Осень на двоих

Осень на двоих. Последнее мгновение вечности

Когда всё полетело к чёрту? Два месяца назад, когда не осталось их последнего убежища? Полгода, когда в число пропавших без вести начали попадать дети? Год, когда она, зажимая руками рот, пыталась сдержать рвущийся наружу крик отчаяния, слушая тихий разговор за дверью, не предназначенный для её ушей? Раньше? Когда начало войны с Волдемортом ещё казалось самым страшным, что могло произойти?

Где была та точка времени, куда отчаянно рвался разум в попытке постигнуть все обрушившиеся на них беды и попытаться предотвратить хотя бы часть... хотя бы в воображении.

__________________________

«Невозможно восстановить разбитое зеркало. Отражение в нём никогда уже не будет прежним».

«Мы сами определяем для себя границы возможного. Стоит лишь дать волю воображению. Порой, чтобы начать, достаточно лишь одного осколка».

Её прохладные пальцы коснулись его ладони, будто опуская на неё нечто незримое.

Он сжал руку в кулак. На ладони ничего не было, но казалось, будто острые края разбитого стекла беспощадно впиваются в кожу.

Боль была лишь закономерным последствием.

Холодный ноябрьский сумрак полз по безлюдным улицам Лондона, оплетая серые дома и фонарные столбы липкими, влажными тенями. Порывы ветра гнали по сырому асфальту скомканные, грязные листовки и прочий мусор, качали вывески над закрытыми магазинами и тоскливо гудели в трубах и сливах.

Сунув руки в карманы куртки и надвинув капюшон поглубже на лицо, в попытке спрятаться от моросящего дождя, Гермиона опустила голову, хмуро глядя себе под ноги. До точки аппарации оставалось совсем недолго, главное — успеть вернуться прежде, чем наступит комендантский час. Она заправила за ухо прядь волос, что липли ко лбу и упрямо лезли в глаза, и досадливо скривилась, ругая собственную глупость. Пальцы нащупали в кармане клочок бумаги и крепко его стиснули, словно в попытке ухватиться хоть за какое-то оправдание своего поступка. Она знала, что информатор не явится. Даже если дело было срочным, он никогда не считал нужным отзываться, отвечать или хоть как-то реагировать на её сообщения, и уж тем более приходить, предпочитая назначать встречи самостоятельно.

«Надменный засранец с манией контроля».

И с чего она вообще взяла, что в этот раз что-то изменится? Она скомкала в кулаке записку, сердито кусая губы.

«Ну и пожалуйста! Можно подумать, это меня одной касается. Не хочет знать — его проблемы».

Проблемы, впрочем, были общие. Имя, торопливо нацарапанное на клочке бумаги, который она продолжала комкать в пальцах, казалось, жгло ей кожу. Гермиона должна была узнать об этом человеке как можно больше. Должна была предупредить информатора о нём. Плевать, с кем там якшался этот гений маскировки, одного у него было не отнять — он мог раздобыть практически любые сведения. И никогда не просил ничего взамен.

Умом Гермиона понимала, где именно хранится «бесплатный сыр», но отказаться от встреч с человеком, который раз за разом предоставлял ей весьма ценную информацию, было выше её сил. Конечно, она осознавала риск, дурой Грейнджер никогда не была. Незнакомец, чьего имени она не знала, а лица никогда не видела, доверия вызывать не должен. Он и не вызывал. Но после каждого их разговора Гермиона возвращалась с новыми знаниями, которые имели огромное значение, и помогали им лучше понимать ситуацию, чтобы хоть отчасти обезопасить себя и продолжать сражаться. Именно поэтому для неё уже не имело значения, кто он и почему помогает ей, важна была только информация. Остальное могло лететь в трубу вместе с её идеалистическими принципами. В конце концов, эти «свидания» угрожали только ей. Информатор не просил никаких ответных сведений, и встречалась с ним только Гермиона, поэтому, если кто-то в итоге пострадает от этого, то только она сама. Это её вполне устраивало.

Конечно, многие с подобным подходом были не согласны. Рон, Невилл и близнецы всё твердили, что ей не стоит ходить одной, Ремус и Тонкс пару раз пытались сопроводить её, но в их присутствии информатор так и не появился. Дамблдор настаивал на личной встрече с ним, но тот отказался разговаривать с кем-то кроме Гермионы. Спустя пару месяцев уговоров, нравоучительных лекций и попыток пресечь эти вылазки или хотя бы сделать их максимально безопасными, члены Ордена сдались. Теперь, когда она получала короткие инструкции с указанием времени и места встречи, Гермиона удостаивалась от остальных лишь неодобрительных и обеспокоенных взглядов и настойчивых просьб быть осторожнее.

С губ сорвалось облачко пара и мгновенно растаяло в холодном, влажном воздухе, когда Гермиона со вздохом подняла голову, вглядываясь в грязно-серое небо без единой звезды. На душе было тоскливо и безнадёжно одиноко, хотелось убедить себя, что она застряла в каком-то безумном кошмаре, и стоит проснуться, как мир вновь станет прежним: понятным и лёгким, полным красок, шутливой болтовни и мелких незначительных проблем, которые исчезают с приходом нового дня. Она бы очень хотела проснуться. Увы, этот кошмар давно уже стал реальностью, сбежать от которой можно было лишь прицельным выстрелом в голову.

Так себе решение...

Когда всё полетело к чёрту? Два месяца назад, когда не осталось их последнего убежища? Полгода назад, когда ученики Хогвартса начали пропадать без вести ? Или год назад, когда она, зажимая руками рот, пыталась сдержать рвущийся наружу крик отчаяния, слушая через закрытую дверь тихий разговор, не предназначенный для её ушей? Раньше? Когда начало войны с Волдемортом ещё казалось самым страшным, что могло произойти? Где была та точка времени, куда отчаянно рвался разум в попытке постигнуть все обрушившиеся на них беды и попытаться предотвратить хотя бы часть из них? Хотя бы в воображении.

Долетевшее до слуха эхо голосов, гулко блуждающее по тёмным, пустынным улицам, не сулило ничего хорошего, учитывая приближающийся комендантский час. Убедившись, что до одиннадцати остаётся ещё почти двадцать минут, Гермиона торопливо зашагала вперед, молясь всем богам, чтобы поскорее добраться до нужного переулка, откуда можно было аппарировать домой. Оживленный разговор звучал всё ближе, и напряжение в груди неуклонно нарастало, пока наконец за следующим поворотом у призрачного эха не появились вполне физические оболочки. Гермиона едва не выругалась.

Их было двое: изрядно вооруженные, одетые в чёрные форменные куртки, брюки и берцы, они говорили о чем-то с третьим человеком, стоя посреди проезжей части в оранжевом круге света, исходящего от единственного работающего фонаря над их головами. Патрульные. Как же она их ненавидела. Дорвавшиеся до оружия, силы и власти и прикрывающиеся своим статусом защитников порядка, чтобы творить любой беспредел и оставаться совершенно безнаказанными. Ожесточенные беспринципные фанатики, негодяи и преступники в поисках любой подходящей жертвы. Трусы.

Поборов нестерпимое желание обратиться в паническое бегство, Гермиона стиснула зубы и опустила голову, стараясь не привлекать внимания. До аппарационного кармана было всего ничего, если она сейчас развернётся и уйдет, то на поиски другого уже не будет времени, а те, кого ловили после наступления комендантского часа, простым досмотром не отделывались. Быть может, ей повезет — они, похоже, уже нашли себе жертву и даже не смотрели в сторону бредущей мимо девушки в старой куртке и потёртых, растянутых джинсах. Быстро оглянувшись, Гермиона заметила невысокую фигуру в черном пальто, зажатую с двух сторон рослыми патрульными.

— Ну же, лапонька, покажи личико, не стесняйся, — с издёвкой проворковал один из них. — Мы же не кусаемся, правда, Джо?

Второй парень громко хохотнул.

Гермиона глубоко вдохнула, чувствуя промчавшуюся по телу волну отвращения и невольного сочувствия к неудачливому ночному прохожему, попавшему в лапы этих мерзавцев. Она очень надеялась, что это обычный маггл. Тогда бедолага отделается парой синяков, да изъятием любых мало-мальски ценных вещей и денег.

Не так и страшно.

В сравнении с тем, что стало бы с волшебником.

Она уже поравнялась с ними, и теперь в тусклом свете фонаря можно было разглядеть приколотые к курткам серебряные значки, на каждом из которых был изображен рунический символ, значение которого было прекрасно известно как Гермионе, так и патрульным — нейтрализатор магии. У обоих. А значит, можно бить по ним хоть авадой — заклинания рассеются словно дым. Никто так и не смог выяснить, где магглы раздобыли этот символ и как изготовили рабочие нейтрализаторы, но результат, увы, превосходил все ожидания — маги оказались совершенно беззащитны перед этой техникой.

Впереди уже виднелся поворот в нужный переулок, за спиной гудели голоса патрульных, изобилуя гнусными шутками и комментариями, адресованными их жертве, Гермиона ускорила шаг. Ещё чуть-чуть и...

— Господи ты боже, это ещё что? — вдруг гаркнул тот, которого назвали Джо, и вдруг его голос приобрел опасные нотки: — Ты где такой «красотой» обзавелась?

— Есть вещи, о которых благовоспитанная девушка никогда не скажет вслух.

Этот голос. Гермиона сбилась с шага, неверяще глядя на сырой асфальт прямо перед собой и убеждая себя, что ей послышалось, но...

— Да ну брось, чудище. Тебя где так перекосило?

— Чудище? Очень грубо, — послышался тяжелый вздох. — И это когда я решила ответить на ваши обходительные ухаживая?

«Боже мой».

Она знала, знала этот голос. Слышала его раньше много раз. Сейчас он звучал иначе. Казался утомленным, хриплым и безрадостным, но ей не показалось! Одно мучительно долгое мгновение Гермиона, кусая губы, смотрела на поворот в переулок — цель была так близка. Но она не могла уйти, не проверив, не убедившись...С тяжелым вздохом она развернулась, направляясь к патрульным.

«Гриффиндорцы, — вздохнул глубоко в сознании ненавистный саркастичный фантом, — ярко живут и трагически рано умирают».

Грейнджер отчаянно отогнала наваждение прочь. Ему не было места в её разуме и сердце, даже если он упрямо возвращался вновь и вновь не желая оставлять её в покое.

Её приближение не осталось незамеченным. Патрульные затихли и повернули головы с одинаково удивлёнными выражениями на лицах, их неудачливая жертва тоже обернулась, на удивление спокойно (для человека в подобной ситуации) наблюдая за новой участницей их небольшого собрания.

— А ты откуда взялась? — грубо пророкотал Джо.

Всеми силами заставляя себя не выдать собственного страха, Гермиона не отрываясь смотрела на застывшую между ними девушку. Её лицо по-прежнему скрывал капюшон, но того, что она разглядела в свете фонаря, оказалось вполне достаточно, чтобы убедиться в своих подозрениях. Не давая никому опомниться, Гермиона почти истерически всхлипнула, бросившись ей на шею. Та заметно напряглась, но не отстранилась.

— Миранда, вот ты где! — дрожащим голосом проговорила Грейнджер. — Я искала тебя повсюду! Почему ты не дождалась меня на вокзале?!

— А, кхм...

— Ты её знаешь? — с подозрением уточнил один из патрульных.

— Д-да, — Гермиона отстранилась, делая вид, что вытирает слёзы и резко обернулась к безымянному парню. — Она моя кузина. Спасибо вам, что нашли её! — затараторила она, схватив того за руки, чем вогнала обоих магглов в молчаливый ступор. — На улицах так опасно сейчас, когда эти монстры могут напасть в любую минуту! Я боялась, что она попадет в беду!

— А с мордашкой у нее, что за чертовщина? — подал голос Джо, немного расслабляясь.

Гермиона понятия не имела, о чем он говорит, но судя по той реакции, что она успела расслышать и брезгливости в голосе патрульного, это было что-то неприятное. Грейнджер болезненно скривилась.

— На неё... на неё напали, — через силу выдавила она, проклиная свою невнимательность из-за которой она не рассмотрела лицо девушки.

— Кто? Прокаженные? — уточнил Джо.

Гермиона скривилась, чувствуя, как её захватывают злость и отвращение. Это прозвище она ненавидела теперь даже больше, чем приевшуюся и почти привычную «грязнокровку».

— Да, — процедила она, отводя взгляд.

Второй парень присвистнул, с некоторой долей сочувствия глядя на Гермиону.

— Поздновато вы гуляете, девочки, — заметил он.

— Простите, — смущенно пробормотала Грейнджер. — Я должна была встретить её на станции, но она меня не дождалась, — пользуясь моментом, она обернулась к своей «кузине», но так и не смогла разглядеть как следует часть лица, скрытую в тени капюшона: — Я два часа тебя искала! Радуйся, что ты встретила патрульных! Представь, если бы ты наткнулась на этих монстров?! Тебе мало было в прошлый раз?! — та пожала плечами, совершенно не впечатленная отповедью, Гермиона вдруг поняла, что начинает злиться по-настоящему и отвернулась к патрульным. — Она из пригорода, понимаете? Не осознает до конца, что в Лондоне всё иначе.

Тот, которого звали Джо, согласно кивнул, в то время, как его напарник презрительно плюнул на асфальт.

— Тупые деревенские, ни черта не смыслят в том, что творится.

Гермиона никак не стала комментировать заявление о чьих-либо интеллектуальных способностях, исходящее от человека, которому до сих пор не пришло в голову, что у девчонки, якобы только прибывшей издалека в Лондон, нет при себе даже сумки с вещами.

«Кретины недалёкие», — втайне радуясь этому факту, мысленно злорадствовала Грейнджер.

Она схватила девушку за руку и потянула за собой:

— Идем скорее, мама, должно быть, уже с ума сходит...

— Минуточку, — послышался насмешливый голос безымянного патрульного, и на плечо тяжело опустилась его ладонь, — а нам разве ничего не полагается за доброе дело?

Переборов страстное желание брезгливо стряхнуть с плеча его руку, Гермиона посмотрела на патрульных, чувствуя, как в груди всё похолодело.

— Просите, сэр, но у меня с собой нет денег, — прошептала она. — Это не значит, что я не признательна! Мне просто нечем вас отблагодарить!

— Неужели совсем нечем? — глумливо уточнил Джо, осматривая её с ног головы.

Гермиону едва не передёрнуло от отвращения и ужаса, пока она лихорадочно соображала, как быть дальше. Переводя паникующий взгляд с одного ухмыляющегося лица на другое, она вдруг болезненно остро ощутила, что ей совершенно нечего противопоставить двум взрослым, вооруженным до зубов мужчинам с иммунитетом на любую магию.

— Я-я...

Что бы Грейнджер ни собиралась сказать, сделать этого она не успела — раздался шорох, за ним странное жужжание, сопровождаемое приглушенным голубоватым светом, и в ту же секунду патрульных сотрясли сильнейшие конвульсии, после которых оба маггла рухнули к ногам ошеломленной Гермионы и больше не шевелились. Очень медленно, боясь даже вдохнуть, она подняла взгляд на стоящую напротив девушку.

— Ну серьезно, — скучающе протянула та, с нарочито ленивой небрежностью раскручивая в руках пару посеребренных стержней, по форме и размеру напоминающих тонкие затупленные на концах стилеты, — ты всю ночь им зубы заговаривать собиралась?

Гермиона поджала губы в глухом раздражении.

— Я пыталась тебе помочь.

— Я тронута, — пряча «стилеты» в ножны, скрытые под полами плаща, отозвалась нахальная «кузина», иронично глядя на Грейнджер из-под капюшона. — Вот просто до глубины души тронута.

Внимание Гермионы вновь переключилось на бесчувственных патрульных.

— Ты их убила?

— Нет, — её собеседница безразлично ткнула мыском сапога одного из распростертых на земле мужчин, и тот негромко застонал от боли. — Эти штучки, — она провела руками вдоль своих бедер, имея в виду висящие на поясе «стилеты», — как маленькие генераторы молний. Они бьют разрядами электричества. В принципе, при желании можно и убить, но это слишком большой расход энергии, а заряжать потом долго. Да и запах не очень приятный, когда кого-то ими поджариваешь.

— О, — постно заключила Гермиона и, стараясь не задумываться сильно о том, что это признание более чем вероятно основывается на личном опыте, пристально взглянула на стоящую перед ней девушку: — Я думала, что ты мертва... мы все думали.

Та в ответ безрадостно хмыкнула и подняла руки, снимая капюшон.

— Вы были не так далеки от истины.

Гермиона с шумом втянула носом воздух, с болью и состраданием глядя на обрамленное спутанными светлыми волосами лицо, половина которого была изуродована вязью шрамов, покрывающих кожу от левого виска до подбородка, охватывая в разной степени скулу, щеку и помутневший глаз, который казался почти белым. Искалеченный, но пугающе живой призрак внимательно наблюдал за реакцией Гермионы, и уголки бледно-розовых губ кривились в понимающей усмешке.

— Миленько, да?

— Господи боже, — прикрыв рукой рот, прошептала Грейнджер.

Здоровый глаз такого знакомого фиалкового цвета вспыхнул лукавыми огоньками.

— И тебе привет, Гермиона, — беззаботно пропела в ответ Дафна Гринграсс.

* * *

Не особенно тревожась о каких-либо нормах морали и нравственности, Маркус Райнер курил прямо в своём кабинете, буравя угрюмым взглядом громоздящуюся стопку личных досье на каждого сотрудника Министерства. Справа от этой стопки высилась такая же по величине гора документов о переформировании ряда департаментов и проводившихся там проверках, рядом с ней, небрежно сваленные в кучу, лежали доклады оперативного и следственного отделов, которые поступали напрямую к Райнеру с тех пор, как его назначили главой Аврората. Далее, придавленные чашкой кофе и брезгливо отодвинутые на самый край стола, виднелись списки «промаркированных» сотрудников. Маркус в задумчивости провел пальцами по едва заметным на коже светлым линиям пропускной метки — только её обладатели могли попасть в Министерство.

«Иронично, — подумал бывший глава следственного отдела, — у всех теперь свои отличительные знаки верности: у Пожирателей, у магглов, у нас... интересно, когда нынешняя мода на татуировки докатится до Ордена Феникса?»

В плане паранойи Скримджер побил даже Фаджа. Не то чтобы это было безосновательно, Корнелиус, в конце концов, весьма трагично завершил карьеру, тем самым вдохновив своего преемника на более радикальные меры. Маркус мученически скривился, досадливо вспоминая, что Фадж умер от передозировки веритасерумом. Ему не хотелось представлять, сколько секретной информации тот успел выдать Волдеморту, прежде чем скончался. Не удивительно, что когда тело Корнелиуса нашли практически у самого входа в Аврорат, оставленное в мусорном контейнере, словно в насмешку над их системой безопасности и законами, Скримджер первым своим указом в качестве нового министра приказал запечатать здание, после чего там началась охота на ведьм... как бы глупо это ни звучало. Вполне очевидно, что количество сотрудников заметно поредело после многочисленных допросов и проверок. Дьявол, даже верность Кингсли поставили под вопрос и уволили, обвинив в том, что тот поддерживает Дамблдора. Маркус тогда очень хотел спросить у Руфуса, с кем же на самом деле тот воюет, но благоразумно промолчал, а впоследствии весьма быстро обнаружил себя на посту главы Аврората, вынужденный разгребать весь бедлам, начавшийся сразу после смерти Фаджа.

Он до сих пор не понимал, как умудрился не рехнуться за последний год, особенно когда проблема с Волдемортом дополнилась проблемой с магглами. Огромной такой проблемой, о которой никто почему-то не говорил до тех пор, пока количество пострадавших от рук магглов волшебников не перевалило за сотню, а Косой переулок сравняли с землёй. И даже несмотря на то, что ополоумевшие магглы явно объявили магам войну, их предпочитали игнорировать с надменным пренебрежением, словно считали ниже своего достоинства вступать с ними хоть в какое-то противостояние. Потому что очевидно Волдеморт был куда страшнее бомбардировки в магическом Лондоне. Или того факта, что магглы каким-то образом научились блокировать их магию. Или того, что их огнестрельное оружие легко пробивало любой магический щит. Или того, что за последний год без вести пропало огромное количество волшебников, включая детей, и Райнер серьезно подозревал, что их не просто убивали. Но нет. Скримджер воевал с Волдемортом. И Дамблдором. Попутно убеждая население магической Британии, что у него всё под контролем. Восхитительный способ решения проблемы — игнорировать её.

Маркус давно бы сбежал, если бы мог. Увы, когда стало понятно, как глубока дыра, в которую они все провалились, оказалось, что «дружественные» страны, объединившись, установили антиаппарационные барьеры вокруг Британии и галантно повернулись к терпящим бедствие соседям не самым приятным местом. Маггловский транспорт тоже отпадал, потому что барьер создавал специфическое поле, через которое не могли прорваться ни корабли, ни самолеты, ни другие средства передвижения. Приятным бонусом было хотя бы то, что магглы застряли здесь так же, как и волшебники. И вот теперь все они сидели тут, как змеи в банке, увлеченно пожирая друг друга за неимением других вариантов.

Стук в дверь оборвал череду пасмурных размышлений, которые наслаивались друг на друга как нитки в клубке, и Райнер, гаркнув раздраженное «войдите», закурил вторую сигарету. Порог переступил рослый, широкоплечий аврор, который по степени угрюмости на лице мог бы посоперничать с Маркусом и, поприветствовав начальника коротким кивком, без приглашения уселся в гостевое кресло. Несмотря на регулярные нарушения субординации и некоторую нахальность, парень Райнеру нравился. Выглядел он, конечно, как трёхстворчатый шкаф с маниакально-депрессивным психозом, но за внешним фасадом скрывался на удивление острый ум и подающие надежду способности. Физическая подготовка и неплохие навыки боевой магии только добавляли ему очков. Вполне очевидно, что с такими качествами мальчишка весьма быстро вскарабкался по иерархической лестнице Аврората достаточно высоко, чтобы Райнер обратил на него пристальное внимание, сделав своим помощником, а впоследствии поставив во главе следственного отдела, беззастенчиво наплевав на весьма скромный стаж работы.

— А, Флинт, — неторопливо поприветствовал он. — Какие новости?

Если это только было возможно, тот сделался ещё мрачнее.

— Паршивые, — признался он. — Мунго мы однозначно потеряли.

Райнер устало помассировал переносицу. Связь с больницей оборвалась три месяца назад после короткого и малопонятного сигнала бедствия, и всё это время никто не мог туда попасть и выяснить, что там вообще творится.

— Поясни, — не открывая глаз, потребовал Маркус.

— По всей больнице кишат инферналы.

— Что?! — резко вскинув голову, рявкнул Райнер. — Какого Мордреда там забыли инферналы?!

Флинт одарил его красноречивым взглядом, словно отвечая: «Я-то откуда знаю?», — но вслух лишь тяжело вздохнул.

— Вероятно, следствие неправильно проведенного ритуала, — предположил он. — Некромантия подобного уровня — дело опасное даже для опытных магов, а если уж за дело взялся недоумок...

— Откуда такая уверенность, что это ошибка, а не диверсия? — нетерпеливо перебил Маркус, пока Флинта не унесло в пространные размышления о Тёмной магии.

— Я не нашел ни одной здравой причины намеренного устранения половины лучших целителей, — поморщился молодой руководитель следственного отдела. — Даже сторонники Тёмного Лорда должны понимать, что это будет невосполнимой потерей.

— А что насчет варлоков?

Младший из двух Маркусов, сидящих напротив друг друга, презрительно фыркнул.

— Мне как-то мало верится, что эти зазомбированные фанатики слово «некромантия» даже написать без ошибок смогут, не то что создать армию мертвецов, — признался он. — К тому же инферналы, похоже, не могут выйти за пределы клиники.

— Вот как? — отстранённо протянул глава Аврората, затушив сигарету. — И что они там делают?

— Кто? Покойники? — Флинт удивленно поднял густые брови. — Ничего. Бродят...

Повисла сконфуженная пауза, пока начальник и подчинённый с одинаковой долей неловкости мысленно оценивали глупость вопроса и последующего ответа. Наконец, Райнер прочистил горло.

— План зачистки уже составили? — помедлив, уточнил он.

— В процессе, — его собеседник поцокал языком, как всегда делал, если не был уверен, стоит ли высказывать какие-то свои мысли.

— Говори, Флинт, — обреченно вздохнул Маркус.

— Я не уверен, что оно того стоит, — нехотя признался тот и, перехватив сумрачный взгляд собеседника, соизволил объяснить: — Они странные, эти инферналы. Я о таких не слышал.

— Странные?

— Слишком быстрые, ловкие и хитрые. Они прячутся, выжидают и нападают стремительно и неожиданно.

— И убить их не так-то просто... — медленно кивнул Райнер.

— Я бы сказал вообще не просто, — проворчал Флинт. — Сказал бы чертовски, мать их, сложно, — он выругался и замолчал, глядя исподлобья на суровое лицо начальника. — И их там грёбанный легион. Следите за мыслью?

— Ты полагаешь, что на зачистку уйдет слишком много сил?

— Я полагаю, — эхом отозвался Флинт, — что если мы туда явимся с зачисткой, от нас два с половиной калеки останется.

— И что? — «ласково» протянул Райнер. — Скажем министру, что Мунго и все кто там был для нас потеряны?

Маркус-младший довольно долго молчал, пристально глядя в глаза главы Аврората.

— Это не мне решать, сэр, — наконец ответил он, вежливо опустив недосказанное «к счастью».

Райнер откинулся на спинку кресла, закуривая третью сигарету. С каждым днём ситуация становилась всё «лучше и лучше»: Скримджер самозабвенно поёт оду паранойе, Дамблдор ушёл в подполье и ведет партизанскую войну с Волдемортом, Волдеморт всех вежливо игнорирует, магглы объявили войну волшебникам и последние сокрушительно в ней проигрывают. Теперь вот ещё клинику Святого Мунго заняли инферналы, которых слишком опасно выселять на кладбище, потому что у Министерства каждый аврор на вес золота. Мир катился под хитиновый мантикорий хвост, а Райнер отчаянно мечтал напиться и умереть от передозировки этиловым спиртом. Предпочтительно в блаженной бессознательности.

И к слову.

Куда всё-таки делся Поттер?

* * *

Дамблдор снял очки и провел рукой по лицу, будто в попытке стереть горечь и усталость, давящие на разум невыносимой тяжестью.

— Ещё трое? — переспросил он, открывая глаза и вновь водружая на нос очки. — Кингсли, это переходит все границы, — он вновь взял лежащий на столе свиток пергамента, пробегая взглядом по списку пропавших. — Даже дети...

— Нам нужно быть осторожнее, Альбус, — безрадостно сказал Шеклболт, отвлеченно крутя в руках стакан с огневиски, — те, кого захватили, не возвращались.

— Мы и так осторожны...

— Да, безусловно, — бывший аврор даже не пытался скрыть сарказм в голосе. — От Эрмелинды вторую неделю никаких новостей, как и от Грюма, нас всё меньше и меньше, вчерашние школьники патрулируют улицы и играют в шпионов, Снейп без надзора гуляет, где ему вздумается, а Грейнджер вообще шляется на свидания с Пожирателем. Та ещё осторожность.

— У нас нет выхода.

— Нет, — согласился Кингсли. — Но и дальше так продолжаться не может. Нужно пересмотреть нашу стратегию, Альбус.

Дамблдор помолчал, задумчиво глядя на свиток пергамента в своих руках, потом аккуратно скатал его и отложил в сторону, сцепив пальцы замком.

— Были ещё новости от нашего общего знакомого?

— Нет, — Шеклболт со стуком поставил на стол пустой стакан. — Те крохи информации, которые он передает — это и так много. Сложно представить, какая будет реакция, если Скримджер узнает о том, что Маркус поддерживает со мной контакт, — он досадливо скривился. — Министерство превратилось в цитадель, — помедлив, Кингсли на миг прикрыл глаза: стрелка часов перевалила за полночь, и ему нестерпимо хотелось спать. — Как обстоят дела на той стороне?

— Неоднозначно, — уклончиво ответил бывший директор Хогвартса. — Его мотивы мне пока не совсем понятны.

Бывший аврор не стал комментировать тот факт, что они были никому не понятны. Периодические стычки с Пожирателями имели место быть, но скорее носили стихийный характер, а не организовывались для точечных атак, как раньше. Казалось, Тёмный Лорд по неизвестной им причине резко изменил тактику, и чего от него теперь ждать, никто не знал.

После нападения на Министерство и смерти Фаджа, когда у Волдеморта были все шансы захватить власть, он вдруг полностью пропал с радаров и вообще перестал предпринимать какие-либо действия. Орден чуть не заработал себе коллективный нервный срыв, пока они ежесекундно ждали удара, которого так и не последовало. Прошло несколько месяцев, прежде чем они вынуждены были признать, что Тёмный Лорд нападать не собирается. Или собирается, но не так, как они рассчитывают. Никто даже не думал, что нападение, которого они так боялись, произойдет не со стороны Волдеморта. А со стороны магглов.

Абсолютным шоком это не стало разве что для Кингсли, который начал подозревать нечто подобное, когда Маркус впервые заговорил о подозрительной активности со стороны магглов. Тем не менее, к полномасштабной войне с ними не был готов ни Орден Феникса, ни Министерство магии. Альбус предполагал, что Волдеморт ожидал чего-то подобного, и именно поэтому затаился. Но и со стороны Тёмного Лорда не последовало никаких действий, кроме новости о том, что он организовал нечто вроде убежища для волшебников и прячет там всех, кто попросит защиты.

В благие намерения Тёмного Лорда никто конечно не верил, но зачем он это делал? Пытался перетянуть на свою сторону как можно больше магов и завоевать их верность и расположение? Это не было похоже на то, как он действовал до этого. Главными методами Волдеморта всегда были страх, грубая сила и смерть, а не альтруизм и милосердие. Очевидно, тот задумал какую-то игру. Он даже перестал искать Поттера, чем весьма активно занимался в первые месяцы своего возвращения, и теперь якобы бросил все силы на защиту волшебников. Звучало по-идиотски, даже если просто думать об этом.

— Чего он пытается добиться, организовав это поселение? — покачав головой, озвучил собственные мысли Кингсли. — Неужели он и правда надеется, что кто-то в здравом уме поверит в его добрые намерения?

— Судя по количеству беженцев, многие верят, — отозвался Дамблдор и, перехватив хмурый взгляд, улыбнулся. — Многими людьми руководит страх и стремление к безопасности, — сказал он. — Вполне закономерно, что они предпочтут шагнуть навстречу вчерашнему врагу, предлагающему защиту и убежище, если за спиной у них появился новый враг, который ужасает куда больше.

Шеклболт сердито выругался.

— Это Министерство должно заботиться о людях! — свирепо прорычал он. — Это они должны организовывать убежища для волшебников и ведьм! Они, а не бездушный манипулятивный психопат! Какого Мордреда Скримджер творит?! — он шумно выдохнул, качая головой, и, помедлив, задумчиво потер подбородок, с подозрением глядя на директора. — Мог ли Тёмный Лорд всё это спланировать? Спровоцировать нападение магглов на нас, чтобы выставить себя в роли спасителя?

— Учитывая его действия, я вполне допускаю эту мысль, — Альбус кивнул. — Но мне не совсем понятно, зачем он отдал в руки магглов такое могущественное оружие, как блокирующая магию руна? — его глаза на миг заволокла боль: — И зачем сообщил координаты...

Дамблдор замолчал, когда кто-то негромко постучал в дверь. Они с Кингсли недоуменно переглянулись, гадая, кому ещё кроме них так отчаянно не спалось. Спустя секундное замешательство, директор снял с двери запирающие чары, и в кабинет заглянула Гермиона Грейнджер, переводя неуверенный взгляд с одного волшебника на другого.

— Сэр, — помедлив, сказала она, глядя на Альбуса в легкой растерянности, будто сама не до конца понимала, зачем пришла, — кое-кто здесь хочет с вами поговорить.

Глава 2. Мерлин, храни слизеринцев

Когда прогремел взрыв и мир обратился в ревущий вихрь пламени, сметающий всё на своём пути, она держала сестру за руку. Активированный портал открылся, затягивая их в воронку аппарации.

Огонь последовал за ними.

Стоя в безопасности тихой гостиной, парализованная терзающей тело агонией, почти ослепшая и оглохшая, чувствуя, как каждый вдох раздирает обожжённое, иссушенное горло, она по-прежнему крепко сжимала в пальцах руку младшей сестры.

Только руку.

Короткая стрелка неумолимо приближалась к четырём утра... а, быть может, часы как-то криво висели на стене и странно показывали время, сильно забегая вперед? Вроде бы только что было два ночи. Или она так долго на них смотрела, ожидая, когда откроется дверь кабинета, за которой проходила встреча, что перестала замечать движение стрелок по кругу? Cкрестив по-турецки ноги и привалившись спиной к стене, Гермиона сидела на толстом тёмно-синем ковре и отвлеченно теребила неровную бахрому порванного рукава, по очереди вытягивая из него мелкие ниточки. Давно пора было его зашить... или выбросить. Откуда у неё вообще этот свитер? Кажется, она нашла его небрежно брошенным на ручку кресла в библиотеке пару недель назад, но чей это был свитер?

Мысли вяло ползли по кругу как в густом сиропе — спать хотелось невыносимо. Но ещё сильнее хотелось знать, чем закончится разговор Дамблдора и Дафны. Стоило признать, что «воскрешение» Гринграсс из мёртвых выбило из колеи даже директора. Грейнджер неуютно передернула плечами, в который раз задаваясь вопросом — не привела ли она в дом шпиона? В конце концов, шанс — вот так случайно наткнуться на погибшую подругу просто блуждая вечером по улице, был настолько мал, что невольно напрашивались самые мрачные подозрения. О том, где именно Гермиона планирует находиться, знал только Информатор. Мог ли он подослать Дафну? И если мог, то зачем? Вдруг она явилась, чтобы шпионить за Орденом? Была ли это на самом деле Дафна?

Первая волна шока и радости, парализовавшая критическое мышление, отступила ещё пока они стояли посреди стылой лондонской улицы, и Грейнджер начала терзаться всевозможными подозрениями об искренности их ночной гостьи. Прежде чем аппарировать в штаб Ордена, Гермиона задала ей множество вопросов, ответы на которые могла знать только настоящая Дафна, и получила вполне сносные доказательства того, что перед ней не шпион под оборотным зельем или другими чарами маскировки, но даже если так... Как вообще Дафна оказалась на той улице в то же время, когда Гермионе случилось пройти мимо? Разве это не подозрительно? И что за странное у неё оружие — генератор молний, она сказала? Грейнджер казалось, что она уже где-то видела нечто похожее, но не могла вспомнить, где.

Гермиона вздохнула. Чем сильнее хотелось спать, тем больше путались мысли и тем мрачнее они становились, но несмотря на тревоги и сомнения, громоздящиеся в сознании огромными шаткими конструкциями, которые вот-вот рухнут на ее несчастную голову, Гермиона была на удивление спокойна. Словно вся эта ситуация не имела к ней никакого отношения. В своей флегматичности она винила хронический недостаток сна.

Когда мысль начала терять фокус и расплываться с сознании, распадаясь на тысячи несвязанных друг с другом фракталов, больше похожих на разноцветные обрывки радуги, а сама Грейнджер начала откровенно клевать носом, дверь в кабинет наконец, открылась. От резкого звука она распахнула глаза и вскочила на ноги, в это же время на пороге показались Дафна и Дамблдор. Вновь охваченная подозрениями и недоверием, Гермиона с пристальным вниманием уставилась на их гостью. Стоит заметить, та не выглядела как Пожиратель или шпион, а скорее походила на человека, который не спал уже неделю... и примерно столько же не ел. Изувеченное шрамами лицо землисто-серого цвета было осунувшимся и бледным, спутанные светлые волосы потускнели, а высокие скулы, резко выдающиеся на фоне впалых щёк, еще больше подчеркивали чёрные тени под глазами. Если кто-то и захотел изображать Дафну Гринграсс под оборотными чарами, то явно подошел к процессу с излишним усердием, изобретая столь побитый жизнью образ. Размышления Гермионы прервал негромкий голос директора.

— Мисс Гринграсс на некоторое время останется у нас, — с мягкой улыбкой известил он. — Я могу попросить тебя показать ей гостевую спальню, где она может расположиться на следующие несколько недель?

«Несколько недель?» — Грейнджер с преувеличенным вниманием уставилась на Дамблдора, безуспешно пытаясь понять, что он задумал. Директор не выглядел как человек, раскрывший шпионский заговор, впрочем, зная Дамблдора, тот выглядел бы так же даже если бы раскрыл его. С этой его дурацкой скрытностью никогда нельзя было быть уверенной наверняка. Гермиона лишь надеялась, что прежде, чем позволять Дафне остаться в штабе, Альбусу хватило здравого смысла хотя бы убедиться, что их гостья, кем бы та ни была на самом деле, не перережет их всех посреди ночи.

Слишком уставшая, чтобы и дальше терзать себя подозрениями или выпытывать подробности разговора, Гермиона лишь кивнула и повела Дафну за собой по полутёмным коридорам в дальнюю часть дома, где располагались жилые комнаты, коих тут было в достатке. Чаще всего они пустовали и использовались лишь в редких случаях, когда кто-то задерживался в штабе по делам.

В штабе.

Гермиона до сих пор не желала признавать это место официальным пристанищем членов Ордена Феникса. Это было гадко и нечестно — тот, кто обустраивал эти комнаты, хотел провести здесь спокойную жизнь, а не соорудить форт для борьбы с Волдемортом. Как удобно для профессора Дамблдора, что владельцы теперь так удачно отсутствуют, и он может использовать дом, как ему заблагорассудится, устраивая тут заседания и ночлег для всех желающих и переоборудуя его под нужды Ордена, тем самым лишая дом индивидуальности, приватности и памяти о его владельцах. Ведь теперь это всего лишь штаб.

Гермиона подозревала, что если бы хозяйские спальни не были наглухо запечатаны, директор вскоре добрался бы и до них, организуя там очередные гостевые комнаты, склады или кабинеты без всяких зазрений совести. Ведь всё это необходимо для «высшего блага». Гермиона подавила желание грязно выругаться и оттолкнула подальше ядовитое раздражение, тоску и чувство вины, останавливаясь напротив одной из дверей.

— Твоя спальня, — известила она. — Тебе нужна сменная одежда? Или пижама? Или... не знаю... зубная щетка?

— Ничего не нужно, — Дафна повернула ручку, проходя в тёмную комнату. — Доброй ночи.

Гермиона мгновение смотрела на закрывшуюся перед её носом дверь.

Миленько.

И куда только делось её хваленое воспитание? Похоже, чтобы они там ни обсудили с Дамблдором, это вывело Гринграсс из равновесия. Пожав плечами, Гермиона, побрела в свою спальню, ей уже было совершенно плевать на загадочные особенности характера Дафны или интриги Альбуса. Всё о чём она могла мечтать — это сон. Предпочтительно без кошмаров.

Хотя бы сегодня.

* * *

Драко готов был официально признать, что это катастрофа.

Вот всё это.

Подумать только, пару лет назад он думал, что грядущая война между волшебниками — это самое ужасное, что может произойти. Страшился необходимости столкнуться на поле боя с кем-то из своих бывших одноклассников или профессоров. Боялся вообразить, что придется проживать день за днём ожидая ареста, Азкабана, пыток. Опасаясь каждую секунду, что он провалит какое-нибудь задание, что Тёмный Лорд разочаруется в нём, что его отец и мать пострадают из-за его трусости и слабости. Что ему придется смотреть, как Волдеморт пытает и убивает его друзей и знакомых. Первая бомба, взорвавшаяся в магической части Лондона, преподнесла ему незабываемый сюрприз вкупе с осознанием, что есть кое-что и пострашнее Волдеморта. И к длинному списку фобий Малфоя отныне добавилась война с магглами.

Иронично, но сначала никто даже не подумал, что ситуация будет только ухудшаться. Идиоты в Министерстве магии были слишком заняты внутренними зачистками, Дамблдор со своей командой бравых мстителей вел партизанскую войну, большинство чистокровных волшебников даже не поняли сначала, что такое бомба, а Тёмный Лорд... Драко не был уверен, о чём тот думал, но он, пожалуй, был единственным магом, который серьезно воспринял произошедшее, неожиданно бросив все силы на организацию обороны, словно только того и ждал. Но даже Волдеморт не мог предсказать, что у магглов в арсенале окажется оружие, способное блокировать и рассеивать любую магию. Это сильно склонило чашу весов на сторону простецов, особенно когда стало понятно, что им откуда-то известны места расположения некоторых магических деревень, скрытых домов и улиц, куда те и наносили целенаправленные удары. Подобная осведомлённость нервировала сверх меры. Среди магического населения назревала паника. Некоторые попытались сбежать на материк, пока не выяснилось, что все пути к отступлению заблокированы. Оставалось только отбиваться, чего делать никто не хотел, потому что боялся и не знал, как защищаться от вооруженного противника, если в арсенале только бесполезная против него волшебная палочка. А уж когда появились варлоки, всеобщая растерянность начала плавно перерастать в ужас. И параллельно со всем этим безумием волшебники, вопреки всему, продолжали воевать друг с другом.

Мир вокруг Драко рушился, плавно сводя всех с ума, и что самое обидное, начал он с Блэйза. Именно поэтому, стоя сейчас в зале, куда с минуты на минуту должен был прибыть Тёмный Лорд, младший Малфой апатично признал свою жизнь полной катастрофой, наблюдая, как его лучший друг, пошатываясь, бродит среди собравшихся в зале Пожирателей и несет кошмарный пьяный бред, рискуя быть приконченным в любое мгновение.

Конечно, минувшие полтора года ни для кого не были веселыми, а уж потерять всю семью за одну ночь и вовсе стало тяжелым испытанием, но... почему-то Драко до последнего надеялся, что Забини останется в его жизни несокрушимой константой, которую не тронут все происходящие катаклизмы. Увы, чем больше проходило времени, тем больше тот терял связь с реальностью.

Само по себе неадекватное поведение и пристрастие к спиртному удивления ни у кого не вызывало: магглы дотла сожгли всё поместье Забини, если бы сам Блэйз в это время не гостил у Драко, его бы ждала та же печальная учесть, что и его родителей. Блэйза терпели из сочувствия к трагедии, уважения к чистокровной фамилии и потому, что Малфои в какой-то мере прикрывали осиротевшего мальчишку. Пока Блэйз отделывался тем, что его игнорировали, ограничиваясь пренебрежительными взглядами и ядовитыми комментариями. Но чем больше проходило времени, тем больше росло молчаливое неодобрение, которое могло очень плохо кончиться, учитывая, что Забини вообще не соображал, что и кому говорит. Иногда Драко казалось, что тот намерено провоцирует окружающих, в надежде, что кто-нибудь, наконец, сжалится и прервет его унылое существование. Драко был решительно против такого подхода к ситуации, но когда его мнением вообще интересовались?

Сегодня, например, Забини превзошел сам себя, бесцеремонно вломившись на собрание Пожирателей, размахивая полупустой бутылкой огневиски и осыпая возмущенную публику глумливыми комментариями. Наблюдая за этим балаганом, Малфой подумывал, что неплохо бы придушить идиота самостоятельно, чем каждую секунду бояться, что это сделает кто-то ещё.

— Драко, — вдруг процедил сквозь зубы, стоящий рядом Люциус. — Убери отсюда своего свихнувшегося приятеля, пока его не убили.

Выходя из оцепенения, тот резко кивнул и торопливо направился в сторону друга через толпу волшебников, надеясь добраться до него прежде, чем...

— А-а-а-а! Вот и наш благодетель! — радостно улыбаясь, огласил на весь зал Забини, заметив, как в распахнутые двери заходит Тёмный Лорд в сопровождении троицы Лестрейнджей и Корбана Яксли.

У Драко потемнело в глазах, а в груди свернулся ледяной клубок панического ужаса, когда Волдеморт неторопливо повернул голову, обращая равнодушный взгляд на незваного дебошира. В зале повисла звенящая тишина. Все ждали, затаив дыхание.

— Не припомню, чтобы мистера Забини приглашали на встречу, — холодно произнёс Тёмный Лорд.

— Я сам себя пригласил! — ничуть не впечатленный смертоносной репутаций оппонента, объявил Блэйз. — Страстно хотел выразить свой восторг и восхищение Вашим Темнейшеством! То есть я хочу сказать, разве кто-то тут будет отрицать оглушительное величие нашего щедрого хозяина? — он крутанулся вокруг своей оси, оглядывая угрюмых слушателей. — Никто не будет? Ну ладно! — он снова повернулся к Тёмному Лорду. — Мы все тут просто падаем ниц от вашего величия! Вас самого не воротит от того, какой вы великолепный?! Можно припасть к краешку вашей восхитительной мантии? — он икнул и покачнулся. — Если меня не стошнит, конечно...

«Ну вот и всё», — обреченно подумал Малфой.

Блэйз подписал себе смертный приговор. Сейчас в любую секунду у него на глазах прикончат лучшего друга. Вот уже и тётушка Бэлла с нехорошим блеском в глазах выступила вперед, направляя на скандалиста волшебную палочку.

— Сир! — прорвавшись, наконец, к неадекватному другу, Драко упал на колени перед Тёмным Лордом. — Умоляю, простите его за дерзость! Он не в себе! Он не понимает, что говорит! После всего, что вы сделали для него... для всех нас...

— Достаточно, — нетерпеливо оборвал его речь Волдеморт, давая Беллатрикс знак отступить и буравя Малфоя ледяным взглядом, — у меня нет времени на детский сад.

— Простите ме...

— Потрудись хоть раз в жизни быть полезным и уведи отсюда это недоразумение, — Тёмный Лорд махнул рукой в сторону Забини, которого держали под руки братья Лестрейндж в ожидании дальнейших указаний. — И упаси тебя Мерлин, Драко, если я ещё хоть раз увижу его на собрании. Я достаточно ясно выражаюсь?

— Да, милорд, — прошелестел тот, обливаясь холодным потом и старательно игнорируя маниакальный блеск в глазах полубезумной тётки. — Спасибо, милорд.

Не поднимаясь с колен, он дождался, когда Волдеморт в сопровождении своей свиты проследует в центр зала, после чего торопливо схватил под руку едва стоящего на ногах Блэйза, силой увлекая того прочь из зала. Стоило им оказаться в холле, как двери захлопнулись за их спинами, отрезая от остального собрания. Не замедляя шага, Драко продолжал тащить Забини вперед, к выходу на улицу и дальше в сумеречную тень запустелого сада, за которым начиналось фамильное кладбище. Только оказавшись на безопасном расстоянии от поместья, Малфой в полной тишине усадил Забини на скамейку и замер над ним, скрестив на груди руки.

— Ну ты и кретин, — заключил он.

Блэйзу хватало наглости ухмыльнуться.

— Что-то подсказывает мне, что ты злишься.

— Да ну? Правда? — ядовито процедил Драко. — Зачем ты всё это делаешь?!

Блэйз пожал плечами.

— Просто хочется...

— Ну, здорово... умереть решил? — Драко шумно выдохнул, обессиленно рухнув на скамейку рядом с другом. — Ты хоть понимаешь, как рискуешь?

— В жизни нужно немного риска, — философски пробормотал Забини, глядя на виднеющиеся редкие огни деревни, где жили волшебники и ведьмы, потерявшие свои дома и ищущие защиты. — Я вот всё думаю, а куда подевались магглы, которые там жили?

Драко проследил за его взглядом и пожал плечами.

— Мертвы, наверное.

Он помнил, как прошлой осенью Тёмный Лорд отправил группу Пожирателей в деревню у подножия холма, на котором стоял особняк. Драко не участвовал в нападении, но знал, что с той ночи ни одного маггла в округе не осталось, а потом постепенно туда начали стекаться волшебники, занимая опустевшие дома.

— Воистину безумное время, да? — тем временем лениво протянул его друг. — Мы тут собачимся друг с другом, нас вырезают магглы, мы вырезаем магглов, и друг друга понемножку вырезаем, министр выкопал себе глубокую норку и сидит там с припасами и вот таким вот зубом на всех и вся, а наш царь и господин на этой костяной фабрике строит себе репутацию спасителя.

— За такие речи ты однажды умрёшь, — угрюмо сообщил Драко.

— Все мы однажды умрём, — Блэйз вдохнул полной грудью влажный холодный воздух и громко пропел: — И только небо будет вечно-о-о!

— Блэйз, — оборвал этот жалкий скулеж Малфой, чувствуя, как злость отступает, сменяясь состраданием и застарелой болью, — мне жаль, что так вышло с твоими родителями, правда жаль. Я не могу даже представить, каково тебе, но так нельзя! — он повернулся к другу, схватив его за грудки. — Ты погубишь себя!

— Ты такой заботливый, — растроганно улыбнулся Забини, дыхнув на него алкогольными парами.

— Я же серьезно! — резко встряхнув его, гаркнул Драко. — Я не могу... — он запнулся, опуская взгляд и разжимая пальцы на грубой ткани мантии, — не могу смотреть, как кто-то ещё умирает...

С минуту они в молчании смотрели друг на друга. Ночь была тёмной, беззвездной и тихой, обступая со всех сторон, между верхушек деревьев с гулом бродил стылый ноябрьский ветер, а между надгробий низко стелился сизый туман. Малфой нервно передёрнул плечами, отстранился и, упираясь локтями в колени, слепо уставился на сырой гравий под ногами. Блэйз с неожиданно серьезным выражением лица наблюдал за ним.

— Снейп не умер, — осторожно напомнил он, будто читая мысли друга.

— Я предал его, — мученически скривился Драко. — Обманул и подставил. Он... для меня он теперь всё равно что мёртв.

— С каких это пор в твоём маленьком чёрном сердечке завелось чувство вины? — Забини шутливо изогнул брови, ткнув друга локтём в бок. — В смысле, я хочу сказать, оно там вообще на законных основаниях? Или нам пора срочно устроить сеанс экзорцизма? А то вдруг ты не в курсе, что у тебя там такая гадость приблудилась...

— Пошел ты к Мордреду, — Драко оттолкнул его и отвернулся, поднимаясь на ноги. — Бесполезно что-то обсуждать, пока ты в таком состоянии.

— Бросаешь меня одного на кладбище? — округлил глаза Забини. — Ночью?!

— Протрезвей, — раздраженно бросил тот через плечо. — Прогуляйся. Может, хоть вид надгробий тебя натолкнёт на какие-то мысли.

— Например? — насмешливо крикнул ему вслед друг. — О том, что все мы смертны и только наш бог Волдеморт бессмертен?

— Заткнись, идиот, — прошипел, не оборачиваясь, Драко, оставляя того в одиночестве.

* * *

Ночные улицы Лондона были как обычно отвратительны в своём мрачном, гадком, пропахшим гарью и помоями «великолепии». Блэйза чуть не вырвало, когда воронка аппарации выбросила его в тёмный грязный переулок за мусорными баками, и он не мог бы определить точно, что было тому причиной — опьянение или душераздирающая атмосфера умирающего города. Хотя не то чтобы он умирал. Скорее медленно гнил заживо.

Встречаться в Лондоне было так себе идеей, но из-за многочисленных антиаппарационных барьеров, перемещаться куда заблагорассудится, стало проблематично: приходилось аппарировать в специальные «карманы», разбросанные то тут, то там в безлюдных тупиках и переулках, а уже оттуда перемещаться в точку назначения. И, естественно, большинство таких «карманов» с самой обширной зоной аппарации и максимальным количеством пустынных улочек находилось в Лондоне. Размещать их в провинциальных городках и деревушках было опаснее, к тому же это требовало времени и являлось ненужным риском. Проклятая война спутала все карты. Приходилось учиться жить по-новому и мириться с постоянным идиотизмом некоторых индивидов, чересчур помешанных на секретности там, где не надо, потому что можно было бы воспользоваться каминной сетью, но никто до сих пор не удосужился сообщить Блэйзу точный адрес.

Тряхнув головой, Забини покачнулся, на миг теряя ориентацию в пространстве, и едва не упал, если бы не пара рук, которые вцепились железной хваткой в отвороты его зимней мантии, затаскивая глубже в переулок. Дезориентированный от количества выпитого, аппарации и резких движений, Блэйз на миг зажмурился, пока его тащили в неизвестность, но уже через минуту это «путешествие» закончилось, когда кто-то толкнул его, впечатав спиной в холодную, каменную кладку. Забини сдавленно крякнул, открыл глаза и тут же расплылся в улыбке, увидев перед собой бледное веснушчатое лицо в обрамлении огненно-рыжих локонов.

— А вот и моя бесподобная Немезида.

— Ты опоздал, — поджав губы, сухо известила Джинни, продолжая держать его за грудки. — И какого Мордреда ты в мантии заявился в Лондон? С ума сошел?

— Прости, золотце, у нас был банкет, — Блэйз пожал плечами. — И если бы вы дали мне адрес, тебе не приходилось бы каждый раз ждать меня в этой дыре.

Уизли болезненно поморщилась.

— Ты же знаешь, что профессор Дамблдор...

— Не позволяет. Помню-помню, — пропел он, закатив глаза. — Безопасность превыше всего. Кто станет доверять слизеринцу?

— Я стану.

— Быть может, это роковая ошибка? — мурлыкнул Забини, нахально положив руки на талию собеседницы. — Вдруг я шпион Его Темнейшества и вожу вас всех за нос, хм?

Джинни не отстранилась, но смерила его очень постным взглядом.

— Ты для такого слишком бестолковый.

— А ты как обычно такая нежная, цветочек мой, — прочувствованно выдохнул он.

Джинни подозрительно сузила голубые глаза.

— Ты что, пьян?

— Слегка...

— Блэйз, — раздраженно прошипела Уизли, — мы же обсуждали, что аппарировать в таком состоянии...

— ...опасно, безответственно, глупо... и очень в моём стиле, — он оттолкнулся от стены, притягивая ее ближе и продолжая улыбаться, — вообще-то, я думал, ты скучала...

Джинни чуть смягчилась, разжимая пальцы на его мантии.

— Я скучала, — признала она, — и беспокоилась.

— Тогда где мой поцелуй? — обиделся Забини.

— Я отказываюсь целовать кого-то насквозь пропитанного огневиски, — фыркнула та, но вопреки своим словам, через мгновение крепко обняла его за шею. — Ты точно в порядке?

— В полном, — Блэйз уткнулся носом в густые рыжие волосы, вдыхая знакомый запах трав и ромашки. — Извини, что пришлось ждать. Драко решил устроить мне поучительную лекцию на тему пьянства в присутствии Тёмного Лорда.

Он почувствовал, как она напряглась.

— Блэйз...

— Всё нормально, — перебил он, прижимая её к себе. — Тебе не нужно за меня волноваться. Со мной всё хорошо.

— Балбес, — Джинни тихо вздохнула и, отстранившись, быстро чмокнула его в щёку. — Пора уходить отсюда.

Взяв Забини за руку, она выудила из кармана чайную ложку, служившую порт-ключом, и уже через несколько секунд они стояли посреди погруженной в сумерки гостиной штаба Ордена Феникса. В камине догорал огонь, а за окном накрапывал дождь со снегом. Блэйз со стоном прикрыл глаза, сжав пальцами переносицу.

— Знаешь, аппарация и порт-ключи не очень сочетаются с алкоголем, — пожаловался он.

Джинни тихо хмыкнула.

— Сам виноват.

— Ты жестокая. Напомни ещё раз, за что я тебя люблю?

— Вероятно, ты просто мазохист, — с напускным недовольством отозвалась та, безуспешно пытаясь сдержать смущенную улыбку.

— Нет, определенно должна быть ещё причина, — он наморщил лоб, размышляя. — Думаю, дело в этих очаровательных веснушках, — он слегка щёлкнул её по носу, тут же заработав подзатыльник. — А что? Я люблю веснушки! Они как малюсенькие поцелуйчики солнышка... кстати, насчет поцелуйчиков...

— О, да помолчи ты уже, — проворчала Джинни, отчаянно краснея.

Не зажигая свет, она проводила его до комнаты на втором этаже и, уже стоя у двери, чуть сильнее сжала его руку.

— Отдохни. Об остальном поговорим завтра.

— Ты о нашей пламенеющей страсти? — с готовностью уточнил Блэйз, шагнув к ней. — Можем и сейчас это обсудить. Со всеми подробностями. Мы ночуем в одной комнате?

— Ты, — отрезала она, приложив палец к губам Забини, когда тот потянулся, чтобы поцеловать её, — ночуешь сегодня со своим похмельем.

— Я понял! — просиял Блэйз. — Я люблю тебя за то, что ты такая заботливая.

— Всё для тебя, — отступив на шаг, ехидно отозвалась Джинни. — А теперь иди спать. Завтра долгий день.

Его шутливая ухмылка плавно перетекла в более нежное выражение лица, когда Блэйз, подавшись вперед, мягко коснулся губами её лба:

— Спокойной ночи, Злюка.

— Приятных снов, Балбес.

Он наблюдал, как она скрылась за дверью одной из гостевых спален и, помедлив, отправился в собственную комнату, неожиданно осознавая, насколько устал: всё напряжение прошедшего дня навалилось на плечи непомерной тяжестью, и Блэйз уснул ещё до того, как коснулся головой подушки.

* * *

— Ну, так он все-таки не появился?

Гермиона подавила желание мученически застонать и ускорила шаг, надеясь, что в библиотеке Рон от неё отвяжется. Вид книг отпугивал его лучше, чем чеснок вампира.

— Нет.

— И, по-твоему, это нормально? — следуя за ней по пятам, вопрошал тот. — Ты всё ещё ему доверяешь?

— Не доверяю, — она уже жалела, что вообще упомянула о несостоявшейся встрече.

— Тогда зачем продолжаешь с ним встречаться?

— Он предоставляет полезные сведения.

— Он Пожиратель! — зашипел ей в спину Уизли. — Он убийца!

— Мне все равно.

— Это опасно!

— Честное слово, Рон! — Гермиона остановилась посреди коридора и обернулась к другу. — Тебе с утра пораньше заняться больше нечем? Ты же только вчера ночью приехал. Обязательно каждый раз вместо приветствия заводить одну и ту же песню?

Уизли оскорблённо нахохлился.

— Когда он тебя предаст, не прибегай ко мне плакаться!

— У тебя есть какой-то список назидательных фраз, который ты практикуешь на мне и своей сестре? — ядовито уточнила Грейнджер. — Потому что, готова поклясться, буквально пару дней назад ты что-то очень похожее говорил Джинни насчет Блэйза.

— Это потому, что вы обе совершенно не задумываетесь о том, кому верите, — задрав с важным видом нос, Рон прошел мимо неё в распахнутые двери библиотеки и застыл на пороге как вкопанный.

— Да Бога ради, Рон, не стой ты столбом, дай мне пройти... о! — Гермиона остановилась за его плечом, заметив стоящую у книжных полок девушку. — Ты уже проснулась...

Дафна разглядывала корешки книг и на парочку гриффиндорцев в дверях даже не взглянула. Со стороны входа было видно только правую сторону её лица, отчего она выглядела совсем как раньше, разве что светлые волосы были коротко острижены и одета она была в тёмно-бордовую водолазку и джинсы, что, по правде сказать, совершенно выбивалось из её привычного образа. Признаться, Гермиона не ожидала встретить тут Дафну — весь прошлый день та провела, закрывшись в своей комнате. Несколько раз Грейнджер пыталась проверить, всё ли хорошо у их гостьи, на что получила весьма грубое предложение «провалиться». Сегодня, похоже, Гринграсс решила положить конец своей добровольной изоляции.

— Доброе утро, — поприветствовала та. — Интересная у вас тут коллекция книг.

Рон оторопело обернулся к Грейнджер.

— Это же Дафна Гринграсс!

— Да, спасибо, я в курсе, — проворчала та, бесцеремонно отодвинула друга в сторону и, игнорируя его придушенное «как это в курсе?!», протиснулась в библиотеку. — Я думала, ты сегодня снова будешь сидеть взаперти.

— Я не «сидела взаперти», — передразнивая собеседницу, фыркнула Дафна. — Мне нужно было выспаться.

Она повернулась к ним всем корпусом. Рон грязно выругался. Гермиона и сама была не далека от комментариев, когда как следует разглядела изуродованное лицо, которое при свете солнца выглядело ещё хуже. Неровные бледно-розовые шрамы, покрывающие практически всю левую сторону лица, тянулись от виска, рассекая грубыми, изломанными рубцами линию волос над ухом. Взгляд Грейнджер скользнул ниже, к вязи шрамов на подбородке и шее, спускающихся под высокий воротник водолазки, и, судя по перчатке на левой руке, искалечено было далеко не только лицо. Поразительно, как при таких травмах Дафна сохраняла нерушимое хладнокровие, глядя на собеседников с прежним уверенным спокойствием. Она даже не пыталась скрыть свои шрамы или прикрыть лицо волосами, напротив, предпочитая убрать их в гладкую прическу. Возможно, ей нравилось шокировать окружающих? Ничуть не оскорбившись ошарашенными взглядами, Дафна криво усмехнулась.

— Да, знаю, слева я уже не такая симпатичная, как справа, — она пожала плечами.

— Ты жива?! — выходя из ступора, каркнул Рон.

— Как видишь...

Уизли схватил Гермиону за локоть, не позволяя пройти дальше в зал, и зашипел ей на ухо:

— Что она тут делает? Как она тут оказалась? Ты уверена, что это Гринграсс?

Последний вопрос волновал и саму Грейнджер, но Рону об этом знать сейчас необязательно. Он и так, похоже, на грани истерики.

— Я встретила ее два дня назад в Лондоне...

— И притащила сюда?! Ты нормальная вообще?!

— Ой, да уймись ты, Рон, — раздраженно высвобождая свой локоть из его пальцев, Гермиона прошла в библиотеку и уселась в кресло, — Дамблдор в курсе, если что. Это он предложил ей остаться здесь.

Уизли хвостом следовал за ней, глядя на Дафну так, словно она вот-вот на них бросится.

— Она вообще точно живая? — пробурчал он. — Может, это инфернал?

Грейнджер обратила на него ядовитый взгляд.

— Ты в курсе, как инферналы выглядят, гений?

— Может, это инфернал под маскировкой, — насупился тот. — Может, её подослал Тот-Кого-Не-Называют, чтобы она нас всех тут сожрала?

— А ты, я смотрю, всё такой же идиот, — равнодушно прокомментировала Дафна, вернувшаяся во время их негромкой перепалки к изучению книг.

— А ты всё такая же стерва, — вспыльчиво отозвался Уизли и тут же, не выдержав, спросил: — Что с тобой случилось вообще? — он помахал рукой перед своим лицом, явно имея в виду шрамы собеседницы.

— О, ну как бы сказать? — Гринграсс беспечно повела плечом. — Небольшой такой взрыв в семейном особняке... ну, знаешь, тот, про который ещё писали, что всю семью в клочья разорвало.

Гермиона сочувственно скривилась.

— Они, хм... они болят?

— Уже нет, — Дафна насмешливо посмотрела на гриффиндорцев, которые продолжали беззастенчиво на неё таращиться. — Ну как? Мы закончили обсуждать мои физические несовершенства? Или мне раздеться, чтобы вы всё получше рассмотрели?

У Гермионы, в отличие от Рона, хватило такта выглядеть виноватой и она торопливо сменила тему разговора.

— Прости... ты позавтракала?

— Да.

— Кем? — не удержался от шпильки Рон.

Присутствующие предпочли его проигнорировать.

* * *

Снейп протянул Блэйзу стакан с антипохмельным зельем, неодобрительно наблюдая за своим бывшим студентом, стонущим в кровати от недомогания.

— В вашу «светлую» голову забредала идея, что алкогольное опьянение можно вполне успешно имитировать без необходимости надираться в стельку? — скучающе полюбопытствовал он.

— Я и имитировал, — залпом осушив стакан, проворчал Забини. — По большей части.

— Оно и видно, — сухо прокомментировал Северус. — Поднимайтесь и приведите себя в приличный вид. Альбус прибудет через два часа, постарайтесь к этому времени создать впечатление хоть относительно здравомыслящего человека.

— Я, между прочим, там жизнью своей рискую, — забубнил Блэйз, выбираясь из кровати.

— Как по мне, так пока вы рискуете только своей печенью, — безжалостно парировал Снейп. — Довольно нытья.

Не дожидаясь ответа, бывший профессор зельеварения вышел из комнаты, Блэйз показал язык закрывшейся двери и поплелся в душ. Встречаться с Дамблдором отчаянно не хотелось. Во-первых, докладывать особенно было нечего, а во-вторых, Блэйз по многим причинам не питал к бывшему директору Хогвартса никакой симпатии. Мало того, что он вынужден был торчать несколько часов в его обществе, слушая нравоучительные советы и идиотские задания, так тот ещё, как правило, получив необходимую информацию, со всей своей лощеной деликатностью начинал тонко намекать, что Блэйзу пора проваливать восвояси.

«Шпионаж — это неблагодарная работа», — мысленно вздохнул Забини, натягивая халат. И не то чтобы это приносило большую пользу. Он ведь даже Пожирателем не был. Скорее придворным шутом.

Так зачем ещё раз нужен весь этот цирк?

— Ты рано проснулся...

Ах, ну да.

Джинни отвернулась от окна, услышав, как открылась дверь, и улыбнулась.

Вот ради чего.

Блэйз помедлил на пороге ванной, разглядывая девушку, стоящую в ореоле утреннего света. Как кто-то настолько хрупкий и нежный мог одним своим видом вселять в него столько сил и уверенности? Когда Драко узнал о Джинни, он сказал, что эти отношения погубят его. Блэйз едва не рассмеялся в лицо лучшего друга. Осознавал ли тот, что Забини всё ещё жив только благодаря ей?

Мир рушился слишком быстро, и если бы в нём не было Джинни Уизли, то Блэйз давно бы рассыпался на части вместе с ним.

— Ангел мой! — широко улыбаясь, пропел он. — Ты спустилась ко мне прямо с небес этим чудесным утром?

Джинни с напускным недовольством закатила глаза.

— Сколько прозвищ ты можешь придумать для меня за минуту?

— А сколько ты хочешь, вишенка моя? — с готовностью уточнил Блэйз, подходя ближе.

— Нисколько, — постно отозвалась Джинни. — Они все в равной степени ужасны.

— Ну-ну, не нужно так смущаться, котеночек, я знаю, в тайне ты их обожаешь, — Забини заговорщицки подмигнул ей и отправился к гардеробу, собираясь переодеться во что-то более подобающее.

Джинни, пока он копался в шкафу и одевался, переместилась в кресло и уткнулась носом в свежий номер «Ежедневного пророка», который принесла с собой.

— Похоже, Фред с Джорджем таки достали Скримджера, — прокомментировала она из-за газеты.

— Чем? — поинтересовался испод рубашки Забини. — Подложили навозную бомбу ему под дверь?

— Своей передачей, — пояснила та. — Скримджер хочет подвергнуть очередной цензуре радиотрансляции... видимо, обиделся на их последний выпуск.

— Ты про «Движение анархистов»? — Блэйз хохотнул. — Они ещё не забросили это своё увлечение?

— Напротив, — она глянула на него поверх журнала и усмехнулась. — Анархисты нынче довольно популярны.

— Они всегда популярны, — Забини плюхнулся на кровать. — Но, конечно, наше Министерство не потерпит, чтобы в «такое тяжелое для магического мира время» кто-то нелестно отзывался о властях. Это пагубно сказывается на общественном мнении и подрывает мирный настрой обывателей, — он хмыкнул. — Так-то мы тут все из себя такие супер позитивно настроенные... ну все, кого не запытали до смерти, не сожгли и не взорвали...

Джинни согласно хмыкнула и, отложив «Пророк» на тумбочку, пересела на кровать, осторожно коснувшись руки Блэйза прохладными пальцами.

— Как ты себя чувствуешь?

— Если не считать поганого пробуждения, которое мне организовал Снейп, то нормально, — заверил тот и потянул её на себя, вынуждая сесть ближе.

Мгновение они молча смотрели друг на друга. Джинни медленно запустила пальцы свободной руки в его волосы, в гипнотической задумчивости отводя со лба изрядно отросшие вьющиеся пряди.

— Как думаешь, может, стоит прекратить всё это? — вдруг тихо сказала она.

— Ты о чем? — Забини непроизвольно крепче сжал её ладонь, словно боялся, что она вот-вот исчезнет.

— О твоём шпионаже, — Джинни нахмурилась.

— Тоже скажешь, что я бесполезен? — насмешливо уточнил он.

— Нет. Мне не нравится, что ты там один и каждую секунду рискуешь своей жизнью. А Дамблдор только и рад вытягивать из тебя нужную информацию и отправлять обратно, словно тебе тут не место и все, для чего ты годишься, это доставка информации, — Уизли сердито поджала губы. — Ты же не Пожиратель смерти, Блэйз. Ты не располагаешь какой-то жизненно-важной информацией. Так зачем рисковать?

Забини удивленно смотрел на неё, гадая, как ей удаётся из всех возможных вещей всегда озвучивать те, которые у него на уме.

— И что, по-твоему, я должен делать?

— Просто... оставайся тут, — предложила она. — Не возвращайся обратно.

— Я не могу.

— Но почему?

— Ой, ну ты же знаешь мини-Малфоя. Если я его там брошу в одиночестве, он меня из-под земли достанет и придушит, — избегая прямого ответа, он весело усмехнулся. — Кто-то должен проследить, чтобы этот чахоточный нытик не впал в депрессию.

Джинни смерила его долгим взглядом, но спорить или настаивать не стала. Порой Блэйзу казалось, что она видит его насквозь и просто не считает нужным вытягивать ответы или давить, оставляя за ним право решать, хочет он делиться своими мыслями или нет. Особенно если вопрос был не из простых. Подобная деликатность, в сочетании с её периодической напористостью вызывала у Блэйза чувство обезоруживающей нежности и свободы. Словно он мог рассказать ей что угодно и она не осудит его.

Только вот всей правды он сказать не мог, как бы сильно ему этого ни хотелось. Несмотря на тактичность по отношению к нему, Джинни отличалась взрывным темпераментом, и Блэйз не был уверен, что сможет жить дальше и не сойти с ума, если она пострадает из-за его слов или действий.

Некоторое время они оба молчали, каждый потерявшись в своих мыслях. Джинни первая вышла из задумчивости и, поднявшись на ноги, потянула его за собой.

— Идём...

Не двинувшись с места, Блэйз продолжал удерживать её.

— А как же наши мгновения редкого уединения? — заныл он. — До приезда директора ещё больше часа, я не готов всё это время торчать в компании твоих братьев.

Лукаво улыбаясь, Джинни наклонилась, чмокнув его в кончик носа.

— Идём-идём, — повторила она. — Тебе давно пора кое с кем поздороваться.

* * *

К тому моменту, как Рон перестал фонтанировать язвительными комментариями и сверлить Дафну подозрительным взглядом, все трое уже с комфортом расположились в больших мягких креслах, что были расставлены в южной части библиотеки у окна, обмениваясь короткими односложными фразами и общими воспоминаниями о занятиях в КАБРиСе. Беседа выходила скованной и малоинформативной, но как подступиться к основной теме, Гермиона не знала. Вряд ли будет хорошей идеей начать с вопроса: «Эй, ты не думаешь, что мы подозрительно удачно нашли друг друга на окраине Лондона в разгар апокалипсиса? Я спрашиваю, потому что у меня постоянная паранойя и неожиданно воскресшие одноклассники не вызывают особого доверия, если ты понимаешь, о чем я...».

— Кстати, кто-нибудь в курсе, Гринготтс вообще функционирует после того, как магглы разбомбили Косой переулок? — тем временем уточнила Дафна.

— Гоблины открыли небольшое отделение в одной из магических деревушек, — процедил Рон. — Но отношения с ними сейчас паршивые.

— Почему?

— Когда магглы решили сравнять Косой переулок с землёй, все пытались укрыться где только возможно, — начала объяснять Гермиона. — Гоблины закрыли банк и никого не впустили. Если бы они помогли, возможно, мы в тот день избежали бы такого количества жертв.

Дафна смерила побелевшее от бешенства лицо Рона проницательным взглядом.

— Кто-то из твоей семьи погиб там?

— Мой брат, — пробормотал Уизли, пытаясь справиться с собственными эмоциями. — Перси.

— О, — Дафна не стала приносить соболезнования, лишь понимающе кивнула.

— Лондон теперь — это чёртова клоака смерти, — невпопад пробормотал он, отводя взгляд. — Куда ни глянь — одни только трупы.

Грейнджер вздохнула и, ухватившись за удачно брошенное Роном замечание о ситуации в Лондоне, продолжила мысль, осторожно подводя её к главному пункту:

— Рон прав, сейчас в город лучше не соваться без необходимости, — кивнула она. — Чудо, что мы вообще вот так случайно встретились.

Дафна одарила её загадочной улыбкой, словно прекрасно поняла, куда клонит собеседница.

— К чудесам наша встреча имеет весьма условное отношение, — спокойно заметила она. — Если мы конечно не говорим о чудесах практических.

— О? — Гермиона с подозрением сощурилась.

— Я знала, что ты будешь там, — призналась Дафна. — Следила за тобой.

Пламя недоверия в душе Гермионы разгорелось с новой силой.

— Зачем?

— Потому что, — едва ли не по слогам сказала Гринграсс, — как вы все тут заметили — одной сейчас быть опасно. Милый, кстати, домик, — меняя тему, оценила она, игнорируя неуютные взгляды, которыми обменялись её собеседники. — Библиотека занимательная, — невинно продолжала Дафна. — Даже квиддичное поле есть. И при этом ни одной семейной фотографии, — она с любопытством склонила голову к плечу. — Чей это дом?

За этим вопросом последовало долгое, угрюмое молчание.

— Его хозяева... временно отсутствуют, — нехотя ответила Гермиона.

— То есть мертвы? — равнодушно уточнила Гринграсс.

Грейнджер болезненно скривилась.

— Слишком много вопросов ты задаешь. Что-то хочешь знать, спрашивай у Дамблдора.

— Как угодно.

— Итак, — Гермиона устало вздохнула, — ты следила за мной, потому что...

— Мне нужно было место, где можно остаться...

— У нас тут что, гостиница? — не дав ей договорить, раздраженно уточнил Рон, а Гермиона одновременно с ним запальчиво бросила:

— Если так нужен был кров, отправилась бы в деревню для беженцев.

— Это та, что под крылом у Тёмного Лорда? — смешливо поинтересовалась Дафна и, получив два утвердительных кивка, покачала головой: — Нет уж, спасибо большое. Встречаться с ним или его Пожирателями я хочу даже меньше, чем с магглами.

— Отчего же? — ядовито процедила Гермиона. — Ты слизеринка. Разве тебя не тянет вернуться к друзьям?

— Весьма любопытно слышать подобное от тебя.

— Вот как? — ощетинилась Грейнджер. — И что же в этом любопытного?

— Ну как же? — ласково улыбаясь, Гринграсс подняла брови в вежливом недоумении. — Ты магглорожденная. Разве тебя не тянет перейти на их сторону? Тебя с ними связывает больше, чем с нами.

Гермиона оскорбленно дернулась, будто та её ударила. Рон, что странно, промолчал, с каким-то новым интересом посмотрев на подругу, словно мысль о связи Гермионы с магглами никогда раньше не приходила ему в голову.

— Я ведьма, — сквозь зубы процедила тем временем Грейнджер. — Они убивают ведьм.

— Если не ошибаюсь, — продолжая улыбаться, протянула Гринграсс, — многие магглорожденные предпочли вернуться к родным и сделать вид, что мира магии в их жизни никогда не существовало, — она округлила глаза в деланном озарении. — И я уже не говорю о тех, кто предложил свои услуги церкви и присоединился к рядам варлоков. Так что, милая, у тебя вполне неплохие шансы в этой войне.

— Это гнусно.

— Война — это всегда гнусно.

— Гермиона бы никогда так не поступила, — Рон переводил встревоженный взгляд с подруги на слизеринку. — Хватит бросаться такими обвинениями.

— О, — мурлыкнула Дафна. — Но меня, значит, обвинять можно?

— Мы даже не знаем, какие у тебя намерения.

— Вполне мирные, — невозмутимо откликнулась Гринграсс и перевела пристальный, хладнокровный взгляд на затихшую Гермиону. — Ну так что, Грейнджер? — поторопила она. — Разве тебя не тянет вернуться к родным?

Гермиона медлила, кусая губы. В душе тлела злость, но куда сильнее её сейчас тревожило то, что в чём-то Дафна была права, и это осознание поселило в сердце чувство вины и страха. Она говорила, что не предаст близких людей, но ведь на самом деле это было не так. Она уже предала их. Просто речь шла не о волшебниках. И её не оправдывало то, что они об этом уже никогда не узнают.

Гермиона прочистила горло, отбрасывая непрошеные сожаления.

— Мне некуда возвращаться.

— Правда? — Дафна с любопытством склонила голову к плечу. — Мне помнится, ты была счастливой обладательницей полного комплекта из матери и отца магглов.

— Была.

После этого признания в библиотеке повисла вязкая тишина. Рон во все глаза смотрел на Гермиону, открывая и закрывая рот. Грейнджер вдруг поняла, что куда сильнее сейчас злится на него, чем на Дафну.

— Что? — резко повернув к нему голову, отчеканила она. — Ты так и не задумался, почему я и словом не обмолвилась о своих родителях за последний год?

Они долгое мгновение смотрели друг на друга, пока Уизли не отвел взгляд.

— Я не знал, как спросить, — прошептал он. — Прости.

Гермиона вздохнула и, не желая развивать тему, снова посмотрела на Дафну.

— Так что на данный момент все близкие мне люди находятся на той же стороне, что и я, — она сузила глаза. — Чего не скажешь о тебе. И это возвращает нас к вопросу о твоей благонадежности.

Чтобы ни собиралась ответить Дафна, её прервал шумный вздох и последовавшее за ним чертыханье. Все трое обернулись к двери, на пороге которой, держась за руки, стояли Джинни и оторопевший Блэйз. Впервые за весь разговор нерушимая маска благодушного спокойствия и уверенности на лице Дафны дала трещину, а в единственном здоровом глазу появилась что-то живое и тоскливое.

— Привет, Блэйз, — печально улыбнулась она. — Паршиво выглядишь.

Забини выпустил руку Уизли и несколькими широкими шагами пересек библиотеку, остановившись в паре футов от Дафны. Его рука дернулась, словно он хотел прикоснуться к ней, но не решался, а растерянный взгляд метался от лица Гринграсс к Рону и Гермионе, а после к Джинни.

— Это что, шутка такая? — просипел он.

— Никто не смеется, — тускло заметил Рон.

Блэйз впился в Дафну пылающим взглядом.

— Я не приведение, если что, — иронично улыбаясь, заметила та, поднимаясь на ноги, теперь они стояли напротив друг друга.

Глаза Блэйза с болезненным вниманием блуждали по вязи шрамов на ее лице.

— Докажи, что ты это ты, — прошептал он.

— Как?

— Ну, не знаю, — Забини почесал затылок. — Расскажи что-то такое, что знаем только мы с тобой. Как, например, тот случай, когда я в пять лет провалился в скрытую пещеру на территории своего особняка, а там была эта жуткая куча летучих мышей...

— Во-первых, об этом знаем не только мы с тобой, а ещё половина магической Британии, которой ты успел растрепать эту чушь, — закатив глаза, фыркнула Гринграсс. — Во-вторых, я не перестану утверждать, что такого с тобой никогда не случалось, Блэйз.

— Нет, случалось! — выпятив грудь, с жаром заспорил Забини. — Это происшествие оставило серьезный отпечаток на моей психике, и перевернуло всю мою жизнь! Я осознал, что могу изменить мир, если начну бороться со злом, обратившись в свой худший страх...

— Ты прочитал эту дурацкую историю в какой-то маггловской книжке с картинками и все уши нам с Драко потом об этом прожужжал, думаешь, я такое смогу забыть? — ехидно перебила Дафна.

С губ Блэйза сорвался странный звук, словно помесь всхлипа и смешка.

— Мантикору мне в печёнку, вот ты всё такая же заноза, Гринграсс, — выдавил он дрожащим голосом. — А я-то надеялся, мы от тебя наконец избавились.

— Я люблю разрушать чужие надежды.

Блэйз наконец рассмеялся и, преодолев последние разделяющее их несколько футов, крепко обнял подругу, уткнувшись лицом ей в плечо.

— Как же мне тебя не хватало, Даф, — сдавленно пробормотал он. — Ты вообще в курсе, что пропустила конец света?

— Ужас, — Гринграсс с улыбкой обняла его в ответ, — на пять минут вас одних не оставишь.

Трое гриффиндорцев обменялись грустными взглядами и, помедлив, переместились в другую часть библиотеки, давая двум слизеринцам время побыть наедине.

Когда страсти немного поулеглись, а Забини был уверен, что его покрасневшие глаза не наведут окружающих на мысль, что он, поддавшись чувствам, разрыдался на плече подруги детства, Рон, Гермиона и Дафна вернулись в свои кресла, оставив для Блэйза и Джинни небольшой двухместный диванчик.

Солнце за окном закрыла пелена серых облаков и просторное помещение библиотеки заволок зимний сумрак. Единственная зажжённая настольная лампа, казалось, больше поглощала свет, чем давала, отбрасывая на лица подростков подрагивающие тени. Отчего-то безмолвная пауза, повисшая между ребятами после весьма эмоционального воссоединения, была не очень уютной.

Гермиона, не отрываясь смотрела на Дафну. Рубеж тактичной вежливости был давно пройден, и она могла без зазрений совести бомбардировать её любыми вопросами. Тем более после того, как к ним присоединился Блэйз, та растеряла весь свой степенный образ Снежной Королевы и стала больше похожа на живого человека.

— Ты знаешь, таращиться неприлично, — насмешливо оповестила Гринграсс, перехватив её взгляд.

— О чем вы вчера говорили с Дамблдором? — даже не смутившись, спросила Гермиона.

— Обсуждали трагичную историю моей жизни.

— Поделишься? — сухо попросил Рон, переглянувшись с Грейнджер. — Что всё-таки случилось в тот день? Как ты выжила?

— Моя матушка решила, что авроры запытают отца так же, как и моего дядю, и взорвала поместье, — голос Дафны звучал спокойно и ровно, будто всё, что она говорила, лично её никак не касалось. — Смерть в огне ей показалась милосерднее.

— Ты тоже была в доме? — тихо спросил Блэйз.

— Вся семья была.

— Как ты успела выбраться?

— Я достаточно хорошо знаю свою мать, — Дафна пожала плечами. — Её лаборатория была до отказа забита взрывчатыми веществами, которые она берегла на такой вот случай. Стоило ей отправиться в подвал, как всё сразу стало понятно.

— Она что, даже никого не предупредила?

— Нет.

— И... что произошло потом?

— Ближе всех была Астория. Пришлось быстро хватать её и активировать порт-ключ, ни на что другое времени уже не хватило.

— О! — Блэйз с облегчением улыбнулся. — Астория сбежала с тобой? Где она? Она в порядке?

Гринграсс скривилась.

— Астория оказалась непроходимой дурой, — равнодушно и чуть раздраженно заявила она. — Идиотка решила, что успеет добежать до подвала и забрать мать... или добежать до холла и забрать отца... уж я не знаю, чего она там на самом деле добивалась. В итоге, когда я смогла ее остановить и активировать порт-ключ, мы затащили с собой в воронку аппарации половину взрыва, — она помедлила. — Так что до безопасного места добралась половина меня и, — она прочистила горло, — её рука.

Блэйз грязно выругался, отворачиваясь, в то время как остальные в ужасе уставилась на Гринграсс.

— Мне жаль, — прошептала Джинни.

Некоторое время все молчали, представляя себе последствия трагедии. Неожиданно и без того ужасающие шрамы Дафны показались Гермионе ещё страшнее — за ними скрывалось куда больше тяжелых воспоминаний, чем она представляла. С другой стороны, теперь уже каждый в этой комнате обзавелся такими воспоминаниями. Просто не у каждого в качестве сувенира остались шрамы по всему телу.

— Так где ты всё это время была? — подал голос Блэйз, пытаясь перевести разговор в менее болезненное русло.

— У крёстной.

— Она жива? — обрадованно спросил Забини.

— Вполне...

— Я не знала, что у тебя есть крёстная, — недоуменно призналась Гермиона, тут же решив, что ничего глупее заявить просто не могла — они с Гринграсс не то чтобы были лучшими подружками.

Дафна, впрочем, на этот комментарий только пожала плечами.

— Она скорее даже старинный друг семьи, — спокойно пояснила та. — У неё дом на севере Англии

— Почему ты не дала о себе знать? — нетерпеливо перебил Блэйз, которого рассказы о крёстной особо не заботили. — Не сообщила, что жива?

— Честно говоря, первые несколько месяцев я бы не сказала, что была жива, а потом... — она затихла и задумчиво провела пальцем по ручке кресла. — К тому времени, как я более или менее оклемалась, Министерство окончательно слетело с катушек, и возвращаться в этот дурдом у меня не было никакого желания.

— Что это значит? — опешил Забини.

— Я не особо хотела, чтобы меня арестовали авроры.

— Зачем арестовывать тебя? — Гермиона нахмурилась. — Ты же ни в чем не виновата.

— Гарри вроде как тоже не был виноват в том нападении на магглов в девяносто шестом, — флегматично заметила Дафна. — Но кого это тогда остановило?

— Ты знаешь об аресте Поттера? — Рон удивленно поднял брови.

— Ну я же не под корягой жила всё это время, — насмешливо напомнила Гринграсс.

— И что, ты планировала сидеть в глуши, пока мы все тут грызём друг другу глотки?

— Конечно, нет, Блэйз, — Дафна одарила его сухой улыбкой. — Мы хотели уехать из Англии.

— Куда?

— В Америку, — она повела плечом. — У крёстной там дом. Мы планировали какое-то время провести там, потом, возможно, отправиться во Францию.

— Миленько, — пропел Блэйз нарочито беззаботным тоном, за которым скрывалась растущая с каждым мгновением злость. — И что же тебя остановило?

— Началась эта ерунда с магглами, и мы решили переждать, — игнорируя его реакцию, объяснила Дафна. — Тогда ещё казалось, что это быстро закончится, — она досадливо хмыкнула. — Когда стало понятно, насколько всё плохо, мы уже намертво тут застряли. Я подумала, что Аврорату до Гринграссов вряд ли теперь есть дело, и вернулась.

— Зачем? — желчно поинтересовался Забини. — Сидела бы и дальше в своём сарае.

Дафна изогнула бровь в любезном недоумении.

— Я разве спрашивала твоего мнения о том, где мне оставаться? — с холодным безразличием полюбопытствовала она.

Прежде чем тот успел сформулировать достаточно обидный ответ, Джинни мягко сжала его руку, переключая внимание на себя.

— Давай мы сейчас не будем пытаться загрызть друг друга насмерть? — спокойно попросила она и обернулась к Дафне. — Не безопаснее ли было оставаться у твоей крёстной?

— Сейчас безопасность — понятие относительное. Но в целом, конечно, в глуши было спокойнее, только вот, — Гринграсс помедлила, обратив долгий взгляд на Гермиону, — мне нужна твоя помощь.

— Да, мы это уже выяснили, — Грейнджер закатила глаза. — Ты искала, где остановиться.

— Нет, — коротко улыбнулась Дафна. — Я искала Гарри.

В библиотеке неожиданно стало очень тихо, слышно было только гул ветра и негромкую дробь дождевых капель по подоконнику. Гермиона с такой силой вцепилась в ручки кресла, что костяшки пальцев побелели.

— Зачем он тебе? — витающее в воздухе напряжение, казалось, можно было потрогать.

— У нас с ним была очень трогательная история любви, я бы хотела её продолжить, — Дафна окинула ироничным взглядом постные и слегка раздраженные лица собеседников и снова обернулась к Гермионе. — Мне нужно кое-что ему сказать.

— Что именно? — едва слышно просипела Грейнджер.

— Это неважно, — отрезала Дафна. — Точнее важно. Но только для него.

Гермиона стиснула зубы. Сил, чтобы ответить и не сорваться на крик, у неё не было. Она не собиралась обсуждать Гарри Поттера. Никогда.

— Мы не знаем, где он, — обменявшись взглядом с Роном и Джинни, ответил за Грейнджер Блэйз.

— А кто знает?

— Никто.

Изогнув брови, Дафна помедлила, удивленно рассматривая своих резко приунывших собеседников.

— Вы хотите мне сказать, что он пропал?

— Да.

— И, хм... когда это случилось?

— В июне прошлого года.

— То есть почти полтора года о нём ничего не слышно?

— Да.

— Мило.

Повисла пауза. Гринграсс переводила тяжелый взгляд с одного лица на другое, словно искала и не находила ответа на один единственный вопрос, который в итоге решила озвучить вслух.

— Он жив?

— Этого мы тоже не знаем, — тихо призналась Джинни.

— Полагаю, это как-то связано с Арчером? — предположила Дафна, ответом ей была мрачная тишина. — Что все-таки с ним случилось? — не отступала она. — Он умер? Или стал Пожирателем?

— Ты ведь знала, что Том предатель, да? — сквозь зубы процедила Гермиона.

— В своём роде...

— И молчала, — с ядовитым презрением выплюнула Грейнджер. — Ты хоть осознаёшь...

— Вот только не нужно мелодраматизма, — скривившись, перебила Гринграсс. — Я намекала, что ему нельзя верить. Не моя вина, что вы такие дауны.

— В итоге Гарри пропал.

— О да, Грейнджер, обвини в этом меня, больше-то некого, — беззлобно, но довольно ехидно прокомментировала Дафна, никто не посчитал нужным ответить. — Что ж, — неторопливо протянула она. — У меня последний вопрос. Что случилось в Хогвартсе?

Судя по затянувшимся переглядываниям и траурному молчанию, обсуждать эту тему всем хотелось ещё меньше, чем Поттера. Первым прервать тишину решился Блэйз.

— Мы можем показать.

__________________

Драко закинул на плечо сумку с книгами и обернулся к однокурсникам:

— Еще десять минут, и мы опоздаем, — поторопил он.

— Ужас-то какой, — Блэйз округлил глаза. — И что, по-твоему, нам сделает Снейп? Пальцем погрозит?

— Даже это будет унизительно, — Малфой на провокации поддаваться не пожелал, всем своим видом демонстрируя хладнокровное высокомерие.

— О, да просто признай, что боишься, что наш декан наябедничает мистеру Малфою, и тот в гневе лишит тебя наследства, — поддразнил, посмеиваясь, Забини.

— Отец никогда не лишит меня наследства из-за такой ерунды, — насупился Драко, скосив глаза на друга.

— Ну тогда и бояться нечего, — Блэйз пожал плечами и, победно усмехаясь, откусил большой кусок рыбного сэндвича. — И не надо так на меня смотреть, я не дозавтракал.

— Дурак ты, — вздохнул Малфой и отвернулся ко другому однокурснику, который в мрачной задумчивости созерцал свою тарелку с недоеденным омлетом. — Что, Арчер, даже не скажешь ничего?

Том поднял голову.

— Что?

— Ты какой-то чересчур тихий сегодня, — заметил Забини. — Съел что-то не то?

— По-моему он и к еде-то не притронулся, — недовольно пробормотал Драко.

— Ваша околесица не стоит того, чтобы ее комментировать, — отодвигая тарелку, отмахнулся Том.

— А с аппетитом что? — не отставал Блэйз.

— Просто не голоден.

Забини в наигранной тревоге прижал к груди руку.

— Наш мальчик не здоров, Драко! Срочно зови колдомедиков!

Том с преувеличенным раздражением цокнул языком и поднялся на ноги, не удостоив однокурсников ответом. Малфой торопливо подскочил следом за ним.

— Эй! — обиженно загнусавил им в спины Блэйз. — Вы куда? Я же не доел...

— А ты и не торопись, — насмешливо бросил через плечо Том. — Мы передадим Снейпу, что юный лорд Забини не успел окончить трапезу и задержится на неопределенное время.

Драко мерзко захихикал, злорадно оглянувшись на друга.

— Предатели проклятые, — Блэйз бросил недоеденный сэндвич в тарелку и поспешил за одноклассниками. — Моя голодная смерть будет на вашей совести, если что.

Некоторое время все трое шли по коридору, обмениваясь беззлобными колкостями и шутливыми замечаниями, но чем дальше они уходили от Большого зала, тем чаще Том оглядывался назад, все меньше и меньше принимая участие в разговоре.

— Всё нормально? — наконец заметив некоторую рассеянность друга, спросил Драко.

— Да, — в полголоса отозвался Арчер, хмуро глядя себе под ноги. — Просто мне кажется, я что-то забыл... — отвлеченно признался он.

— Томас Арчер что-то забыл?! — ужаснулся Блэйз. — А не заразен ли синдром Лонгботтома?

— Я не понял шутки, — нахмурился Драко.

— Потому что ты не очень умный, — посочувствовал Забини, заработав колючий взгляд друга.

Том снова оглянулся: в душе кружилось странное беспокойство, смешиваясь с неприятным холодком в груди, отчего все прочие мысли поблекли и смешались в сознании, не давая толком сосредоточиться и понять, что его тревожит.

— Нам не нужно было сегодня сдавать эссе? — на всякий случай уточнил Арчер, хотя прекрасно понимал, что дело совсем не в домашнем задании. Но что ещё такого важного он мог забыть?

Драко и Блэйз, переглянувшись, с одинаковым недоумением уставились на сокурсника:

— Какое эссе? — немного забеспокоился Малфой, Том пожал плечами.

— По зельям, например.

— Э-э-э... нет? — Забини нахмурился. — Наверное... Чёрт! Теперь из-за тебя мне тоже кажется, что я что-то забыл, — пожаловался он.

— Нам ничего не нужно было сдавать, — после секундного колебания решил Драко. — Учебный год только начался.

Том лишь молча кивнул, гадая, что это на него вдруг нашло, и поспешил по коридору в сторону кабинета зелий, игнорируя любопытные взгляды сокурсников.

День проходил медленно и скучно, каждый из профессоров считал своим долгом напомнить семикурсникам о предстоящих в конце года ЖАБА, заваливая учеников тоннами домашних заданий и бесконечно длинными списками дополнительной литературы, вгоняя особо впечатлительных в нервное оцепенение. И, тем не менее, несмотря на утомительно долго тянущееся время и зашкаливающее количество новой информации, Тому никак не удавалось сосредоточиться на учебе. Порой, слушая очередную лекцию, в душе возникало необъяснимое желание повернуться к соседу по парте и шепотом озвучить какой-нибудь язвительный комментарий или заговорить о чем-то, не имеющем отношения к учебе. Например, о новых чарах, которые он вычитал в одной из книг и которые немедленно следует испробовать на дуэли. Только вот рядом с ним никто не сидел. Не с кем было тайком экспериментировать в заклинаниях или обсуждать особенности и структуру чар. Не с кем было обменяться парой колких шуток, понятных лишь им обоим, или ввязаться в какое-то глупое исследование, которое выйдет боком им обоим. Там, где должен был сидеть самый близкий человек в его жизни, никого не было.

Никогда не было.

Томас Арчер всегда был один.

Так почему же его не покидало это вязкое, удушающее чувство, что в нынешней картине мира кого-то так отчаянно не достаёт?

По случаю грядущих выпускных экзаменов, Грейнджер, естественно считала своим долгом переехать до конца учебного года в библиотеку и утащить за собой максимальное количество попавших под горячую руку товарищей, включая почему-то и Арчера, который данное мероприятие считал совершенно бессмысленным.

— Ты можешь сколько угодно важничать, но даже Томас Великий без дополнительной подготовки ЖАБА не осилит, — задрав нос, вещала Гермиона.

— Поспорим на волшебную палочку? — отшутился тот, зачем-то следуя за ней в библиотеку.

— Ты проиграешь, — глумливо пропела та, глянув на него через плечо.

— Боже, Грейнджер, в тебе нет ни капли авантюризма, — Арчер закатил глаза. — Напомни ещё раз, зачем я вообще с тобой столько лет общаюсь?

— Отличный вопрос.

Том хмыкнул и вдруг, сбившись с шага, остановился.

— А ведь и правда, — пробормотал он, озадаченный ходом собственных мыслей, — как вышло, что я с тобой общаюсь?

— Что? — заметив, что друг застыл посреди коридора, Гермиона тоже остановилась и вопросительно взглянула на него. — Ты о чем?

— Почему мы с тобой дружим? — совершенно серьезно спросил Арчер. — Что нас объединяет?

— Хм... — она задумалась и, скривив губы в ироничной усмешке, предположила: — Библиотека?

Игнорируя шпильку, Том уставился себе под ноги.

— Ведь было что-то ещё, — чувство, будто он забыл нечто важное вернулось, усилившись троекратно. -Что-то очень... очень...

— Том, ты меня пугаешь, — Грейнджер подошла ближе. — Всё нормально?

— Я... не знаю, — Арчер нахмурился, оглядываясь по сторонам. — Нас разве должно быть двое сейчас?

— Джинни, Невилл, Рон и Забини ждут в библиотеке...

— Забини... — Том удивленно поднял брови, — а он-то как попал в наш маленький кружок?

— Он... дружит с... тобой? А ты с нами...

— С вами, — эхом отозвался Арчер. — С гриффиндорцами. Я. Дружу с гриффиндорцами?

Гермиона моргнула.

— Ну... да?

Они долгое мгновение смотрели друг на друга так, словно впервые в жизни повстречались.

— Почему?

— Том, я совершенно не понимаю, о чём ты говоришь.

— Ну конечно...

Арчер отвернулся. С чего бы ей понимать? Разве они были друзьями? Зачем ему нужен был кто-то вроде Гермионы? Общение с ней не приносило никакой выгоды. Она всегда только раздражала и утомляла его. Забавляла немного, пожалуй, но когда он вообще расценивал это качество, как достойный критерий для начала взаимоотношений? Как так вышло, что сейчас они мирно болтают, будто сто лет друг друга знают? Он бы даже не заговорил с ней, если бы не... не... что?

Разве он хоть с кем-то дружил? Зачем ему вообще был кто-то нужен? Том всегда был один. Всегда. Ведь так?

Тогда откуда это щемящее чувство одиночества и потери?

— Я никогда не... — он замолчал глядя в сторону. — Мне нужно уйти.

Развернувшись, Арчер поспешил в противоположную от библиотеки сторону к лестнице, что вела на верхние этажи, толком даже не понимая, куда направляется.

— Стой! — Гермиона почти бегом бросилась следом. — Куда ты?

— Я хочу... хочу... — он тряхнул головой, в душе поднималась необъяснимая тревога.

Он не просто забыл что-то важное. Он вдруг понял, что без этого всё вокруг не имело никакого смысла, словно сама логика мироздания рассыпа́лась как карточный домик. Всё теряло структуру и форму, становилось абсурдным и серым. Ненастоящим.

Почему он здесь? И почему он один? Разве он должен быть один? Был ведь ещё кто-то... кто-то, чьё существование придало бы смысл каждому мгновению его жизни. О чем он забыл?

Не обращая внимания на оклики Грейнджер, Том ускорил шаг, почти бегом взлетая по лестнице. Он должен бы вспомнить. Сейчас же.

Потому что если он не вспомнит. Если не поймет...

То — что?

Безумная погоня за неуловимым призраком, почти сводящим с ума своим эфемерным присутствием, привела Тома на вершину Астрономической башни, где, окруженный воем ветра, он остановился, слепо глядя на залитое лунным светом озеро далеко внизу, окруженное изломами горных хребтов. Очень медленно он обернулся вокруг своей оси, настороженно осматривая голые каменные стены, пока не увидел силуэт мальчишки с взъерошенными волосами, который сидел на широком выступе в оконной арке, болтая ногами над зияющей внизу пропастью, с отрешенным спокойствием разглядывая контуры холмов и усыпанное звёздами ночное небо. Арчер отчаянно вглядывался в такое знакомое лицо, пытаясь сформулировать хоть одну внятную мысль, но горло словно сдавили ледяные руки, не позволяя вымолвить ни звука.

Оглянувшись через плечо, мальчик одарил его дразнящей улыбкой:

— Кто не рискует, тот никогда не взлетит, — раздался его негромкий голос, едва слышный за гулом ветра. — Вот увидишь, я прав, — подавшись вперёд, он разжал пальцы и соскользнул вниз, исчезая в черном провале окна.

— Стой! — Том бросился за ним, но тут же остановился, вдруг осознавая, что всё это уже происходило, что он был здесь, стоя в центре Астрономической башни и наблюдая, как его лучший друг решился рискнуть собственной жизнью лишь для того, чтобы доказать очередную свою безумную теорию.

Ну конечно.

Всё нелогичное безумство в жизни Том было связано с ним.

С Гарри.

Арчер подошел к окну, ища взглядом парящую в небе птицу, но мир за пределами замка был пуст и неподвижен, как незавершенная картина. Позади раздались приближающиеся шаги, пока за его плечом не остановилась Грейнджер.

— Гермиона, — он оглянулся. — Где Гарри?

Её карие глаза в недоумении обратились к его лицу.

— А разве ты не помнишь? -спросила она с безмятежной улыбкой. — Гарри мёртв. Ты убил его, — её взгляд принял задумчивое выражение, скользнув мимо Тома к далекому горизонту, откуда с низким гулом на замок, озаренная всполохами сине-фиолетовых молний, надвигалась чёрная буря. — Ты всех нас убил.

— Нет, — выдохнул Том, вглядываясь в спокойное лицо Гермионы. — Нет. Я не... я бы никогда...

С её губ сорвался тихий смешок.

— Вслушайся, — сказала она. — Это смерть идёт за нами.

Небо над Хогвартсом озарилось ослепительной вспышкой света, и мир затянула непроглядная пелена дыма и пепла.

— Проснись, Том...

* * *

Гермиона проснулась так резко, будто кто-то толкнул её в плечо. Несколько мгновений она лежала в кровати, растерянно глядя в темноту и чувствуя необъяснимую тревогу, нарастающую в душе подобно приливной волне. Хотелось вскочить на ноги и бежать без оглядки, только вот непонятно было от чего. Перекатившись набок, Грейнджер сдвинула в сторону полог кровати, вглядываясь в темноту: в спальне было тихо и спокойно, с соседних кроватей слышалось мирное дыхание Джинни и Лаванды, а из окна виднелся край чистого, звёздного неба. Хогвартс умиротворённо досматривал свои сны в преддверии нового дня. И всё же Гермиону не покидало это давящее чувство беспокойства, даже страха, отчего вернуться обратно ко сну не было никакой возможности.

Нахмурившись, она выбралась из кровати и обошла спальню, настороженно проверяя каждый угол, словно там могла крыться неведомая угроза, от которой по спине то и дело пробегал холодок, после чего, накинув халат, вышла на лестницу, что вела в общую гостиную. Там тоже ничего подозрительного не было: темно и безлюдно, в камине тлели оранжевые угли, а в открытое окно врывался прохладный сентябрьский ветер. Закусив губу, Гермиона остановилась у окна, глядя на качающие верхушками кроны Запретного леса, едва различимые в ночных сумерках, и размышляя — не стоит ли просто вернуться обратно в кровать и попытаться уснуть, когда на лестнице, что вела в спальни мальчиков, послышались тихие шаги.

— Невилл? — обернувшись, Гермиона обеспокоенно свела брови у переносицы и шагнула ближе. — Всё нормально?

— Не знаю, — он в замешательстве оглядывался по сторонам, словно в поисках некой незримой угрозы. — Меня будто что-то разбудило.

— Меня тоже, — они в непонимании уставились друг на друга.

— Что...

Слова Лонгботтома прервал низкий рассерженный рёв — огонь в камине взвился вверх, языки пламени, словно стремясь вырваться, лизнули серые плиты пола и отступили, а мгновение спустя всё повторилось вновь и вновь, пока наконец разбушевавшаяся стихия не утихла, оставив после себя лишь остывающие угли. Ещё несколько секунд старосты факультета с настороженным подозрением вглядывались в камин, но, что бы это ни было, оно прекратилось.

— Мне одному кажется, что это выглядело так, словно кто-то пытался попасть сюда по каминной сети? — едва слышно прошелестел Невилл.

— Не одному, — так же тихо ответила Гермиона. — Но все камины в школе заблокированы, и кто бы ни намеревался проникнуть в Хогвартс, он должен быть довольно сильным...

— И довольно отчаянным, — выдохнул Лонгботтом, они обменялись застывшими взглядами. — Ты же не думаешь, что Тот-Кого...

Из камина брызнул сноп искр, и старосты, вздрогнув, отступили подальше.

— Нужно предупредить профессора МакГонагалл, что...

Гермиона замолчала, когда на подоконник, окруженный серебристым мерцанием, опустился патронус в форме птицы, и гостиную наполнил высокий, незнакомый голос: «На Хогвартс готовится нападение. Немедленно покиньте замок». Не сказав больше ни слова, птица, расправила крылья, поднялась в воздух и, очертив круг над головами гриффиндорцев, исчезла в витках сизой дымки вместе с эхом страшного предупреждения.

— Ч-что...кто это был? — Невилл испуганно оглянулся на Гермиону. — Профессор Дамблдор? Его патронус принимает форму феникса, разве нет? Мог это быть директор? — его глаза в надежде распахнулись. — Возможно, это он пытался пройти через камин?

— Это не было похоже на феникса, — нахмурившись пробормотала Гермиона и тут же тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. — Впрочем, сейчас это не важно, — торопливо заключила она. — Кто бы это ни был, нам всем очевидно грозит опасность.

— Похоже, мы с тобой не просто так проснулись.

— Кто-то разбудил нас, — согласно кивнула Грейнджер. — Нужно сообщить профессору МакГонагалл.

— И предупредить остальных...

Ещё одно короткое мгновение они медлили, глядя друг на друга, словно в надежде, что всё разрешится само собой без их вмешательства. Время шло, а в гостиной было всё так же тихо, но эта удушающая тишина лишь усиливала чувство, что на замок надвигается нечто страшное, и никто не знает об этом. Только они двое. Это осознание настигло их одновременно и, не сговариваясь, старосты пришли в движение. Взмахнув палочками, Невилл и Гермиона в унисон произнесли заклинание, и гостиную тут же заполнил громогласный вой сигнала тревоги, разнёсшегося по всей школе. В последний раз обменявшись взглядами, оба гриффиндорца бросились в свои спальни, чтобы быстро переодеться и предупредить ребят.

Коротко велев растерянным от внезапного пробуждения соседкам по комнате одеться и проконтролировать, чтобы остальные девочки спустились в гостиную, Гермиона торопливо натянула джинсы и свитер и поспешила прочь из общежития.

— Расскажи всё ребятам! — на ходу крикнула она Невиллу. — И свяжись с бывшими членами КАБРиСа!

Выскочив в стылый, полутёмный коридор, она бросилась бежать, надеясь, что директриса уже знает о том, что происходит. Долго волноваться об этом ей не пришлось — завернув за угол, Гермиона едва не столкнулась с объектом её размышлений.

— Мисс Грейнджер! — Минерва резко остановилась, схватив едва не потерявшую равновесие девушку за плечо. — Что происходит?! Это вы запустили по всей школе сигнал тревоги?

— Мэм, только что мы с Невиллом видели патронус профессора Дамблдора, — не вдаваясь в подробности, объяснила та. — Он велел срочно эвакуировать школу. Сказал, что на Хогвартс скоро нападут. И кто-то пытался проникнуть в гостиную Гриффиндора через камин.

МакГонагалл потрясенно воззрилась на свою ученицу, словно сомневаясь, что та в своём уме, но, быстро взяв себя в руки, сосредоточенно нахмурилась.

— Вы уверены, что это был Альбус? Я говорила с ним несколько часов назад, и...

— Профессор! — перебила Гермиона, уже не беспокоясь о вежливости. — Даже если патронуса прислал кто-то ещё, я уверена, что это не обман и не шутка. У нас очень мало времени! Если мы сейчас же не...

Она замолчала, услышав за окном странный гул, который становился ближе с каждой секундой. По ее спине побежали мурашки. Этот звук был знаком ей. И он не имел никакого отношения к миру магии.

— Господи боже, — чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом, Гермиона отвернулась к окну, с ужасом вглядываясь в тёмный горизонт и моля всех богов, что ошибается. — Этого не может быть...

— Мисс Грейнджер? — МакГонагалл встала за ее спиной, прислушиваясь. — Что происходит?

— Это самолеты, — прошептала та, наконец разглядев вдали стремительно приближающиеся к замку далекие точки. — Это самолеты...

— Но над школой не могут... — Минерва запнулась. — Магглы не знают, где...

— Они летят сюда, — Гермиона обернулась к профессору, чувствуя, что дрожит всем телом. — Они собираются взорвать Хогвартс.

За те долгие секунды, пока директриса и староста в немом ужасе наблюдали, как к замку с невероятной скоростью приближается их погибель, далекий гул превратился в оглушительный рев, от которого задрожали стёкла в окнах. Теперь серые силуэты самолетов отчетливо виднелись в ночном небе.

— Им никогда не пробить щиты вокруг замка... они его даже увидеть не смогут.

Гермиона покосилась на бледную как мел МакГонагалл, не зная, кого та сейчас пытается успокоить.

— Косой переулок им уничтожить удалось, — апатично напомнила она.

— И сколько, по-вашему, у нас времени?

Гермиона проводила взглядом самолет, очертивший широкую дугу над замком, теряясь в ночном небе. Для бомбардировщика он, пожалуй, двигался довольно медленно, словно наугад. И всё же недостаточно медленно.

— У нас его почти не осталось, Мэм.

Ещё мгновение Минерва мешкала, принимая решение.

— Я отправлю сигнал тревоги в Министерство. Блокирующие чары на каминах должны быть сняты через десять минут. Будьте готовы и предупредите всех, кого успеете, — она затихла и стиснула зубы, силясь сказать то, что собиралась: — Мы эвакуируем Хогвартс.

Чуть сжав плечо Гермионы в безмолвной попытке поддержать — то ли себя, то ли свою ученицу, — Минерва торопливо зашагала прочь, в то время как сама Грейнджер поспешила в сторону гриффиндорского общежития.

Пять минут спустя над школой, разбившись с оглушительным грохотом о защитный барьер, разорвалась первая бомба. Десять минут спустя все камины так и остались заблокированы. С каждой минутой безнадёжного ожидания среди учеников нарастала паника.

Когда стало понятно, что камины в гостиных не откроются, всех обитателей Хогвартса собрали в Большом зале, окружив его дополнительными защитными чарами. Несколько профессоров, поднявшись на Астрономическую башню, удерживали щиты и безрезультатно пытались остановить нападение. Перепуганные студенты толпились в зале, глядя друг на друга в немом ужасе. Повсюду слышались истерические всхлипы, а где-то над их головами то и дело раздавались взрывы и многократно усиленный голос профессора Флитвика.

«Прекратите атаку! — снова и снова гремела его отчаянная мольба. — В замке дети! Повторяю! Прекратите атаку...»

— Эх, вот сейчас бы нам не помешала пара-тройка драконов, — тускло пошутил Блэйз, его голос ещё хранил печать напускной легкомысленности, но подрагивающие пальцы, которыми он крепко держал за руку Джинни, выдавали его истинное состояние лучше всяких слов.

— Мы что, умрем тут? — сипло прошептала Лаванда Браун, переводя остекленевший взгляд с одного бледного лица на другое, ответом ей были такие же потерянные взгляды и молчаливые слёзы отчаяния.

Гермиона нервно грызла ноготь, наблюдая за первокурсниками. В душе почему-то кружила абсурдная радость от того, что в этом году их было гораздо меньше, чем обычно — ни один магглорожденный волшебник в Хогвартс не приехал, что, в общем-то, никого не удивило. Впрочем, на старших курсах магглорожденных тоже поубавилось. Даже полукровок из-за происходящего среди магглов безумия было немного.

— Есть новости? — вырвавшись из собственных бессвязных размышлений, Грейнджер оглянулась на тихо переговаривающихся Снейпа и МакГонагалл.

Последняя в этот момент обреченно покачала головой, и её собеседник негромко выругался.

— Даже камины в личных комнатах по-прежнему заблокированы.

— Но почему? — вмешиваясь в разговор, прошептала мадам Помфри. — Разве не должны они были открыться?

— Должны, — Минерва стиснула зубы.

— Чёртов Скримджер с его законами о безопасности, — процедил Снейп.

— Может, попробовать тоннель в Хогсмид? — нервно теребя рукав мантии, предложила профессор Спраут. — Помните? Тот, что под Гремучей ивой?

— В деревню дороги нет, — глухо отозвалась Минерва.

— Что значит «нет»? — начал было спрашивать Снейп, но наткнувшись на помертвевший взгляд директрисы замолчал.

— Мы всё равно не сможем провести всю школу по одному узкому тоннелю... — постаралась перевести тему Поппи. — Если он вообще не обвалился.

— Мордред раздери рассеивающие магию руны, — прошипела Минерва. — Сбить бы эти проклятые самолеты, — она досадливо покачала головой. — Нужно что-то делать и делать быстро. Мы не можем позволить детям просто умереть здесь! Защита Хогвартса долго не продержится.

Словно в подтверждение её слов, на школу обрушилась ещё серия ударов, от которой, казалось, весь замок содрогнулся до основания. По залу прокатилась волна панических криков и причитаний. Гермиона неподвижно сидела на скамье, слепо глядя на свои сцепленные замком побелевшие пальцы. В сознании крутилась какая-то призрачная догадка, какая-то очень важная мысль, которую она никак не могла сформулировать.

— «Pro aris et focis certamen», — едва слышно прошептала она.

Рон, сидящий, уперев локти в колени и спрятав лицо в ладонях, поднял голову, непонимающе взглянув на подругу.

— Ты что-то сказала?

Гермиона медленно разжала онемевшие от напряжения пальцы.

— За алтари и очаги сраженье. — Она посмотрела на Невилла, а после — на старост Рэйвенкло и Хаффлпаффа. — Всех старост, открывших тоннели в Тайное Сердце Дома на пятом курсе, что-то разбудило сегодня.

— Что?

— Тайное Сердце Дома, — отвечая скорее на собственные мысли, чем на вопрос Уизли, тихо произнесла она. — Сосредоточение всей магии Хогвартса и самая древняя его защита, напрямую связанная со стражами, — ее глаза потрясённо распахнулись в осознании: — Вот что нас разбудило! Ведь старосты и есть стражи. — Гермиона расправила печи, обращая взгляд к закрытым дверям Большого зала. — Шесть дорог в Тайное Сердце Дома начинаются за шестью стражами. Четыре прохода из общежитий четырех факультетов для стражей, так? — пробормотала она себе под нос, загибая пальцы. — Дверь из покоев короля, это пять... и шестая с самым широким тоннелем, в ванную для старост... в ванную, куда могут входить только... только стражи... но если подумать, то... — она обернулась к Рону, тот лишь моргнул, не понимая, о чем говорит однокурсница, — зачем там нужен такой большой бассейн?

— Ты бредишь? — сочувственно уточнил Уизли.

— Сражайся за самое дорогое... ну конечно! — голос Гермионы звучал всё громче и увереннее. — Только те, кому было вверено оберегать замок и его обитателей, знали, как открыть двери!

— Ты о чем вообще? — нахмурился Рон.

— О воде... — выдохнула Грейнджер. — Полный бассейн воды и... и нужный пароль... господи, это же...

Одновременно с громом разорвавшейся над ними бомбы, Гермиона вскочила на ноги, бросившись к группе профессоров.

— Профессор МакГонагалл! — останавливаясь напротив директрисы, взволнованно выдохнула она. — Мне кажется, я знаю, где есть еще один выход!

Минерва переглянулась с коллегами, после чего сосредоточила внимание на своей ученице, которая едва не подпрыгивала от переполняющих её эмоций.

— Где?

— В ванной для старост, — сказала та и, напоровшись на мрачные взгляды учителей, поспешила добавить: — Я всё объясню по дороге, но мне нужна ваша помощь, — она, не отрываясь, смотрела на Минерву. — Пожалуйста, Мэм.

МакГонагалл медлила лишь мгновение, прежде чем кивнуть и уже несколько минут спустя Гермиона торопливо шагала по коридору, возглавляя небольшую группу, состоящую из директрисы, Снейпа и Спраут, на ходу пытаясь донести до них свою теорию.

— Я очень много времени изучала историю замка, — говорила она, оглядываясь на профессоров. — Точнее, этим увлекся на четвертом или пятом курсе Гарри, и когда он... пропал, у меня остались его заметки и записи. Вам ведь известно о комнате, где мы проводили занятия КАБРиСа? — дождавшись утвердительного хмыканья со стороны своих слушателей, она продолжила: — В записях об истории Хогвартса эту комнату называют Тайным Сердцем Дома. Изначально она была предназначена для собраний рыцарей, но я предполагаю, что помимо этого она служила своего рода последним рубежом, в случае если оборона замка рухнет.

— Ближе к делу, мисс Грейнджер, — раздраженно перебил Снейп.

Они вышли на лестницу и остановились, когда замок сотрясся от очередного взрыва, стекла в окнах задрожали, а люди на портретах, взвыли от страха и неожиданности, снова и снова спрашивая, что происходит. Вцепившись в перила, Гермиона осторожно выдохнула, когда грохот и тряска прекратились, и покосилась на профессоров.

— Один ход из Тайного Сердца ведет в ванную для старост, — тихо сказала она, начав подниматься по лестнице. — Гарри в своё время все гадал, какой в этом смысл: во-первых, тоннель туда гораздо шире, а во-вторых, зачем вообще проводить туда ход? Это ведь общественное место, там никто не живет. Но потом я подумала, а зачем вообще старостам нужна отдельная душевая комната, да ещё и с огромной ванной? За два года я была там всего три раза: при этом два из них я просто проходила через неё в Сердце Хогвартса, чтобы дорогу срезать.

— Вы правы, — согласилась МакГонагалл, поравнявшись с ученицей, — там редко кто бывает. К тому же, — помедлив, добавила она, оглянувшись на коллег, — мне никогда не было понятно, зачем в школе вообще делать общую ванную. Это не совсем, хм, этично.

— И всё же это не объясняет, почему вы решили, что там портал, — заметил от себя Северус, обращаясь к Гермионе.

— Мне просто пришло в голову, что назначением этой комнаты было вовсе не праздное бултыхание в воде, — пояснила та. — Раньше старосты не просто следили за порядком, они были своего рода хранителями и защитниками замка и его обитателей. Им давалось право использовать самые защищенные места в школе и открывать проходы для других, на случай непредвиденных обстоятельств. Раньше мне не приходило это в голову, но... я подумала о воде... Водные элементы издавна использовались в качестве порталов, наравне с элементом огня, который позволяет нам путешествовать по каминной сети.

— Вы полагаете, через бассейн можно куда-то переместиться? — без особой убежденности уточнила Минерва.

— Да. Но это всего лишь теория, я... я не знаю, сработает ли моя идея.

— Давайте надеяться, что сработает, — пробормотала профессор Спраут.

На полпути к месту назначения их нагнала мадам Хуч, зашагав в ногу с ними.

— Щит на границе школы разрушен, — торопливо сказала она. — Запретный лес полыхает, как свечка на Белтайн. Если так пойдет и дальше, мы долго не выстоим. Филиус и Септима на Астрономической башне пока удерживают щит, но я облетела на метле школу, защита разрушается, в некоторых местах по стенам уже пошли трещины, — Роланда коротко глянула на Гермиону и снова перевела взгляд на МакГонагалл. — Мистер Лонгботтом сказал, что якобы где-то есть ход, через который можно эвакуировать детей?

— Мы как раз планируем это проверить. Пусть все будут готовы покинуть школу в ближайшие пятнадцать минут.

Губы профессора на миг сжались в немом отрицании.

— Неужели это конец? — прошептала она. — Неужели мы вынуждены будем оставить школу?

— Видимо, да, — не глядя на неё, процедила директриса.

— Но, Минерва... мы так просто отдадим им Хогвартс?

— Если ты не заметила, они не собираются его забирать, — отчеканил Снейп. — Они планируют его взорвать. Вместе со всеми обитателями.

— Но дать им отпор...

— Нам нужно уходить, — перебила МакГонагалл. — Немедленно. Нам нечего противопоставить их оружию.

Сжав волшебную палочку подрагивающими пальцами, она произнесла заклинание, пытаясь призвать патронуса, но вместо этого с кончика сорвалось лишь бледное серебристое облачко, тут же растаяв в воздухе. Минерва тихо чертыхнулась и устало взглянула на мадам Хуч.

— Роланда, пожалуйста, поднимись на Астрономическую башню. Пусть Филиус и Септима спускаются в Большой зал и собирают студентов. Уже бессмысленно удерживать щиты. Я активировала всю возможную защиту замка, этого мало, но я сделала все, что могла.

Хуч, сокрушенно качая головой, свернула в примыкающий коридор. Проводив её взглядом, Гермиона оглянулась к МакГонагалл. Ей страшно хотелось хоть как-то поддержать её, но она совершенно не представляла, что говорить в такой ситуации. Для МакГонагалл, должно быть, происходящее было многократно тяжелее, чем для кого бы то ни было — директор должен был защищать замок до конца, бороться за него, а не оставлять под градом огня с небес. Как найти подходящие слова в такой ситуации? К её удивлению размышляла об этом не она одна:

— Ты не виновата, Минерва, — негромко заметил Снейп.

— Это спорный вопрос, — сухо отозвалась та. — Мы должны были предвидеть, что магглы однажды найдут Хогвартс. Мы должны были лучше защищать школу. А теперь...

Договорить ей не позволил рокот очередного взрыва: из разбившихся окон во все стороны брызнули осколки стекла, рассыпавшись по полу, Гермиона едва не упала, но её вовремя подхватил под локоть Снейп.

— Мне начинает казаться, что у нас даже пятнадцати минут нет, — испуганно просипела Спраут, ухватившись за стену.

За окном под светлеющим небом виднелись холмистые земли школы, пики башенок и местами осыпавшаяся черепичная крыша, а в серой глади озера, отражались оранжевые всполохи взрывающихся над замком бомб, и казалось, будто даже вода объята огнём. Гермиона окинула взглядом усыпанный осколками коридор, картины, статуи и факелы, вдруг осознав, что больше никогда не увидит это место.

— Нужно спешить, — прошептала Минерва.

Небо за окном озарилось ещё одной вспышкой, и над школой разнёсся кошмарный грохот, походящий на мучительный стон агонии и отчаяния, когда пробившая щит бомба врезалась в стену Астрономической башни, низвергнув её в пучины школьного озера.

Их время подошло к концу.

* * *

Свесив вниз ноги, Гермиона сидела на каменном выступе скалы, безрадостно разглядывая руины Хогвартса, и вспоминала, как два месяца назад, стоя на этом самом месте, смотрела на залитое алым заревом пожара небо, под которым бездушное маггловское оружие уничтожало величественный древний замок. Теперь все, что от него осталось, это полуразрушенные стены, сгоревшие перегородки, да обломки каменных плит, которыми была усыпана промерзшая и выжженная земля вокруг замка. Школьную территорию, и кромку Запретного леса, где раньше находилась хижина Хагрида, покрывали глубокие кратеры, угли и выкорчеванные взрывной волной обгоревшие стволы деревьев.

За спиной Гермионы бродил по платформе Блэйз, скидывая с отвесной скалы мелкие камушки. Дафна, Джинни и Рон расположились с другой стороны платформы, а за их спинами виднелся черный провал пещеры, скрытой в недрах горы. Именно в широкий зал этой пещеры в ту ночь их перенес открывшийся в бассейне портал. Гермиона до сих пор не верила, что им удалось выбраться и вывести всех учеников. Её взгляд скользнул по землям у подножья горы, где когда-то располагался Хогсмид. Восстановленной после нападения в девяносто шестом деревушке посчастливилось простоять всего два года, после чего маггловские бомбы полностью сравняли ее с землей.

— Здесь в итоге нас нашли авроры, — нарушила долгое, хмурое молчание Джинни.

— И Пожиратели, — мрачно добавил Рон.

— Пожиратели? — Дафна склонила голову к плечу. — Откуда Тёмный Лорд так быстро узнал об атаке?

Гермиона пожала плечами.

— У него везде шпионы.

— Если он сам не навёл на Хогвартс магглов, — с ненавистью процедил Рон.

— Зачем ему это? — устало вздохнула Грейнджер.

— Разве не понятно? — Уизли поднял брови. — Это подорвало дух волшебников, а он заработал дополнительную верность своих прихвостней, якобы защищая сирых и убогих.

— Ты правда думаешь, что Пожиратели вот так легко смогли бы закрыть глаза на то, что он подверг опасности их детей? — раздраженно отозвалась Джинни, судя по тону явно не впервые поднимающая с братом эту тему.

— Если он и правда был в этом замешан, в школе не осталось бы ни одного слизеринца на момент атаки, — согласилась с ней Гермиона. — Никто не стал бы рисковать своими детьми, даже если бы в этом мероприятии была хоть какая-то стратегическая выгода, которой я, по правде сказать, не вижу. Волдеморт никогда не хотел разрушать школу, — она помолчала, кусая губы в немом исступлении, словно даже думать об этом ей было невыносимо больно. — Он любил Хогвартс.

— Ты так говоришь, будто он тебе это лично сказал, — ядовито заметил Рон.

Дафна, сузив глаза, обратила на Грейнджер пристальный взгляд, но никак заявление Уизли не прокомментировала, сменив тему разговора:

— Что случилось, когда явились Пожиратели?

— Ну, профессора конечно кинулись нас защищать, — откликнулся Блэйз, переглянувшись с Джинни, — но потом вперед выступил Люциус Малфой. Он даже лица не скрывал и был белее полотна. Просто сказал, что они пришли забрать своих детей. — Забини пинком отправил в пропасть очередной камушек. — Честно говоря, Пожиратели смотрели на полыхающий Хогвартс так, будто им самим вот-вот дурно станет. А Малфоя так вообще трясло.

— Перепугался, небось, что магглы раскатали его драгоценного наследничка в аристократически розовый блинчик, — презрительно хмыкнул Рон.

Блэйз без особой симпатии покосился на него.

— А что, Уизли, ваши родители за вас меньше испугались? — колко уточнил он. — Вас же у них много, подумаешь, парочку подорвут, да?

— Блэйз, — Джинни с упреком посмотрела на него, тот раздраженно скривился.

— Да-да, извини, забыл... это же только гриффиндорцам можно докапываться до слизеринцев, в обратную сторону оно не политкорректно выходит...

Джинни цокнула языком, при этом смерив недовольным взглядом брата.

— А на меня ты чего так смотришь? — обиделся тот.

— Потому что думать надо, что говоришь, — огрызнулась она и шагнула к Забини, заглянув ему в глаза.

— Я не это имела в виду, — Джинни осторожно взяла Блэйза за руку, и вся воинственность тут же его оставила.

— Знаю. Извини, — он, ссутулившись, отвел взгляд.

— Что произошло потом? — спросила Дафна, с легкой брезгливостью наблюдая за разворачивающейся сценой.

— Пожиратели забрали своих отпрысков и свалили в закат... ну или рассвет, а мы остались торчать в этой пещере, с учителями... теми, кто выжил...

— Кто погиб? — без особого сострадания уточнила Гринграсс.

— Профессора Флитвик и Вектор были на Астрономической башне, когда в неё попала бомба, — сказала Гермиона, перечисляя погибших сухим, безжизненным тоном. — Мадам Хуч направлялась к ним на метле и погибла под обломками, когда рухнула башня. Хагрид пытался спасти животных, — не вдаваясь в подробности, она лишь махнула рукой куда-то в сторону выжженной кромки Запретного леса и обугленного кратера там, где располагалась хижина лесника. — Трелони так и не спустилась из своей башни. Одним из взрывов повредило лестницу, она застряла, а мы слишком поздно это поняли. Филч вместе со Снейпом и МакГонагалл помогал с эвакуацией и до самого конца оставался в школе... он уходил последним и не успел пройти в портал.

Она замолчала, и на некоторое время между ребятами повисла тяжелая тишина, наполненная воспоминаниями о пережитой ночи.

— Все они погибли, пытаясь защитить нас, — Джинни торопливо заморгала, прогоняя непрошенные слёзы.

— Эта война уносит слишком много жизней, — глухо прошептал Рон.

Не особенно разделяя скорбь собеседников, Дафна обратила задумчивый взгляд на Гермиону.

— Так ты говоришь, что вас кто-то предупредил? — вспомнила она.

— Да. Патронус. — Грейнджер помедлила, чуть нахмурившись. — Мы тогда думали, что это Дамблдор, но он узнал о том, что происходит, уже когда было поздно.

— Так и кто это был?

— Мы до сих пор не знаем, — вздохнула Джинни.

— Может, Гарри? — предположила Гринграсс.

— Невозможно, — Гермиона поняла, что ее ответ прозвучал подозрительно убежденно, когда на неё обратились любопытные и настороженные взгляды друзей.

— И откуда такая уверенность? — ласково улыбаясь, промурлыкала Дафна.

Гермиона застыла. Проницательный взгляд Гринграсс, казалось, мог дыру в ней прожечь. От необходимости отвечать ее спасла Джинни.

— Патронус Гарри — кот, — напомнила она. — А вы с Невиллом видели птицу, так?

— Да, — торопливо кивнула Гермиона, едва не вздохнув от облегчения. — И голос был совсем не похож на него. Так что это не мог быть Гарри.

Ещё несколько мгновений Дафна пристально смотрела на неё и, наконец разочарованно хмыкнув, переключила внимание на руины школы.

— Так значит, это все? — тихо сказала она с нехарактерной для нее тоской в голосе. — Хогвартса больше нет?

— Да, — глухо отозвался Рон, переглянувшись с друзьями. — И что-то мне подсказывает, что если так пойдет и дальше, то магического мира скоро тоже не будет.

Гермиона закрыла глаза, подставляя лицо порывам ледяного ноябрьского ветра. Рон, будь он неладен, в чем-то был прав. Эта война медленно, но верно уничтожала все, что они любили и чем дорожили, и никто до сих пор не понял, как защитить то немногое, что у них осталось. Хогвартс был их последним оплотом и домом — местом, куда несмотря ни на что, они могли вернуться, где могли найти защиту. Где была их семья.

Здесь прошло их детство. Здесь же оно и закончилось вместе с наивными мечтами о сказке и светлом будущем. Остались шесть лет жизни, сожжённые дотла и серое чувство одиночества.

«И теперь, — безрадостно думала Гермиона, — мы все осиротели».

Сколько ещё сил и веры у них осталось? Сколько надежды? Как убедить себя, что эта война не погубит их всех?