полную чашу черепахового супа.
Той ночью Ань Юаня непрестанно рвало, его прихватил понос, а из носа ручьями потекла кровь. Вместо того, чтобы поправиться, он свалился с ещё более серьёзной болезнью. Хань Чаншэн, понятия не имея, почему с ним такое приключилось. Он постоянно находился возле постели больного, ухаживая за ним, поскольку теперь Ань Юань даже бурно текущую из носа кровь не в силах был утереть. Схватив Хань Чаншэна за рукав, он мрачно уставился на него и слабым голосом произнёс:
– Брат Ду, как много я задолжал тебе в прошлой жизни?..
Хань Чаншэн почувствовал себя несправедливо обиженным. Он ещё никогда в этой жизни так старательно не заботился о взрослом мужчине! Должно быть с самим Ань Юанем что-то было не так. Приняв за раз столько тонизирующих, он должен был моментально ожить и взбодриться!
Стоило Ань Юаню произнести эту фразу, как его глаза закатились, и он снова лишился сознания.
Вот так под заботливым присмотром доктора Ду, способного излечить любые болезни, Ань Юань наконец-то поправился после десятка дней, проведённых в постели. Вот только он сильно похудел. Хань Чаншэн, который посвящал всё своё время заботе о нём, тоже здорово исхудал. Каждое утро, подправляя свою маскировку, ему приходилось наносить пудру на щёки, чтобы те казались полными и лоснящимися.
К тому времени, как здоровье Ань Юаня наконец-то пошло на поправку, конференция Улинь уже приближалась к своему завершению. Хань Чаншэн быстро повёл его на конференцию. В результате случившегося его изначальный план прославить Ань Юаня в сражениях на арене тоже с треском провалился.
В этом году во время конференции Улинь на арене для соревнований многие мастера продемонстрировали свои боевые искусства. Они непрестанно сражались друг с другом, причём уровень этих соревнований оказался на порядок выше, чем за все предыдущие годы. К сожалению, самым заметным среди них так и остался "Ли Цзюлун", который после начала конференции так больше и не объявился. Но как раз поскольку он не показывался, слухи, что ходили о нём, становились всё более и более таинственными. Поговаривали, что все, кто пересекался с ним в мире боевых искусств, оказывались побеждены им одним движением, за что ему присвоили титул "Бог меча".
Лу Хунхуа вышел в центр арены для соревнований, чтобы произнести речь в честь окончания конференции.
Увидев, что конференция по боевым искусствам подходит к концу, Ань Юань испытал сильное разочарование. Помимо того, чтобы выяснить, кто стал убийцей его отца, он собирался на этой конференции Улинь продемонстрировать свою силу. К сожалению, всю конференцию он проболел.
Когда Ань Юань развернулся, намереваясь уйти, Хань Чаншэн с удивлением последовал за ним:
– Ты не хочешь послушать его?
– Ничего интересного тут не услышишь, – сказал Ань Юань. – Всякий раз говорится одно и то же, – ранее, сопровождая Юэ Пэна, он уже присутствовал на нескольких конференциях по боевым искусствам, и все речи, которые произносились в конце, были не более чем банальностями, не пробуждавшими у слышавших их ни малейшего интереса.
Хань Чаншэн полностью с ним согласился и уже, держа его за руку, собирался уйти, когда Лу Хунхуа внезапно проговорил:
– Здесь и сейчас мне хотелось бы кое о чём торжественно объявить.
Все собравшиеся под сценой тут же притихли. Даже Хань Чаншэн с Ань Юанем остановились и оглянулись на сцену.
Окинув взглядом присутствующих, Лу Хунхуа громким голосом возвестил:
– Сегодня я хочу объявить о назначении нового главы альянса Улинь!
Вся услышавшая это публика моментально взорвалась криками.